Глава 10

Утром, когда Алиса проснулась, Леона в номере уже не было. Когда и как он ушел, она не слышала. Приснился ли ей тот поцелуй и его непонятные слова, она тоже не знала. Хотела бы, очень хотела бы, чтобы это было реальностью, но Алиса больше не могла позволить себе верить ему.

Она едва успела принять душ, как от Леона пришло сообщение: «Завтрак заканчивается через 15 минут. Самолет через два часа».

На завтрак ей было бы желательно успеть, потому что если самолет так скоро, то перекусить в аэропорту не удастся. Поэтому Алиса быстро сложила пустые бутылочки в мусорку, завязала волосы и спустилась в ресторан. К ее удивлению, Леон был там. Сидел в одиночестве в самом углу и смотрел в окно. Набросав полную тарелку еды, Алиса присоединилась к нему.

– Надо же, не ожидала тебя тут увидеть, – призналась она, садясь за стол.

Леон поднял на нее чуть удивленный взгляд. Кожа на его лице была изрезана мелкими ссадинами, и на долю мгновения Алисе стало неловко за ночное происшествие.

– Мне все еще нужно есть, пока жив, – заметил Леон.

Ну, если пару ломтиков овощей и чашку кофе можно назвать едой, пусть будет так. Алиса собиралась позавтракать как следует, поэтому сразу же вцепилась зубами в ломоть белого хлеба, заедая его яичницей.

– Когда ты ушел? – спросила она, чуть прожевав.

– Утром. Когда рассвело.

Алиса внимательно всмотрелась в его лицо, увидела темные мешки под глазами, резко очерченные складки носогубного треугольника.

– Ты спал?

– Нет.

Продолжать он не стал, но Алисе невыносимо было сидеть в молчании. И хотелось расставить все точки над i.

– Мне вчера не приснилось, Леон. И не показалось.

– Я знаю, – неожиданно признался он. – Я видел.

– Что ты видел? – насторожилась Алиса, откладывая вилку.

– В тот момент, когда ты уснула, по стене мелькнула тень. Возможно, на этом все и закончилось, потому что ты ушла в сон. А до этого – проснулась. И выдернула Заблудшего за собой.

– Заблудшего? – переспросила Алиса, мгновенно вспоминая странные тени, с которыми они столкнулись во сне. Леон тогда назвал их Заблудшими и сказал, что это люди, застрявшие в мире сновидений, питающиеся плохими воспоминаниями. Точно! Все сходилось! Как же она сразу не додумалась? – Откуда он взялся?

Леон пожал плечами.

– Я не специалист в снах, как ты могла заметить. Быть может, один из них прицепился к тебе тогда, когда мы были в мире сновидений. А быть может, это связано с посещением дома Смирнова и с портретом его отца. Колдун ведь точно был связан с демоном-сноходцем. Я забрал портрет, он был всего лишь через одну стенку от тебя, это могло повлиять.

– Ты – что?.. – переспросила Алиса, замерев с наколотой на вилку яичницей.

– Я забрал портрет, – повторил Леон. – Пока не знаю как, но он может нам пригодиться.

Алиса вдруг увидела его ладонь, лежащую на столе: кончики пальцев потемнели, темные вены вздулись. Этой ночью Леон не просто не спал, он контактировал с тьмой. Пытался понять, что происходит? Или Заблудший второй раз не появился не потому, что Алиса уснула?

Заметив ее взгляд, Леон спрятал руку под стол.

– Доедай, у нас мало времени. Опять в аэропорту бежать будем.

Бежать Алиса не хотела, поэтому больше ничего не спрашивала, вернулась к еде. Леон терпеливо ждал, пока она доест, к своим огурцам не прикоснулся. Когда они вместе вышли в холл, там что-то происходило: люди, уже находившиеся в нем, удивленно поднимались с диванов и направлялись к двери, вытянув шеи, как гуси.

– Что там? – тихо спросила Алиса, тоже оборачиваясь к двери.

