Глава 7

От Тимофея Аркадьевича они вышли, когда на землю уже спустилась ночь. Небо затянули снеговые тучи, похолодало, начал падать снег, грозящий вот-вот перейти в метель. А если учесть, что поднялся ветер, то все могло закончиться настоящим бураном.

Софи подтянула повыше элегантный шарф, посмотрела сначала на часы, потом на дорогую машину Леона, припаркованную у калитки. Софи не любила монстра, поэтому с легкостью уступила его Владу, взяла седан и теперь, кажется, жалела об этом.

– Что это было? – спросила она, оборачиваясь к Алисе.

Та почувствовала, как по спине пробежал холодок. Конечно, она поняла, что имеет в виду Софи, но решила дать себе время.

– О чем ты?

– О том, как ты успела подхватить старика.

– Просто повезло.

Софи хмыкнула.

– Не делай из меня дурочку, я все видела. Мы обе стояли слишком далеко, чтобы успеть. Но он вдруг начал падать медленно, будто кто-то удерживал его.

Алиса молчала. Что тут скажешь?

– Я не знаю, как это получилось, – призналась она. – Я не умею колдовать, как Леон.

– Но ты несколько раз принимала в себя его тьму, – напомнила Софи. – Это могло что-то изменить в тебе.

– Анжела тоже принимала, но в ней ничего не изменилось. Не думаю, что это сделала я.

Конечно, Алиса врала. Хорошо помнила, как Леон однажды предупреждал ее о возможном воздействии тьмы. Говорил, что Анжела обычная, с ней ничего не произойдет, а вот Алиса, учитывая ее видения, может измениться. И тем не менее, где видения, а где телекинез! Нет, определенно Алиса не могла такого сделать.

Софи долгую минуту рассматривала ее в желтом свете фонарей, затем сказала:

– Думаю, нам лучше переночевать в ближайшем городе.

Алиса с сомнением посмотрела на небо. С одной стороны, это хорошая идея: не рисковать оказаться в буране на дорогом, но небольшом автомобиле. С другой, ей не терпелось попасть в Волчье логово. Да, с тех пор как Леон стер метку, прошло всего два дня, и, наверное, у них еще есть время в запасе, но его определенно мало. Будто прочитав ее мысли, Софи сказала:

– Созвонимся по видеосвязи, не проблема.

– А где мы будем ночевать? – все еще сомневалась Алиса.

Город, возле которого находился дачный поселок, был совсем небольшим. Наподобие того, в котором Алиса и Леон ночевали, когда искали церковь. И сложности с отелями имел наверняка такие же.

– Это не проблема, – пожала плечами Софи, забираясь в машину. – У меня есть квартира, от бабушки осталась.

Алиса удивленно посмотрела на коллегу, заняв пассажирское место. Только сейчас она подумала, что совсем ничего не знает о Софи. С родителями Влада была знакома, о Леоне знала многое. Даже о Тамаре Ильиничне и Марии Антоновне у нее были кое-какие сведения, но вот о Софи она не знала ровным счетом ничего.

– Удивлена? – хмыкнула Софи. – Думала, я из центра области, а мои родители – крутые бизнесмены?

Алиса неопределенно пожала плечами. На самом деле она ничего такого не думала. Вообще не представляла, как жила Софи до того, как попала в Волчье логово. Но, если задуматься, никто в здравом уме и твердом финансовом состоянии работать к Леону не пошел бы. Так что, наверное, логично, что и у Софи были какие-то проблемы в жизни.

– Моя мама – актриса, – без лишних вопросов начала Софи, выезжая на дорогу. – Довольно известная, ты наверняка ее видела, если хоть раз смотрела российские фильмы. Отец тоже известный режиссер, но мама никогда не была за ним замужем. Вообще, знаешь, у нас вся семья такая – женская. Мой прадед погиб на войне, прабабка сама трех дочерей тащила. Бабушка родила мою маму незамужней, деда я даже не знаю. Вроде он женат был, а бабушка у него в любовницах ходила. Она обалденно красивая была в молодости и талантливая. Музыкальный руководитель в местном театре. А дед тоже какой-то шишкой был. Когда бабушка забеременела, он ей квартиру купил, денег дал и велел забыть его имя. Поэтому, когда мама родила меня незамужней, бабушка даже сказать ничего не смогла, сама такая. Тем не менее мой отец в моей жизни участвовал. Как минимум финансово. Мама меня почти сразу к бабушке жить привезла, я ей в Москве была без надобности. Но приезжала часто, у нас с ней хорошие отношения. Отец не приезжал, мама возила меня к нему сама, но деньги пересылал каждый месяц, мы с бабушкой ни в чем не нуждались. Полностью оплатил мою учебу в университете. Хотел, чтобы я в Москву переехала, там училась, но бабушка была уже слаба, я ее не бросила. А когда она умерла, я тем более никуда не собиралась. – Софи вдруг замолчала. И лишь через минуту продолжила: – Мне первое время казалось, будто она рядом. Будто я ее все еще вижу. Леон тогда только-только по телеку мелькать начал, я к нему на прием и пошла. Он уверенно заявил, что мне лишь кажется, дух бабушки вполне себе упокоен и никаких незавершенных дел не имеет. А потом сам позвонил через месяц, предложил у него работать.

– И ты согласилась?

Софи усмехнулась.

