Глава 15

Алису выдернули из забытья резко, плеснув в лицо ледяной воды. Сначала ей показалось, что она снова тонет в бескрайнем море, забрав тьму у Леона, но очень скоро мозг заработал на полную мощность, и Алиса вспомнила, где и при каких обстоятельствах потеряла сознание. Однако несмотря на то, что она полностью пришла в себя, открыть глаза никак не получалось. Веки будто налились свинцом, а ресницы склеились намертво.

– Давай, спящая царевна, открывай глазки, – послышался возле ее уха шепот.

Голос Алиса узнала сразу: Рафаэль. С трудом разлепив веки, Алиса увидела над собой серый потолок, переходящий в такие же серые бетонные стены. Она лежала на чем-то твердом, руки и ноги затекли, отказывались шевелиться. А еще ей было ужасно холодно. Тело било крупной дрожью, поверхность, на которой она лежала, казалась ледяной.

– Вот так, умница, – снова раздался голос Рафа.

Алиса повернула голову, увидела его. Он стоял рядом с пустой пластиковой бутылкой в руках и широко улыбался.

– Как ты себя чувствуешь?

Алиса не ответила. Подняла голову, оглядываясь. Помещение, в котором она находилась, было маленьким, тесным и абсолютно пустым. Голые бетонные стены, бетонный пол. И кушетка, на которой она лежала, с привязанными к ней кожаными ремнями руками и ногами. Как в психбольнице. По крайней мере, так ее показывали в фильмах. На самой Алисе не было ничего, кроме футболки и белья, а потому неудивительно, что она так замерзла. Рафаэль, в отличие от нее, был одет не просто в свой любимый бежевый костюм, но даже в пальто. И хоть Алиса понятия не имела, где именно находится это помещение, но оно явно не отапливалось.

– Где моя одежда? – спросила она. – На хрена ты меня раздел?

– О, не волнуйся, я не добиваюсь тех девушек, которые ясно дали понять, что я их не интересую, – поднял руки Раф. – Твоя одежда у меня. Снял на всякий случай, чтобы ты не сбежала.

– Думаешь, отсутствие штанов остановило бы меня лучше, чем кожаные ремни на запястьях? – не удержалась Алиса.

– Прости за них, – склонил голову Раф, снова изображая из себя само раскаяние. – Но ты девушка боевая, сильная, а мне еще в эфир выходить. Если ты натворишь глупостей, как я это сделаю с заплывшим глазом?

Сука.

Алиса снова уронила голову на кушетку, прикрыла глаза. Холод мешал сосредоточиться.

– Зачем ты меня сюда притащил? – спросила она, не открывая глаз.

– Нам нужно поговорить. А сделать это в Логове не представлялось возможным: там все еще много народу, нам могли помешать.

– О чем нам говорить?

– Ты так и не сказала мне, где Леон.

– Я сказала: там, где ты не найдешь.

– Алиса. – Голос Рафа вдруг оказался ближе, и Алиса вынуждена была открыть глаза. Не знать, где он и что собирается делать, было невыносимо. – Я ведь могу спросить и по-плохому.

– Типа мне выходить в эфир не надо, заплывший глаз не помешает? – хмыкнула Алиса.

Раф улыбнулся так, будто разговаривал с неразумным ребенком.

– Я бы никогда не позволил себе ударить женщину. Я. Но не тот, кто живет внутри меня. Видишь ли…

– Я знаю про демона, с которым ты связался, – перебила его Алиса.

Рафаэль удивленно вздернул брови.

– О, в самом деле? Что ж, в таком случае не буду ничего тебе объяснять. Ты и сама понимаешь, что он может причинить тебе такую боль, какую ты не выдержишь, при этом не оставив ни единого следа. Ты хочешь проверить?

Проверять Алиса не хотела. Подозревала, что больно будет очень. Но едва ли сильнее, чем в тот раз, когда Леон впервые поделился с ней тьмой. Она выдержала тогда, выдержит и сейчас. Наверное, Раф понял это по выражению ее лица, потому что наклонился ближе, улыбнулся:

– Уверена?