На улице, не возле самого порога отеля, а чуть подальше, у дороги, собиралась толпа.

– Сбили кого-то, – с ужасом в голосе пояснила девушка, пробегавшая мимо. – Только что.

Алиса остановилась. Показалось вдруг, что это может быть важно. Что ей очень нужно наверняка узнать, что там произошло.

Показалось так только ей.

– Алиса, мы опаздываем, – напомнил Леон, но Алиса лишь отмахнулась.

Быстро пересекла холл и выбежала на улицу. Леон, выругавшись сквозь зубы, последовал за ней.

Оказалось, действительно кого-то сбили. Пока Алиса, расталкивая локтями любопытных зевак, пробиралась к дороге, она услышала: на огромной скорости… мозги по асфальту… перебегал дорогу… носятся как сумасшедшие… сразу насмерть…

Посреди дороги, где не было ни светофоров, ни пешеходных переходов, стояла дорогая спортивная машина. Капот ее был смят, лобовое стекло пошло паутиной, в центре которой вместо паука застыло большое кровавое пятно. А позади машины, на асфальте, лежал человек. То, что от него осталось. Неестественно вывернутые руки и босые ноги, расплющенная голова. Что за красно-серая масса валялась рядом, Алиса старалась не думать. Она смотрела лишь на лицо погибшего, и липкий, животный ужас медленно гладил ее по затылку, обнимая все сильнее и сильнее.

«А лучше просто сдохни. Вот то, чего ты заслуживаешь».

Она сказала ему эти слова вчера, меньше суток назад. И вот он лежит на асфальте, с расколотой головой, с размазанными по асфальту мозгами, и совершенно точно мертв. Все, как она и желала.

Алиса почувствовала, как перед глазами все плывет, и, если бы не крепкая рука Леона, подхватившая ее под локоть, она, может, и упала бы. Но Леон подхватил, Леон развернул ее лицом к себе, а потом медленно поволок к отелю.

– Нам нечего там делать, – строго сказал он.

– Я вчера пожелала ему смерти, – побелевшими губами прошептала Алиса, послушно идя к двери.

– Ты ни при чем. Ты не ведьма, чтобы проклинать. Это простое совпадение.

– Совпадение, что он погиб прямо перед дверью отеля, где я живу? Что он вообще тут делал?

– Не знаю, – Леон продолжал тащить ее к лифту. – Простое совпадение. Я знаю, что нам надо на самолет.

Алиса вырвала руку из его цепких пальцев, отступила на шаг назад.

– Не надо меня тащить, сама дойду, – процедила она.

Леон примирительно поднял руки и больше не пытался ее касаться. В такси они сидели молча, в аэропорту тоже переговаривались лишь в случае необходимости. Софи снова купила им билеты в бизнес-класс, но на этот раз в отгороженной шторкой части самолета они сидели не одни.

– Шампанского? – тихо поинтересовался Леон.

При мысли об алкоголе Алису замутило. Все-таки вчера не следовало столько пить. Леон, похоже, по выражению ее лица все понял, потому что усмехнулся:

– Или сок?

– Апельсиновый, – согласно кивнула Алиса.

Стюардесса тут же принесла ей стакан с оранжевой жидкостью, и Алиса медленными глотками пила его все то время, что самолет разгонялся и взлетал. На этот раз страшно почти не было. Леон не садится в самолеты, которые не приземлятся. Да и Алисе было чем занять мысли.

Когда самолет выровнялся, а пилот разрешил отстегнуть ремни, Алиса вслух произнесла:

– Тут ровно два варианта: либо это сделала я, либо ты.

Леон, до этого сидевший в кресле с закрытыми глазами, открыл их и посмотрел на Алису. О чем она, спрашивать не стал.

– Это не я, – заметил он тихо, чтобы не привлекать внимания других пассажиров. – Я бы не стал тратить силы на такое.

– Да, – согласилась Алиса. – Ты бы не стал. Значит, я.

– Ты не могла.

– Но и в такие совпадения я не верю. Смирнов сказал, что во мне есть тьма и что мне достаточно даже капли.

