Глава 16

К тому моменту, как Раф снова зашел к ней, Алиса совсем заледенела. Даже дрожать уже не могла, чувствовала, как онемели не только руки и ноги, но даже губы. Страшно хотелось спать, но после того, как во сне она отыскала Леона, сон будто специально покинул ее. Время остановилось, каждая минута, которую Алиса отсчитывала про себя, длилась вечность.

Лежа на неудобной кушетке, без возможности пошевелиться, Алиса размышляла о том, могла ли она что-то изменить. Могла ли не искать Леона во сне, могла ли просто попрощаться, найдя? Может быть, не сильно старалась? Или все же, чувствуя рядом присутствие демона, можно было даже не пытаться?

Приедет ли Леон? Будет ли в состоянии это сделать? Когда Алиса выходила из сторожки, он еще даже в себя не пришел, едва ли так быстро сможет оклематься. Будет ли Раф ждать? Да, наверняка будет, у него нет других вариантов. А вот дождется ли Алиса? Не замерзнет ли насмерть?

Алиса слышала, как скрипнула дверь, но на этот раз даже не стала поворачивать голову. Раф подошел к ней сам, наклонился. Алиса чувствовала, что он что-то делает с ее руками, но не спрашивала, что случилось. Раф, оказывается, развязывал ей руки. Но лишь для того, чтобы посадить ее и связать их за спиной.

– Смотрю, ты совсем замерзла? – изображая сочувствие, спросил он. – Я принес тебе чай. Прости, не горячий, но теплый. Если будешь послушной девочкой, дам выпить.

Алиса промолчала. Раф, наверное, посчитал это за согласие. Поднес кружку к ее губам, позволил сделать большой глоток. Напиток Алиса не проглотила, напротив, набрала полный рот, а потом повернулась к Рафу и с огромным удовольствием выплеснула это все на него. В таком поступке не было никакой практической пользы, наоборот, он мог лишь ухудшить ее положение, если Раф разозлится, но Алиса испытала настоящее удовлетворение, глядя на то, как по холеной роже на стильный костюм стекает коричневая жидкость.

Раф замер на мгновение, а затем аккуратно убрал кружку от Алисы, вытер ладонью лицо, стряхнул капли с безнадежно испорченного пиджака.

– Что ж, вижу, чаю ты не хочешь, – подчеркнуто вежливым тоном произнес он. – Ладно. Тогда идем.

Он развязал Алисе ноги, схватил за плечо и бесцеремонно, проявляя наконец душившую его злость, стянул ее с кушетки. Алиса едва не упала на подогнувшихся ногах, Раф удержал ее, а затем потащил за собой, не глядя, успевает она переставлять ноги или нет.

Когда они вышли из тесной комнатушки, Алиса наконец узнала, где они: это была та самая церковь, с которой все началось шестьдесят лет назад. Комнатушка находилась за алтарем, и Алиса понятия не имела, для чего она когда-то предназначалась. Гораздо более важным было то, что теперь происходило в основном помещении. А оно сейчас снова было похожим на то, которое Алиса уже видела: на всех горизонтальных поверхностях стояли сотни зажженных свечей, гротескные фрески следили за происходящим пытливыми, жаждущими крови взглядами. Перед разрушенным алтарем на полу были нарисованы две огромные пентаграммы. К одной из них Раф и толкнул Алису. Та не удержалась на ногах, упала на колени, оказавшись ровно в центре.

– Теперь нам остается только ждать, – вздохнул Раф. – И надеяться, что мой братец не задержится по дороге. Мне не терпится поскорее закончить с этими непредвиденными сложностями, чтобы перейти к основной части плана.

Алиса подняла голову, исподтишка огляделась. Церковь была пустой, на скамейках не сидели тени, но выдохнуть почему-то не получалось. Тот, кто страшнее тени, был рядом и задумал страшное.

– Здесь все подготовлено к тому, чтобы принести меня в жертву? – спросила Алиса, наконец отдышавшись. От многочисленных свечей в помещении было даже жарко, несмотря на прохудившийся потолок, и Алиса потихоньку начала согреваться.

– Я не собирался этого делать, – пожал плечами Раф, прохаживаясь взад-вперед вдоль алтаря. – Более того, для меня это лишняя трата времени. Но ты сама сказала, что без этого ритуала Леон долго не протянет, а он мне нужен живым.

– Зачем?