Больше всего на свете Алисе хотелось плюнуть в эту холеную рожу, но она лишь улыбнулась:

– А ты проверь.

Раф выпрямился, отошел на два шага назад.

– Что ж, – сказал уже без улыбки, – желание женщины для меня – закон.

Алиса не успела подготовиться и как-то собраться хотя бы мысленно. Боль обрушилась на нее внезапно, будто кто-то разом сжал огромным кулаком все внутренности, потянул на себя, вырывая их единым комплексом. Алиса закричала, выгнулась дугой, насколько это позволяли удерживающие ее ремни. Невидимая рука скручивала органы, меняла их местами, отрывала друг от друга. Глаза застилала кровавая пелена, и в какой-то момент Алиса была готова потерять сознание, но все внезапно прекратилось. Органы встали на свои места, и лишь пульсирующая боль во всем теле напоминала о том, что это был не сон.

– Ну как? – как свозь толщу воды донесся до нее голос Рафа.

Алиса тяжело дышала, перед глазами все еще расплывались разноцветные пятна. Зато перестало быть холодно. Напротив, на теле выступили капельки пота, будто она лежала не на ледяной кушетке, а на песчаном пляже в летнюю жару.

– Расскажешь теперь, где мой братец?

– Пошел… на хрен, – выдохнула Алиса.

Второй раз было ничуть не менее больно, чем в первый. Только длилось еще дольше. Но снова ровно за мгновение до того, как она потеряла бы сознание, все прекратилось.

– Я ведь могу делать это бесконечно, Алиса, – равнодушно заметил Раф, когда боль стихла.

– Пошел… на хрен, – повторила Алиса.

В третий раз она все-таки отключилась. Резервы организма оказались не бесконечны. Рафу пришлось опять будить ее при помощи бутылки с водой.

– Так мы далеко не продвинемся, – вздохнул он, когда Алиса с трудом открыла глаза. – Как же я могу тебя мотивировать? – Он приложил палец к подбородку, изображая задумчивость. – Жаль, твою любимую подружку я уже убил, она бы нам сейчас пригодилась, а? Может, твоя младшая сестренка нам поможет? Если так кричать будет она, как думаешь, это освежит твою память?

Алису бросило в жар. Только не Любка!..

– Не трогай… мою… сестру, – с угрозой в голосе, насколько это было возможно, произнесла она.

– О, как ты сразу возбудилась! – развеселился Раф. – Ну что ж, в таком случае отдыхай, я скоро вернусь. Как думаешь, малышка Любочка сядет в машину к известному телеведущему, который по совместительству родной брат работодателя ее сестры? Наверняка не станет задавать лишних вопросов, а?

Раф направился к двери, а Алиса в отчаянии дернулась, пытаясь высвободиться из ремней.

– Стой! – позвала она, решившись.

Даже если она скажет, где Леон, едва ли Рафаэль сможет попасть в избушку Стражницы. Та ведь говорила, что никто не может войти в безмирье без ее приглашения. Если Раф заглянет в сторожку без него, он увидит лишь вековую пыль и запустение.

Рафаэль остановился, широко улыбаясь.

– Готова рассказать?

– Он у Стражницы, на границе миров. Тебе не попасть туда без ее приглашения. А она не позовет, что бы ты ни делал ни со мной, ни с моей сестрой.

Рафаэль на секунду задумался.

– Что ж, пожалуй, ты права. Мне туда не попасть. Придется Леону самому навестить мою скромную обитель.

– Он не сможет. Леон тяжело ранен.

– Даже так? – Раф вернулся обратно, посмотрел на Алису с интересом. – А если ради тебя? Мой брат из тех, кто ради любимой женщины спустится в ад.

– У тебя устаревшие данные: я не его любимая женщина.

– Разве? – Раф скептически приподнял бровь. – А мне казалось иначе.

– Тебе казалось. Леон обманывал меня.

– В самом деле? Зачем?

– Чтобы отдать Падальщикам вместо себя.

Раф заинтересованно приблизился, заглянул ей в глаза, пытаясь понять, не врет ли она.

– Такое возможно?

– Я не знаю, – честно ответила Алиса. – Очевидно. Так мне сказали.