Пассажир, сидящий впереди, с интересом обернулся на них, и Алисе пришлось снизить голос, а Леон наклонился к ней ближе, чтобы они могли продолжить.

– Ты не должна верить всему, что говорил Смирнов.

– А кому я должна верить, тебе? – язвительно поинтересовалась Алиса. – Может, ты специально ничего мне не говорил и ничему не учил, чтобы я не узнала случайно о готовящемся ритуале.

Леон прикрыл глаза, шумно выдохнул.

– Это не в первый раз, – продолжила Алиса. – Когда мы с Софи ездили к тому бывшему милиционеру, он едва не упал с лестницы. Но время будто замедлилось, позволило нам успеть подхватить его. Можешь у Софи спросить, она тоже это почувствовала.

– Ладно, – произнес Леон, снова открывая глаза. – Я поделюсь с тобой своими мыслями. Но, предупреждаю, это лишь мои предположения. То, о чем я думал ночью. Никакой подтверждающей мои догадки информации у меня пока нет.

Алиса поставила стакан на откидной столик, давая понять, что внимательно слушает. Леон говорил тихо, поэтому ей действительно приходилось прислушиваться, зато остальные пассажиры потеряли к ним интерес.

– Как я тебе когда-то говорил, твой дар – природный. Но очень, очень слабый. Я думал, что в тебе настолько много места, что ты не просто можешь вмещать тьму, ты можешь считывать будущее других людей. Это происходит редко и непроизвольно, ты не можешь управлять видениями. Тьма могла бы помочь тебе, но ты сама знаешь, насколько это опасно. Более того, ты не подготовлена, не обучена, и она скорее убьет тебя, чем поможет. Но слова Смирнова заставили меня задуматься кое о чем. Может быть, дело не в большом вместилище. Может быть, ты природная… как бы это сказать? Ведьма, экстрасенс. Твой дар не ограничивается считыванием будущего, он гораздо шире, но очень, очень слаб. На самом деле таких людей много, и в 99% случаев они проживают свою жизнь, даже не зная об этом. Если у них что-то пару раз и получалось, то они списывали это на везение, совпадение или вообще не обращали внимания. Такой дар, судя по всему, можно усилить тьмой, но ее надо совсем чуть-чуть. Такая кроха, которую лично я, черпающий тьму руками, даже разглядеть не могу и понятия не имею, как ее взять вообще. Большое количество тьмы душит твой дар, а не помогает. Если сравнивать с водой, то тебе нужен глоток, чтобы напиться, а я бросаю тебя в океан. И твой организм настраивается на то, чтобы выжить, о жажде он уже не думает, понимаешь? Никто не станет пить воду, когда тонет.

Алиса кивнула.

– Смирнов сказал, что во мне есть немного тьмы. И если ее дал не ты, то кто?

– Я не знаю.

Он задумался на мгновение, потом протянул Алисе руку.

– Но я могу попробовать узнать.

Алиса вложила в его ладонь свою руку. Леон сжал ее пальцы, закрыл глаза. Сидел так долго, не шевелился. Алиса внимательно вглядывалась в его лицо, в руки, но не видела, чтобы тьмы становилось больше. Наконец он тихо произнес.

– Носовой платок или салфетка. Что-то такое. Ты прижимаешь к носу. Недавно было подобное?

Алиса задумалась, вспоминая все, что происходило в последние дни.

– Когда мы ездили в церковь, – наконец сказала она. – Когда нашли книгу, помнишь? Мне тогда стало нехорошо, отец Димитрий повел меня на улицу, а ты остался внизу. У меня шла носом кровь, и я вытирала ее салфеткой.

– Где взяла салфетку? Дима дал?

– Нет, была у меня в кармане. Хм, – Алиса вспомнила и еще кое-что. – Чуть раньше этой же салфеткой я вытирала кровь тебе.

Леон распахнул глаза, посмотрел на нее со смесью удивления и испуга.

– И на ней была моя кровь?