Раф даже остановился от удивления.

– А ты еще не поняла? Мне нужен сильный соперник. Сильный враг. Такой, которого я смогу победить и стать героем.

– Значит, вот для чего это все было нужно?

Алиса спрашивала, а сама исподтишка оглядывалась по сторонам, ища пути к спасению. Она не могла просто так сидеть и ждать смерти. Раф же, похоже, был не против поболтать. Во-первых, у них все равно было время в ожидании Леона, во-вторых, вся его натура требовала, чтобы ему рукоплескали, им восхищались. Едва ли Алиса, конечно, будет им восхищена, но Рафу хватало и собственного чувства превосходства.

– Леон всегда был занозой в моей заднице, – начал Раф, присаживаясь на спинку первой скамьи. – Объективно я был лучше во всем: я хорошо учился, был любимчиком и у учителей, и у родителей, художественным талантом тоже обладал несравнимо большим, чем он, наша мать меня выделяла и ставила ему в пример. Но Леон всегда был проблемой. Он сбегал из дома, прогуливал школу и попадал в неприятности. Вместо того чтобы заботиться о моем будущем, родители были вынуждены решать его проблемы. Он был темным пятном на моей биографии, потому что даже в школе, несмотря на все мои заслуги, я всегда оставался братом хулигана Леона. Это сидело у меня в печенках, Элис. Ты бы знала, как я его ненавидел. Когда он разбился на мотоцикле, я надеялся, что он не выживет. Что я наконец-то вздохну спокойно, что мои родители перестанут пить валерьянку и вытаскивать его из неприятностей. Но он выжил. И исчез. О нем не было никакой информации несколько лет. Я закончил школу, поступил в университет. Думал, что теперь все будет хорошо. Я был на третьем курсе, когда мы вдруг увидели его по телевизору в образе черного колдуна! Нашу мать чуть не хватил удар! Она – известная художница, а сын – черный колдун. Постепенно она, конечно, смирилась с этим. Родители приняли его таким, но я – нет.

– Сказал человек, который потом сам связался с демоном, – не сдержалась Алиса. Стоять на коленях со связанными за спиной руками было крайне неудобно, но ей приходилось: бетонный пол был ледяным, сидеть на нем оказалось невозможно. Колени, конечно, уже тоже онемели, но из-за этого хотя бы не болели: падая, Алиса прилично оцарапала их.

– Что есть, то есть, – Раф развел руками. – Я наблюдал за успехами Леона, видел, какие знакомства он завязывает, в какие дома вхож. И понимал, что что-то тут нечисто. Признаюсь, поверить в демонов, в сделки с ними, мне было сложно. Но я смог. Я переступил через себя, пришел к нему. Просил, чтобы он сделал меня известным журналистом. Ведущим не нашего задрипанного канала, а такого, чтобы меня знали в Москве, за границей. Чтобы обо мне говорили, чтобы моих расследований боялись. Я хотел стать известным. Но знаешь, что он сделал?

– Послал тебя, – хмыкнула Алиса.

– Конечно, прикрылся мнимой заботой. Дескать, не дело это – продавать душу. Хотя сам успешно ими торговал.

– И ты затаил на него обиду?

– Я решил, что справлюсь сам. Признаюсь честно: сначала тыкался в разные стороны, как слепой, но затем мне повезло.

– Ты встретил того, кто мог тебе помочь? – догадалась Алиса. Надо же, сейчас, в разрушенной старой церкви, наполненной злом, уставшая, замерзшая, она вдруг начала складывать кусочки мозаики с такой прытью, которой сама от себя не ожидала.