– Что ж, вполне может быть. Но я все же проверю. Если бы ты говорила правду, с чего бы тогда так защищала его, а?

Алиса поморщилась. Да, тут получилась неувязочка.

– Он в любом случае не выйдет. Падальщики уже пришли за ним. Пока он в безмирье, они его не найдут. Но как только он выйдет, вернутся за ним.

– Ну, для этого у нас есть ты, не так ли? – усмехнулся Раф. – Мы все еще можем отдать им тебя вместо Леона.

Холод снова вернулся. Капельки пота на ее теле превратились в кусочки льда, Алису опять затрясло.

– Ладно, – согласилась она. – Отпусти меня, и я передам ему твою просьбу.

Раф заливисто рассмеялся.

– За дурака меня держишь? – вдоволь насмеявшись, спросил он. – Если я отпущу тебя, черта с два ты сюда вернешься. И черта с два придет Леон. Единственный вариант, при котором такое может произойти, – это если ему нужно будет спасти тебя.

– И как в таком случае я должна связаться с ним? Телефона в доме Стражницы нет, – съязвила Алиса.

Рафаэль усмехнулся.

– Говоришь, Леон тяжело ранен? Должно быть, по большей части спит?

Алиса промолчала. Она уже поняла, к чему он клонит.

– В таком случае все, что нам нужно, – это погрузить в сон тебя. Мой партнер поможет тебе найти Леона в лабиринте сновидений, а ты передашь ему мою просьбу. К сожалению, Леон хороший колдун, чужих в свои сны не пустит. Но ты войдешь без проблем, все его двери для тебя открыты, я знаю.

Рафаэль вышел, чтобы вернуться буквально через несколько минут со шприцем в руках.

– Имей в виду, я не очень опытная медсестра, поэтому не дергайся, – усмехнулся он, наклоняясь над Алисой.

Она понимала, что Рафаэль все равно сделает ей укол, и, если она будет сопротивляться, сделает лишь хуже, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как расслабиться и закрыть глаза, а через минуту погрузиться в глубокий сон.

***

Леон много раз представлял себе этот момент. Думал, будут ли у него хоть какие-то шансы скрыться от Падальщиков, убежать, спрятаться? Изучал все задокументированные случаи их нападения. И понимал, что отсрочить момент собственной гибели не удастся. Иногда, в моменты отчаяния, подносил руку к свече, чтобы понять, насколько больно это будет. Ненавидел себя за сделку.

В то короткое время, когда Алиса уже появилась в его доме, но он еще не был в нее влюблен, у него впервые появилась надежда. И эта надежда была так сильна, что, даже влюбившись в Алису, Леон не был уверен в том, что не струсит и спасет ее, а не себя. И теперь ненавидел себя еще и за эту трусость.

Но вот Падальщики пришли за ним. Увидев их огненные крылья над лесом, услышав треск пламени в их перьях, Леон понял, что за тринадцать лет так и не смог подготовиться к их приходу. Однако те несколько дней, что Алиса ненавидела его, как будто примирили его с собственной смертью. Он выбросил из головы все мысли и страхи и просто шагнул огненным птицам навстречу.

Да, это было больно. Невыносимо больно. И ему оставалось лишь благодарить того, кому он верно служил тринадцать лет, за то, что тот остановил его сердце прежде, чем Падальщики начали бы рвать его на куски.

Помогло это ненадолго. Мгновение забвения – и боль вернулась.

Однако странным было не только это, но еще и то, что Леон все еще мог думать. Разве такие, как он, после смерти не должны уходить в забвение? Ведь после него не осталось ничего: ни тела, ни души. Так почему он может думать? Почему все еще может испытывать эту нечеловеческую боль? Неужели ад все-таки существует и участь Леона теперь вечно томиться в огненном котле?