Алиса кивнула.

– Значит, тьма могла попасть к тебе именно так, – предположил Леон. – Я не давал ее тебе, поэтому и попало немного.

Алиса хмыкнула. В интернате частенько пугали передачей ВИЧ и гепатита через кровь, а ей досталась капля тьмы. Ну что ж, могло быть хуже. Только сейчас она заметила, что Леон так и не отпустил ее руку, продолжает едва заметно гладить кончиками пальцев шрамы на ее ладони.

Мне не приснился тот поцелуй.

Алиса аккуратно высвободила руку. Леон тут же отодвинулся подальше, будто и сам только что заметил, что делал.

– Значит, через кровь я могу брать безопасную дозу тьмы?

– Я не знаю, безопасна ли она, – резко ответил он. – А ты не знаешь, как при этом управлять своими способностями. Уверена, что они всегда будут приносить пользу?

Алиса уверена не была. Один раз она спасла старика, зато во второй убила отчима. Похоже, только внезапные сильные эмоции – страх или ненависть – пробуждают в ней способности. А это как бомба – никогда не знаешь, куда упадет.

Прав был Смирнов, надо учиться. А учить некому. Придется жить, как и раньше, безо всякой тьмы. Да и потом, через несколько дней Алисе просто не у кого будет ее брать.

***

В аэропорту их встречала жуткая метель и хмурый Влад. Молча поздоровался с Леоном, кивнул Алисе, забрал у нее рюкзак и направился к машине, так и не проронив ни слова. И если поначалу Алиса думала, что он все еще зол на Леона, то очень скоро поняла, что причина его мрачности совсем в другом. И она гораздо хуже.

– У нас проблемы, – заявил Влад, когда Алиса и Леон уже забрались в салон монстра.

– Что-то случилось? – поинтересовался Леон.

Влад взял с пассажирского сиденья планшет, протянул назад.

– Это было в утреннем шоу сегодня.

Утреннее шоу по местному каналу ведет Рафаэль. Алиса еще не знала, что увидит на экране, но уже подозревала, что ей это очень сильно не понравится. Леон повернул планшет так, чтобы было видно обоим, включил. После стандартной заставки и приветствий ведущих, камера взяла крупным планом Рафа, и тот, скорчив крайне серьезную рожу, произнес:

– Все мы помним о трагическом событии, произошедшем накануне Нового года – я говорю о гибели мэра нашего города, Сергея Александровича Рокотова. Его смерть потрясла не только самим фактом, но и обстоятельствами, при которых это случилось. Вдаваться в детали нет необходимости – они хорошо известны каждому. Однако невозможно забыть и то, что перед самой гибелью Сергей Александрович публично обвинил в ней Леона Волкова – человека, называющего себя темным колдуном и хорошо известного в определенных кругах.

– Твоего брата, – подсказала ведущая, но Алиса точно знала, что все это было частью сценария.

– Да, – склонил голову Рафаэль, – моего родного брата. И поэтому я считаю, что именно я и должен довести дело до конца и открыть людям правду. В нашем обществе закрепилось мнение, что члены семьи должны покрывать друг друга, закрывать глаза на преступления, выгораживать родственников до последнего. Я же считаю, что такое кумовство лишь вредит, поэтому именно я взял на себя ответственность выяснить детали сотрудничества своего брата и покойного мэра.

– Сука, – сквозь стиснутые зубы выдохнула Алиса, внимательно глядя в экран.

Леон промолчал. Он был хмур и сосредоточен, будто даже не услышал ее ругательства, не хотел пропустить ни единого слова Рафаэля.

– И что же ты выяснил? – изображая искренний интерес напополам с ужасом, спросила ведущая.

А выяснил Рафаэль, как оказалось, очень много. Ему было известно абсолютно все о посредничестве Леона между людьми и демонами, он знал, как именно Леон делает амулеты, как мэр получал назначения в последние годы. Более того, в прямом эфире Рафаэль продемонстрировал фотографии кабинета Леона и намекнул, что ему известно о сотрудничестве Леона не только с мэром, но и с другими известными людьми города и области.