– Да, – кивнул Раф. – Следователя Цаплина. Он был крайне любопытным товарищем с интересным хобби. Знаешь каким? – не дожидаясь ее ответа, Рафаэль продолжил: – Изучал старые странные полицейские дела. Он и нашел то дело о секте, обитавшей в этих местах около шестидесяти лет назад. Я тогда планировал сделать цикл передач, посвященных странным потусторонним преступлениям, так с ним и познакомился. Но для него это было лишь интересное дело, для меня же – подсказка, как связаться с демоном. Цикл я забросил, он так и не вышел в эфир, не до того мне стало. Цаплин умирал, у него был неоперабельный рак, поэтому он согласился помогать мне. Надеялся, что сможет исцелиться. Мы приехали сюда, нашли это место, нашли книгу в крипте. Ящик открыли без проблем, а вот когда Цаплин дотронулся до книги, его здорово тряхнуло. Пришлось бросить ее. Цаплин получил ожог, но вместе с ним и знание, где живет тот, кто спрятал книгу. Мы опоздали, колдун к тому времени был уже мертв, остался лишь его сын. Впрочем, это было мне даже на руку: я смог забрать демона. Он пришел ко мне во сне, и мы заключили сделку. К сожалению, за годы заточения демон был сильно ослаблен, но он подсказал, что делать: три ритуала по пять жертв – и он вновь обрел бы полную силу. Цаплин в обмен на исцеление пожертвовал своим сыном, так мы и провели первый. И почти закончили второй. К сожалению, вы нарушили мои планы, – Раф спрыгнул с лавки, зашел Алисе за спину. Она не обернулась, но сжалась, не зная, чего ожидать. – Жаль, твоя подружка умерла зря.

– Тварь, – прошептала Алиса.

– Уж какой есть, – развел руками Раф.

– Зачем ты убил Цаплина?

– Он мне надоел. Я в любом случае собирался избавиться от него, чтобы ему не пришло в голову пытаться поделить со мной славу, а когда узнал, что Леон отправился к нему, решил сделать это немедленно. Благо мне для этого даже из дома выходить не пришлось, демон сделал все за меня. Я не собираюсь ни с кем делиться, я собственник, Элис. И у меня был прекрасный план. Жаль, что Леону осталось недолго. Мне пришлось корректировать свои планы. Повезло, что Софи обиделась на Леона и слила мне информацию о нем, одному искать пришлось бы долго. Я, конечно, многое уже знал, но Софи помогла подготовить передачи в кратчайшие сроки. Правда, пришлось переключиться на это, отодвинуть ритуалы пока в сторону. Демон был недоволен, но… – Раф вдруг обошел Алису, остановился перед ней, наклонился, взял за подбородок, заставляя смотреть на него. – В этом разница между мной и моим братом: я не действую наобум, я просчитываю ходы наперед. Поэтому я нашел того, кто считается со мной и моими желаниями, в отличие от него.

Только все твои ходы были спланированы Леоном. Он отвлекал тебя. И если бы не Падальщики, он бы успел.

Конечно, Алиса не сказала этого вслух. Она не знала, чем обернется сегодняшняя ночь, и не хотела лишать Леона такого козыря в рукаве. Может быть, он уже и не понадобится, может быть, партия уже проиграна, но в любом случае это была не ее карта.

– Чему ты улыбаешься? – напрягся Рафаэль.

– Тому, что ты все равно ничтожество, – произнесла Алиса, глядя ему в глаза. – Сам по себе ты ничтожество. Чтобы чего-то добиться, тебе понадобилась помощь демона, один не справился.

– Леон тоже, – прошипел Раф.

– Леон спасал свою жизнь.

Раф резко выпрямился, отпуская ее подбородок.

– Есть люди, как я, которые найдут лазейки везде, – надменно проговорил он. – А есть такие, как ты: которые в дерьме родились, в дерьме и умрут.

– По крайней мере, всего, чего я добилась в жизни, я добилась сама. Пусть немногого, но я не просила помощи у демонов. Со всеми проблемами я справлялась сама, не бежала к высшим силам и не умоляла их о помощи, как ты, трусливый червяк.

Скулы на лице Рафа дернулись.

– Ты нарываешься, Элис. Я не бью женщин, но для тебя могу сделать исключение.

– Отойди от нее! – голос Леона, усиленный сводами старой церкви, гулко разнесся по пустому помещению.

Алиса и Рафаэль повернулись ко входу. Леон шел по проходу быстро, на лице его застыла маска уверенности, хоть он и слегка прихрамывал на правую ногу. В неверном свете свечей Алиса видела ожоги на его лице, но он, казалось, не замечал невыносимой боли, которую они должны были причинять. Алиса помнила его израненное тело и догадалась, что без помощи Стражницы тут не обошлось. Но долго ли он протянет так?

– А вот и наш рыцарь, бросившийся спасать даму в беде, – весело произнес Раф, делая шаг навстречу Леону и раскидывая в стороны руки, будто собирался обнять его.

Леон хотел пройти мимо, смотрел только на Алису, но, не дойдя даже до Рафа буквально метр, вдруг остановился, будто наткнулся на невидимую преграду.