Леон медленно приоткрыл глаза, огляделся. Нет, на ад это не похоже. А на что похоже, он не понимал. Сверху над ним был дощатый потолок, увитый паутиной, под ним – тоже что-то твердое. Левая половина тела горела огнем, хотя он не видел всполохов, не слышал треска пламени. Падальщиков рядом не было, но кто-то точно был. Леон слышал голоса, но не мог разобрать слов, видел тени, но не мог разглядеть силуэты. Он то и дело проваливался в беспамятство, но лишь для того, чтобы через короткое время снова вернуться в ужасающую реальность. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем он смог задержаться в реальности чуть дольше. Настолько, что различил наконец две фигуры, склонившиеся над ним.

– Ты меня слышишь? – спросила одна очень знакомым голосом.

Леон попытался кивнуть, но не был уверен, что у него получилось. Тогда просто моргнул.

Вторая фигура заговорила скрипучим голосом, и первая исчезла. Вернулась вскоре, приподняла его голову и приложила к губам край ледяной кружки. Удивительно, но напиток в ледяной кружке оказался теплым, вкус имел терпкий, будто чай с какими-то травами. Леон сделал глоток и почти сразу почувствовал, как становится немного легче. Боль не исчезла совсем, но как будто сделала полшага назад. Все еще была рядом, но уже позволяла видеть и анализировать. Леон узнал Софи, узнал Стражницу. Последнее с одной стороны удивляло, а с другой – объясняло, как ему удалось не умереть в лапах Падальщиков. Если кто-то и мог временно укрыть его, то только она. Другой вопрос: зачем? Леон был уверен, что Стражница не станет помогать людям в целом и уж точно не ему – в частности. Они не враждовали открыто, но оба знали, что его появление в Пропащей долине принесло Стражнице лишних хлопот.

Теперь, когда боль утихла, начали возвращаться воспоминания. Леон вспомнил не только Падальщиков, но и то, что предшествовало их появлению. Вспомнил толпу у ворот Волчьего логова, звук разбиваемых стекол, первые признаки начинающегося пожара. Алису, которая пыталась остановить его, так что ему пришлось набросить на нее удерживающее заклятие.

Леон с трудом чуть-чуть повернул голову, ища взглядом Алису. Но ее в тесном домике Стражницы не было.

– Алиса? – одними губами прошептал он.

– С ней все в порядке, – тут же заверила Софи, снова появляясь в поле его зрения.

– Скоро вернется, – недовольным тоном подтвердила Стражница.

– Вообще-то она уже должна была вернуться, – заметила Софи, и Леон понял, что говорит она сейчас не ему.

– Значит, ищет долго.

Слова Стражницы Леона не успокоили, совсем напротив. Но как он ни пытался, спросить ничего не мог. Язык не слушался, а вскоре и мысли снова начали путаться. Боль возвращалась, и Стражница это заметила.

– Ты еще слаб, колдун, – проворчала она. – Спи. Об остальном я позабочусь.

Леон подозревал, что помогает она не просто так. Что-то попросит взамен, но что именно, даже не представлял. Снова провалился в забытье, но на этот раз оно не было коротким и темным. На этот раз ему снились сны. Он видел объятый пламенем дом, видел бьющихся в окна домашних: Аллочку, Марию Антоновну, парней из охраны. Стекла были крепкими, потому что он, Леон, заколдовал их. Он оставил своих людей в ловушке, он не смог им помочь.

Видел Падальщиков, приближающихся к нему, снова чувствовал исходящий от них жар, но на этот раз никто не приходил ему на помощь, никто не останавливал его сердце. Леон бился и кричал, но не мог помочь ни себе, ни тем, кто верил ему.

И вдруг все прекратилось. Леон чувствовал теперь лишь чьи-то холодные губы на своем лбу и абсолютную, оглушающую тишину.

Он открыл глаза, почему-то опасаясь того, что увидит.

Алиса стояла перед ним в одной лишь черной футболке и белье, дрожала от холода, тщетно пыталась согреться, обхватив себя руками. Она выглядела целой и невредимой, но Леон все равно понял, что ей угрожает смертельная опасность.

– Алиса!

Он хотел обнять ее, попытаться согреть, но не смог дотянуться. Она была близко настолько, что он мог разглядеть приподнявшиеся от холода волоски на ее коже, и одновременно так недосягаемо далеко, что у него не получалось прикоснуться к ней.

– Алиса, где ты? – требовательно спросил Леон. Здесь, во сне, он мог говорить.