– Он самоубийца? – мрачно спросила Алиса.

– Не думаю, – слишком спокойно ответил Леон. – Он все продумал. Возможно, не один. У него есть покровители, которым интересен его материал, иначе его не выпустили бы его в эфир.

– Вопрос в том, где он взял этот материал, – хмуро добавил Влад из-за руля. – Там фотографии, Леон. Фотографии твоего кабинета. Кто-то из наших слил ему.

– Не будем делать поспешных выводов и кого-то обвинять. Он мог сделать эти фотографии сам. У Рафа есть доступ в дом. Да, ему не дают ходить по всем этажам, но как минимум в ту ночь, когда в Логове был я один, он мог это сделать.

Влад промолчал, но невысказанное «ты снова нас всех подставил» так и висело в воздухе. А Раф тем временем продолжал. Заявил, что полиция города скрывает страшные кровавые преступления, к которым Леон также приложил руку. И после этого пообещал, что в ближайшее время выйдет передача, полностью посвященная брату, в которой зрителей ждет много шокирующих подробностей.

Когда запись закончилась, Леон отложил планшет, вытащил телефон. Алиса видела, что он набирает номер брата, но в трубке слышались лишь длинные гудки. Раф не ответил. На самом деле на его месте Алиса тоже не ответила бы. Леон сбросил вызов, сжал телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев. Внешне он оставался холоден и спокоен, но Алиса видела, что на самом деле это не так.

А возле дома их ждал еще один сюрприз. Ворота в Волчье логово оказались смяты, будто кто-то врезался в них на огромной скорости, и облиты красной краской, стекающей на землю, словно кровь.

Увидев приближающуюся машину хозяина, на улицу вышел Виктор Сергеевич, начальник охраны, и два молодых парня-охранника. Вид у всех троих был крайне виноватый и задумчивый. Когда Влад остановил монстра возле них, Виктор Сергеевич начал первым, не дожидаясь вопросов Леона:

– Две машины полчаса назад. «Додж Рам» и что-то поменьше, не разглядели. Додж врезался в ворота, из второй выбежали двое в масках, облили ворота и сразу же уехали. Номеров нет. Саша сфотографировал, но снимок смазанный вышел.

Леон кивнул, выслушав доклад. Подошел к воротам, осмотрел пятно от краски. Затем по-прежнему спокойным тоном велел:

– Охрану усилить, оплата двойная.

– В полицию звонить?

– Нет.

Виктор Сергеевич не стал задавать лишних вопросов, отошел к своим, а Леон направился к дому, больше не оглядываясь. Алиса осталась в машине вместе с Владом, дожидаясь, пока тот припаркует ее.

– Это Антон, – буркнул тот, заглушив двигатель, но так и не пытаясь выйти из салона. – Антон слил инфу Рафу.

Алиса, которая уже взялась за ручку двери, села обратно.

– Почему ты так думаешь?

– Больше некому. Остальные слишком преданы Леону. Даже Софи, которая спит с Рафом, все равно, я уверен, в случае острой пикировки выберет Леона.

– Но зачем это Антону?

– Соломку стелет. Знает, что Леону осталось мало и после его смерти каждому из нас придется идти своей дорогой. А у Антона без Леона резко добавится проблем. Он поэтому и давил на него с тобой. Мне Софи все рассказала, во всех подробностях. Я не обеляю Леона, не подумай. В конце концов, это было его решение. Но без Антона он его не принял бы. И сейчас не сомневаюсь в том, что Леона сдал Рафу Антон.

– Почему ты ему не сказал об этом? – спросила Алиса, которая внутренне была согласна с другом. Если кто и мог предать Леона, то это Антон.

– Потому что он не дурак и сам поймет.