– Убери, – велел холодно.

Раф опустил руки, усмехнулся.

– А ты думал, ты один тут что-то можешь? Да, я не умею так колдовать, как ты, но на легкую преграду моих сил хватит. А вот твоих, чтобы убрать ее, уже нет.

Леон на мгновение прикрыл глаза, затем повернулся к брату.

– Отпусти ее. Мы все решим вдвоем.

– Ты так ничего и не понял? – удивленно приподнял брови Раф. – Я не собираюсь ее отпускать. Напротив, она здесь для того, чтобы помочь тебе. Я хочу закончить то, что ты начал.

Леон медленно огляделся, только сейчас замечая пентаграммы на полу и наконец понимая, что здесь затевается. Испугался, отступил на шаг назад. Сначала бросил взгляд на стоящую на коленях Алису, потом снова повернулся к Рафаэлю.

– Да-да, – опустил голову тот, будто ожидая оваций и благодарности. – Я приготовил все к ритуалу. Тебе осталось лишь провести его и навсегда освободиться от Падальщиков.

– Зачем тебе это? – внезапно охрипшим голосом спросил Леон.

– В братскую любовь не веришь?

Леон промолчал.

– И правильно, – рассмеялся Раф. – Мне нужен соперник. Достойный соперник. Я уже раскрыл людям глаза на тебя, на то, чем ты занимаешься. Теперь мне осталось лишь победить тебя и занять твое место в обществе. Только ты был черным колдуном, а я буду белым. Я буду тем, кто всех спасает.

– Ты сам сказал, что не умеешь колдовать так, как я.

– А мне это и не нужно. Когда мы с моим партнером обретем полную силу, мы заставим любить себя и без колдовства. Нам будут верить – это главное. Мы будем героями.

– Ладно, – согласился Леон. – Ладно. Отпусти Алису и позволь Падальщикам сделать свое дело. Скажи всем, что это ты меня победил.

– Ну, не-е-ет, – капризно надул губы Раф. – Так не интересно. Во-первых, здесь об этом никто не узнает, все будет только с моих слов, и наверняка найдутся те, кто начнет в них сомневаться. Нет, все должно быть задокументировано. А во-вторых, я уже подготовил спектакль.

– Какой спектакль? – насторожился Леон.

– О, ты узнаешь! Но не сейчас. Сейчас нам нужно спасти твою жизнь. Так что вперед, начинай ритуал, пока эти твари за тобой не вернулись.

Леон перевел взгляд на Алису. Та едва заметно кивнула, давая понять, что готова. Алиса не знала, почему Падальщики до сих пор не пришли за ним, но подозревала, что это ненадолго. Кому-то из них нужно остановить Рафаэля, и этим кем-то будет явно не она. Не хватит у нее ни сил, ни знаний. Что она может противопоставить демону? Это задача Леона, а значит, ею придется пожертвовать.

– Я не буду этого делать, – твердо заявил Леон. – Ритуал должен провести я, иначе ничего не выйдет. Но я этого делать не буду.

Раф разочарованно выдохнул.

– А если так?

Он махнул рукой кому-то, кого ни Алиса, ни Леон не замечали в тени сводов церкви. Услышали лишь, как скрипнула дверь, а затем на свет вышел Антон, поддерживая одной рукой Тамару Ильиничну, второй – Марию Антоновну. Обе женщины выглядели напуганными, но невредимыми. Руки их, как и у Алисы, были связаны за спиной, рты заклеены скотчем. Алиса видела, что лица у обеих были заплаканы, но держались они с гордо поднятыми головами.

– Подонок, – выдохнул сквозь стиснутые зубы Леон. – Я должен был догадаться. Только два человека знали, как провести ритуал: ты и я.

– Извини, Леон, – пожал плечами Антон. – Мне нужен кто-то, кто даст мне возможность спокойно работать. Рафаэль – прекрасная кандидатура. Нужно лишь немного ему помочь. Так что не упирайся, проводи ритуал. Если ты все сделаешь правильно, погибнут лишь два человека: ты и Алиса. Она сейчас, ты – чуть позже. Если будешь упираться, жертв будет больше. – Антон толкнул женщин вперед, и они упали на пол, не успев сориентироваться.

Алиса сжала кулаки. Ей никогда не нравился Антон, но она надеялась, что плохо он относится только к ней. Однако если человек мразь, то мразь он по отношению ко всем. Он с такой же легкостью однажды предаст и Рафаэля, в этом можно не сомневаться.