– У Рафа, – последовал короткий ответ.

У Рафа! Конечно, где еще она может быть? Кто еще может угрожать ей?

– Где тебя искать, Алиса? Где он держит тебя?

– Не приходи, – сказала она. – Не выходи, они убьют тебя.

– Алиса, скажи, где ты?

Вместо ответа она сделала шаг назад, и Леон, как бы ни рвался к ней, не смог ее остановить.

– Алиса! Алиса!

Собственный крик разбудил его. Леон резко сел, за что тут же поплатился: тело прошило такой острой болью, будто ему разом оторвало всю правую половину тела. Вот что он чувствовал бы, если бы Падальщики начали рвать его на куски до того, как он умер.

– Тише, тише! – Кто-то аккуратно взял его за плечи, укладывая обратно. – Куда собрался?

Перед ним возникло лицо Стражницы.

– Мне нужно уйти. – Леон снова попытался сесть, но старуха держала крепко. То ли обладала такой мощной силой, то ли Леон был настолько слаб. – Алиса в опасности.

– С ней все хорошо, – заверила Стражница. – Она скоро вернется.

– Ты не понимаешь. – Леон нашел взглядом Софи, обратился к ней. У него не было сил объяснять все Стражнице, он надеялся, что Софи сделает это за него. – Алиса у Рафа.

Софи побледнела, сжала руки в кулаки.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел ее во сне. Она у него. Я должен уйти.

– Ты не сможешь уйти, ты серьезно ранен, Леон, – покачала головой Софи. – Еще пару часов назад ты был мертв.

– Я уйду, даже если мне придется ползти.

На его сторону неожиданно встала Стражница.

– Я дам тебе отвар, – сказала она. – Он не исцелит твои раны, но уменьшит боль. Ты все еще будешь серьезно ранен, помни об этом, колдун. И как можно скорее возвращайся. Иначе упустим время, и второй раз я тебя не вытяну.

– А Падальщики? – все еще пыталась возражать Софи. – Они ведь придут за ним, как только он появится в нашем мире.

Стражница задумалась лишь на мгновение.

– Я поставлю метку. Так долго, как у демонов, она действовать не будет. Часа два. Три максимум. Так что смотри, колдун, не вернешься через три часа, второй раз не спасу.

– Это я уже понял, – заверил Леон.

Отвар, который дала ему Стражница, оказался до того горьким, что Леон с огромным трудом допил его до конца. И с еще большим – удержал в себе. Однако уже минуту спустя боль действительно отступила. Леон осторожно сел, спустил ноги на пол, с удовлетворением отмечая, что они держат его вполне уверенно. Да, при перемене положения тела закружилась голова, но это объяснимо при большой кровопотере, а она у него наверняка была.

Метку Стражница поставила на плече. И это было почти не больно, хотя Леон определенно потерпел бы. А вот с одеждой образовалась проблема: все то, в чем он был в момент нападения Падальщиков, оказалось непригодно к носке. Стражница выдала ему штаны и рубаху из грубой ткани, и в этой одежде Леон стал похож на бездомного. Но выбирать не приходилось.

Опираясь на плечо Софи, он вышел из дома. Почти не слушал объяснений старухи, которая рассказывала, как им выйти из безмирья и как вернуться обратно. Леон подозревал, что возвращаться ему не придется. Три часа – это слишком мало, чтобы успеть спасти и Алису, и себя. Да и какой в этом смысл? Он же не сможет вечно жить у Стражницы, рано или поздно ему придется выйти. Так что с собственной жертвой Леон уже смирился. Ему нужно лишь спасти Алису и вернуть демона в его мир.

Отвар действовал. Леон не чувствовал боль, а потому уже через несколько метров смог совладать со своим телом и идти без поддержки Софи. Той не нравилась эта «прогулка», но она понимала, что ничего не может сделать, поэтому молчала. Лишь когда туман начал рассеиваться, а впереди показались очертания знакомого парка, сказала:

– Как мы будем искать их?

– Позвоним Рафу, – пожал плечами Леон. – Если он хочет, чтобы я пришел, едва ли станет скрывать, где именно они находятся. Но я пойду один, Софи.