И с этим Алиса спорить не могла. Леон знает своих сотрудников лучше всех, а Антона особенно. И если есть хоть малейший шанс, что это Антон, Леон поймет. И разберется самостоятельно. Оставив Влада, Алиса отправилась в дом, но, проходя мимо двери в часть дома Леона, остановилась. Дверь была приоткрыта, Леон явно говорил с кем-то по телефону, потому что она услышала его приглушенный голос:

– Да, Петр Алексеевич, я все понял. Хорошо. Я постараюсь.

После этого наступила тишина, а затем снова голос Леона, только теперь гораздо ближе и громче:

– Зачем, Раф?

Алиса прижалась спиной к стене, чтобы Леон ее не заметил, даже дышать перестала. Очевидно, Рафаэль все же поднял трубку. А Леон подошел совсем близко к двери, потому что в тишине дома Алиса смогла расслышать голос Рафаэля:

– Я предлагал тебе дать интервью, Леон. Ты меня послал. Я нашел другие источники.

– Сюда едут люди из Москвы, – сообщил Леон. – Ты понимаешь, какую кашу ты заварил? – Он снова отошел от двери, и Алиса не услышала, что ответил Раф. – Если полетят головы Копейко и остальных, тебе тоже не жить… Я не угрожаю, Раф, я предупреждаю… Тебе никто не поможет, не надейся. Ты как был глупым избалованным маменькиным сынком, так им и остался. Ты не думаешь о последствиях. Ты подставил не только меня, но и моих сотрудников, и себя, и еще кучу народа… Мне плевать, я скоро умру. Б….ь! – Послышался глухой удар в стену, заставивший Алису вздрогнуть.

Она не услышала, как Леон снова подошел, не успела среагировать. Он вышел в коридор, увидел ее, остановился.

– Через полчаса в моем кабинете, – сказал резко. – Предупреди Влада и Софи.

И после этого захлопнул дверь, отгородив себя от остального мира. Алиса еще несколько секунд стояла, не шевелясь. Пожалуй, еще никогда она не видела Леона в таком состоянии и никогда не слышала от него подобных слов. Даже встречаясь лицом к лицу с нечистью, он сохранял спокойствие.

Через полчаса Леон снова был спокоен и собран, будто и не было той вспышки. Алиса и остальные домашние как раз заканчивали обед, когда он вошел в столовую, но не для того, чтобы присоединиться к ним. Молча окинул взглядом тройку помощников, затем негромко сказал:

– Заканчивайте, жду вас у себя.

– Леон, тебе тоже нужно поесть, – напомнила Тамара Ильинична, подхватываясь из-за стола, чтобы поставить на него еще один набор тарелок.

Леон поднял руку в останавливающем жесте.

– Позже. Я не голоден.

– Но ты не ел, как вернулся, – напомнила кухарка.

И вчера не ужинал, и утром не завтракал, мысленно добавила Алиса. И ночью не спал. И тьмы в тебе по самую крышечку, как борща в кастрюльке. Чего ты добиваешься? Хочешь умереть до прихода Падальщиков? Едва ли тебе это позволят.

– Я поем чуть позже, – вежливо, но твердо заявил Леон, выходя из столовой.

Остальные быстро доели и присоединились к нему в кабинете. Леон подробно рассказал о поездке к Ивану Смирнову, опустив упоминание о встрече с отчимом Алисы, за что она была ему благодарна. Эта встреча, как и то, чем она закончилась, не имела отношения к делу, но Алиса все равно переживала, что Леон так или иначе может упомянуть о ней. О том, что она сама будет делать, Алиса пока старалась не думать. С одной стороны, скрывать эту информацию от матери казалось неправильным, ведь как бы то ни было, а Костя был ее мужем, отцом ее дочерей. Она несколько лет искала его, возможно, все еще любила. С другой, сейчас, по прошествии суток, Алиса принимала правоту Леона: лучше не ворошить эту историю. Да, теперь-то Костя уже стопроцентно мертв, но кто знает, насколько опять затянется вся эта история с его внезапным воскрешением и новой смертью, не останутся ли мать и девочки опять без пенсии на какое-то время. Теперь деньги есть у Алисы, она их поддержит, но все же создавать проблемы на ровном месте Алиса не хотела. По крайней мере, сейчас, когда у нее есть гораздо более важное дело.