– Ты в безвыходном положении, братик, – заметил Рафаэль. – Так что хватит упираться. Я начинаю терять терпение.

Леон снова закрыл глаза, помассировал переносицу.

– Ладно, – наконец согласился он. – Ты прав, у меня нет выбора. Я проведу ритуал. И тогда мы сразимся на равных. Посмотрим, кто победит.

Раф довольно улыбнулся.

– Однако у меня будет просьба, – продолжил Леон. – Позволь мне попрощаться с девушкой, которую я люблю.

Рафаэль удивленно посмотрел на Алису, потом снова на Леона.

– Один поцелуй. Я не прошу большего.

– Черт с тобой. Но только без глупостей, я слежу.

Раф махнул рукой, и невидимая преграда исчезла. В два шага Леон преодолел расстояние до Алисы, опустился перед ней на колени. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, и Алиса вдруг поняла, что они прощаются навсегда. Сколько раз они не успевали сделать это за последние дни? И вот наконец момент настал.

– Я хочу, чтобы ты всегда помнила, что достойна самого лучшего, – едва слышно прошептал Леон. – У тебя все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо.

Не давая ей ответить, Леон наклонился к ней, взял в ладони ее лицо и коснулся губами ее губ. Алиса почувствовала металлический привкус крови во рту, но это была не ее кровь. А затем Леон внезапно и сильно укусил ее. Если бы он не держал ее лицо, Алиса отпрянула бы, но сейчас лишь вздрогнула, распахнула глаза – и все поняла. Он смешал их кровь, передал ей капельку тьмы. Крохотную капельку тьмы, которая не убивала ее, а делала сильнее.

– Защитись, – почти неслышно выдохнул Леон, а затем отпустил ее и поднялся на ноги. – Спасибо, – сказал он уже Рафаэлю, отходя в сторону. – Теперь я готов.

– Тогда прошу, – Рафаэль указал на вторую пентаграмму, а сам отошел в сторону. – Антон будет следить за тем, чтобы ты все делал правильно. Так что не пытайся меня обмануть.

Леон снял пальто, положил его на ближайшую лавку. Теперь не только Алиса, но и Рафаэль хорошо мог рассмотреть и его ожоги, и грубо зашитые раны на плече, которые не скрывала простая рубаха. Но если Алиса внутренне сжалась от ужаса и сочувствия, то Раф не сдержал довольной улыбки. Должно быть, решил, что в таком виде Леон ему не соперник, нечего и переживать, справится ли он с темным колдуном, у которого несравнимо больше опыта.

Леон тем временем обошел пентаграмму, в которой стояла Алиса, тщательно проверил каждую надпись. Затем то же самое сделал со своей. Остановился, несколько секунд разглядывал один знак, затем протянул руку в сторону.

– Мел, – отдал короткую команду.

– Зачем? – тут же насторожился Рафаэль.

– Тут ошибка.

Рафаэль кивнул Антону, и тот, взяв с лавки большую книгу, подошел ближе. Сверился с картинками, затем нехотя признался:

– Да, я тут ошибся.

Рафаэль вложил в ладонь Леона мел. Тот присел на корточки, стер неправильную надпись, нарисовал заново.

– Теперь готово, – сказал он, отдавая мел обратно и входя в центр пентаграммы.

Голос его звучал спокойно и уверенно, совсем как тогда, на террасе, когда он впервые открылся Алисе с новой стороны. Теперь она знала, что тогда он играл. А сейчас? Он собирается убить ее или же в его голове зреет план? Но какой? Спастись обоим нет шансов, и, пусть он дал ей тьму и попросил защищаться, Алиса знала, что защищаться не станет. Ей не победить Рафаэля и его демона даже с тьмой, она попросту не знает, как это сделать. А значит, остаться в живых придется Леону.

Он тем временем подошел к центру пентаграммы, повернулся к Алисе и жестом приказал ей встать. С трудом, но она поднялась с колен, тоже повернулась к нему. В тусклом свете свечей, на приличном расстоянии, она не могла хорошо рассмотреть его лицо, но была уверена, что он, не мигая, тоже смотрит на нее. Леон развел руки в стороны и заговорил что-то на неизвестном языке. Он не подглядывал в книгу, не запинался. Должно быть, давно выучил необходимые слова. И внутри не могло не отзываться болью знание, что, уча их, Леон всерьез рассчитывал однажды принести Алису в жертву по-настоящему. Не потому, что его заставили, не для того, чтобы спасти близких людей, а потому, что сам так хотел.