– Пешком? – съязвила она. – Или сам за руль сядешь? Но хочу тебе напомнить, Леон, что на одной руке у тебя ожог третьей степени, а вторую старуха пришила обычными швейными нитками.

Леон ничего не ответил. Софи была права, ему нечего возразить. Но и тащить ее с собой он не собирался. Хватит уже того, что Алиса в опасности.

– Я не пойду с тобой, – зашла с другой стороны Софи. – Лишь довезу до места.

– Лучше бы Влад, – покачал головой Леон.

– Никогда не замечала в тебе таких гендерных предрассудков.

К этому времени пожар был окончательно потушен, поэтому в доме никого не осталось. Первым делом Софи принесла Леону новое пальто, которое он сразу же накинул на плечи. Так стало и гораздо теплее, и привычнее. Им повезло: до гаража огонь не добрался, а потому, открыв ворота, Софи обнаружила одну из двух машин. На второй, должно быть, Влад увез всех сотрудников Логова. Однако она не успела даже завести двигатель, как со стороны дороги послышался шум другого автомобиля. Софи напряглась, но это оказался Влад. Увидев открытые ворота и Софи с Леоном рядом, он затормозил, выскочил на улицу.

– Боже мой, Софи, Леон!

Влад заключил Софи в крепкие объятия и собирался сделать то же с Леоном, но вовремя остановился, даже в темноте заметив его повреждения.

– Как вы?

– Нужно уехать отсюда, – не собираясь тратить время, заявил Леон. – Нам нужно позвонить, а телефон здесь не тянет.

– Все усилители сгорели, – кивнул Влад. – Куда звонить?

– Потом все расскажу. Как остальные? Никто не пострадал?

– Нет, – заверил Влад, открывая Леону пассажирскую дверь. – Я успел всех вывести. Полиция устроила настоящую облаву, почти все, кто пришел громить дом, задержаны. Я звонил Копейко, он их лично допрашивает. Молодцы сознаются, что им плевать и на пропавших детей, и на твои грехи в целом. Им просто заплатили.

Леон в этом не сомневался. И он даже точно знал, кто именно заплатил. Но теперь это уже не имело никакого значения. Пристегиваться он не стал. Леон не чувствовал боль, пока специально не травмировал тело, а ремень безопасности, перетянутый через обожженное плечо, определенно усилил бы ее. Влад ничего не спросил, но Леон и без лишних вопросов опустил козырек, посмотрел на себя в маленькое зеркало. Даже этого хватило, чтобы понять, как хреново он выглядит. Ожоги были не только на теле, но и на шее, и даже на лице. Повезло, что не затронули глаз, но подбородок, щека, лоб выглядели паршиво. Наверняка останутся уродливые шрамы. Впрочем, не Леону в его положении об этом волноваться. Едва ли он доживет до того момента, как ожоги зарубцуются.

Через несколько километров появилась связь, и Леон первым делом набрал номер Рафаэля. Тот поднял сразу и, несмотря на то, что Леон звонил с телефона Влада, поприветствовал:

– Братишка, рад тебя слышать.

– Где она? – спросил Леон.

– Кто? – театрально удивился Раф.

– Не строй из себя придурка. Где она?

Рафаэль растянул губы в ухмылке:

– У меня, конечно. Ты ведь иначе не позвонил бы.

– Отпусти ее, и я приеду.

– Ты и так приедешь. Как же иначе? Рыцарь должен спасти свою принцессу, разве не так? Даже если рыцарь продался темным силам, а принцесса не очень-то похожа на благородную девицу.

– Где вы? – перебил его Леон. Он не собирался слушать этот бред.

– В церкви, – коротко ответил Раф.

Леон не стал спрашивать, в какой именно, и так знал. Сбросил звонок, назвал Владу город, куда они направляются.

– Это же два часа в одну сторону! – ахнула с заднего сиденья Софи. – Мы не успеем вернуться.

– Я не собираюсь возвращаться, – ответил Леон таким тоном, что продолжать Софи не посчитала возможным.

Он действительно не собирался возвращаться. Он для себя уже все решил.