– Я кое-что забрал у Ивана, – сказал Леон, возвращая Алису в реальность. Она поняла, что он имеет в виду портрет.

Леон открыл ящик стола, вытащил оттуда свернутый в рулон холст, расправил его на столе. Алиса поймала себя на том, что снова видеть Никифора, который в миру назвался Николаем, ей не хочется. Зато Софи и Влад склонились над портретом.

– Зачем он тебе? – напряженно спросила Софи. – Если ты говоришь, что демона в нем больше нет, новый носитель забрал его, зачем тебе портрет?

Еще пару часов назад Леон говорил Алисе, что не знает, зачем забрал портрет, но за время полета у него было время подумать.

– Даже если мы найдем нового носителя, мы все еще не знаем, что делать с демоном, – пояснил сейчас он. – Как уничтожить его? Пока нам удалось так или иначе отследить его: сначала он был в шамане английской деревни, затем в мистере Оливере. После его смерти перешел в кого-то другого, затем каким-то образом попал в Никифора. Тот заключил его в свой портрет, но после смерти колдуна демон нашел нового носителя. И нам нужно понять не только как остановить носителя, но и что делать с самим демоном.

– И как в этом нам поможет портрет бывшего носителя? – нахмурилась Алиса.

– Демона в нем больше нет, но мог остаться след самого Никифора. Вызывать его дух опасно, может получиться как с Оливером…

– А что получилось с Оливером? – не понял Влад.

Леону пришлось рассказать о том неудачном опыте спиритического сеанса, который был прерван Стражницей. У Алисы холодок пробежал по телу от воспоминаний. Они проводили сеанс в пещере, и Леону удалось связаться с Оливером. Если бы не Стражница, спиритический сеанс мог бы закончиться весьма печально.

– Из того, что я нашел в книгах, могу сделать следующие выводы, – продолжил Леон. – Демоны-сноходцы, выбирая себе партнера, полностью уничтожают его душу, как бы заменяют ее собой. Именно поэтому, пытаясь вызвать дух Оливера, я мог призвать демона. Вместо того чтобы пообщаться с духом из загробного мира, я мог лицом к лицу оказаться с демоном из нашего. И на тот момент я не был к этому готов. По сути Оливер и демон стали единым целым. Но если так, то и носитель получает какие-то знания о демоне. И именно эти знания я и хочу получить от Никифора.

– Каким образом? – все еще не понимала Алиса. – Спиритический сеанс проводить нельзя, портреты говорить не умеют.

– Во сне, – просто сказал Леон. – Я снова пойду в сон. Отыщу там Никифора и попробую заставить говорить.

– С помощью портрета? – хмыкнул Влад. – Он же не Дориан Грей.

– Буду действовать по обстоятельствам, – пожал плечами Леон. – Пока это единственное, что пришло мне в голову. Алиса, пойдешь со мной?

Алиса удивленно взглянула на него, но прежде, чем она успела бы что-то сказать, за нее ответил Влад:

– Зачем?

– Затем, что мне может понадобиться помощь. Да, это опасно, но это все еще ваша работа. И не нужно мне напоминать, что я всех уволил. Раз вы вернулись, условия работы остались прежними.

– Я пойду, – перебила Алиса. – Не проблема.

– Хорошо, – кивнул Леон, а потом неожиданно добавил: – Во мне сейчас слишком много тьмы. Это помогает в реальности, когда я могу ее контролировать, но во сне, когда подсознание в любой момент может взять верх, тьма может обернуться против меня, помешать. Нужен кто-то, кто поможет в такой момент.

– Не проблема, – повторила Алиса.

– Тогда готовимся. Сделаем это сегодня.

Алиса понимала такую спешку. Прошло уже почти четыре дня с тех пор, как Леон сжег метку. У них нет времени долго готовиться и стелить соломку. Придется рисковать.