Если поначалу Алиса слышала треск свечей, тихие всхлипы женщин и шумное нетерпеливое дыхание Рафаэля, то скоро эти звуки стихли, будто стеклянный купол накрыл пентаграммы, невидимая рука стерла весь остальной мир, оставив в нем только двоих. Алиса слышала теперь лишь голос Леона. Слова, отсчитывающие последние минуты ее жизни.

Подчиняясь невидимой, но мощной силе, пламя свечей вдруг взмыло вверх, ярко освещая заброшенную церковь, придавая фрескам еще более зловещий вид. Люди на них теперь казались не просто жуткими, они будто предвкушали кровь, которая здесь скоро прольется, изнывали от нетерпения, стонали и извивались, желая поскорее насладиться зрелищем, надеясь, что кровавые капли попадут на стены, на мгновение даря им возможность насытиться.

Если бы руки были развязаны, Алиса зажала бы ладонями уши, чтобы не слышать ни этих слов, ни жадных стонов. Но руки были крепко смотаны за спиной, и она не могла отгородиться от происходящего. Леон притягивал к себе ее взгляд, заставлял смотреть на него, смотреть на то, как он превращается в палача, забирающего ее жизнь, приносящего ее в жертву.

Только бы не струсить в последний момент, только бы не начать защищаться…

Старая церковь содрогнулась под мощью неведомой силы, стены заскрипели, с потолка посыпались пыль и побелка. Алиса не удержалась на ногах, упала. Здание продолжало дрожать, сверху теперь падала не только пыль, но и куски кирпичей и бетона. По полу от пентаграмм к выходу побежала длинная трещина, делаясь на ходу все шире и шире, но не вышла за пределы помещения, а поднялась по стене к потолку, побежала обратно. Здание будто раскололось надвое, и в этой трещине появилось темное небо, а на нем – огненное зарево. Падальщики услышали призыв и теперь торопились забрать свою жертву.

– Дальше! – поторопил вдруг Антон, и только тогда Алиса поняла, что голос Леона смолк.

– Не тормози, – выкрикнул Рафаэль, и Леон послушался, заговорил снова.

Только теперь голос его звучал тише. Алиса поняла: он призвал Падальщиков, но пока они идут за ним. Теперь ему нужно поменять себя на Алису. Как это будет происходить, Алиса не знала, но вспомнила, как Леон шел им навстречу, не боясь и не тормозя. Она встретит их так же.

Алиса с трудом поднялась на ноги, посмотрела вверх. Сердце билось так гулко и торопливо, что болело в груди, но Алиса заставляла его не бояться. Если она не боится, то и ему не стоит.

Господи, какие глупости! Я боюсь, ужасно боюсь!

Падальщики подлетели ближе, закрывали теперь собой все небо, видимое через трещину в крыше. Алиса и все присутствующие чувствовали исходящий от них жар, слышали треск огня.

Резкая боль в груди отвлекла Алису, заставила вернуться в реальность, в темное холодное помещение, и она увидела, как из ее собственного тела вылетает небольшой темно-фиолетовый шар. Он не улетел далеко, замер в воздухе примерно посередине между Алисой и Леоном. Падальщики уже просочились сквозь трещину, были совсем близко, и из груди Леона появился точно такой же шар, только черного цвета, с вкраплениями переливающихся серебром нитей. Леон махнул рукой и бросил этот шар в сторону Алисы, а она… испугалась. Страх все-таки победил, инстинкты взяли верх, и Алиса отбросила от себя этот шар. Она не знала, как у нее это получилось, не знала, как смогла, но шар, едва не долетев до нее, был отбит невидимой рукой. И единственное, на что хватило силы воли Алисы, – это бросить его не обратно в Леона, а в сторону. Алиса не целилась, вообще не думала, куда бросает, но угодила точно в Рафаэля. Тот не успел закрыться, не успел отойти, и тьма вошла ровно в него, выбивая из его тела столп разноцветных искр. Падальщики ринулись следом за шаром, и последнее, что услышала Алиса, прежде чем потерять сознание, был дикий, нечеловеческий крик Рафаэля.