– Я им очарована была первое время. До того момента, как с Рафом познакомилась, потом мои очарования полностью в его сторону переметнулись, и с Леоном мы стали просто начальником и подчиненной, без излишеств.

Алиса вздохнула. Вот как надо было. Софи, похоже, правильно истолковала ее вздох.

– Не вини себя, – сказала она. – Я же видела, как это все происходило. У тебя почти не было шансов.

– Почти… – злясь на себя, заметила Алиса.

– Жертва никогда не виновата, – неожиданно резко сказала Софи. – Она не позволяла себя обмануть, не надевала слишком короткую юбку, не ходила ночью домой. Всегда виноват лишь тот, кто сделал ее жертвой. В твоем случае это не ты.

– Я не считаю себя жертвой, – возразила Алиса.

– Не важно, кем ты себя считаешь. В том, что произошло, виноват лишь Леон.

Алиса ничего не ответила. Больше говорить возможности не было, поскольку кто-то сверху все же повернул невидимый клапан, и на землю обрушилась метель. Софи полностью сосредоточилась на дороге, и до дома ее бабушки они добрались уже за полночь. Обе были смертельно уставшими, а потому даже обрадовались, когда выяснилось, что сильный снегопад оборвал линии электропередач, пропало не только электричество, но и интернет, а потому устроить видеозвонок было невозможно. Быстро умывшись и даже не поужинав, обе девушки завалились спать.

К утру метель прекратилась, на дороги выехали коммунальные службы, и Софи с Алисой рискнули отправиться в Логово. Возле дома стоял очередной незнакомый автомобиль, и Алиса процедила сквозь зубы:

– Когда эти стервятники уже наедятся?

– Не похоже на журналистов, – возразила Софи, внимательно разглядывая двух женщин, выходящих из автомобиля.

Теперь Алиса была с ней согласна. Женщинам на вид было около сорока, одна была чуть выше, вторая ниже и полнее, но лица обеих показались Алисе заплаканными. Охрана Логова, конечно, с журналистами не церемонится, но до слез еще никого не доводила.

Софи поравнялась с машиной, остановилась. Женщины осторожно направились к ним.

– Добрый день, – сказала та, что повыше, когда Софи опустила стекло. – Вы же тут работаете, да?

– Что случилось? – вместо ответа поинтересовалась Софи.

– Нам нужно встретиться с Леоном Волковым, – сказала высокая. – А нам никто не открывает.

– У нас дети пропали, – едва слышно добавила вторая.

Софи и Алиса вышли из машины, подошли к женщинам.

– Дети? – приглашая к подробностям, спросила Софи.

Женщины синхронно кивнули.

– Еще перед Новым годом, – снова сказала высокая. – Они дружили, вместе ушли гулять и не вернулись. Полиция с волонтерами ищут уже несколько дней, мы всех друзей обзвонили, все морги и больницы обошли.

– Думали, может быть, Леон поможет, – продолжила вторая. – Он же умеет людей искать. Может, хоть подсказку даст…

Алиса про пропавших детей уже слышала. Мать упоминала об этом накануне Нового года, когда не хотела отпускать Любку к друзьям, и потом по радио передавали. Надо же, до сих пор не нашли…

– Подождите тут, – попросила Софи. – Я переговорю с Леоном и вернусь к вам с ответом.

Женщины кивнули, в глазах их забрезжил лучик надежды.

Софи и Алиса припарковали машину в гараже, вошли в дом. По коридорам снова разливался аромат свежей выпечки и запекаемого мяса, вдалеке были слышны голоса. Будто ничего и не случилось, будто Леон никого и не увольнял.

Сам хозяин Логова нашелся в кабинете. За время отсутствия девушек он более или менее пришел в себя. Антон все-таки вернулся, хоть Алиса и подозревала, что перед этим он покрутил носом и набил себе цену. И как бы она ни относилась к нему, но не могла не признать, что с Леоном он сотворил настоящее чудо. Несмотря на то, что тьма все еще оставалась в нем, о чем свидетельствовали темные вены на тыльной стороне ладоней, выглядел Леон вполне адекватно. Наверное, такое «лечение» сильно бьет по его организму, поэтому раньше и требовалась помощь и ее, и Анжелы, но сейчас Леон перестал себя беречь. Какая разница, как бьют по организму лекарства, если организму этому остались считаные дни? Возможно, Леон вообще надеется, что умрет раньше и Падальщикам достанется лишь его мертвое тело? Алиса не знала, возможно ли такое, но не удивилась бы, если бы так оно и было.

Рана на его голове тоже была обработала и заклеена чистой повязкой, словно он просто ударился.

– Что узнали? – спросил он, не здороваясь, когда Софи переступила порог кабинета.

– Тебя внизу ждут посетители, – вместо ответа сказала та.

Леон поморщился.

– Я больше не веду прием.

– Но там матери, у которых пропали дети. Ты можешь сделать для них исключение?

Леон поджал губы, лицо его стало холодным и непроницаемым, совсем таким, как позавчера, когда Алиса увидела его на террасе. Ей казалось, что, снова окунувшись в работу, Леон немного оттаял, стал прежним, но, видимо, только казалось. Впрочем, она ведь уже знала, что именно такой он – настоящий.

– Что ты не поняла из фразы «я не веду прием»? – надменно поинтересовался он у Софи.

Однако ту было не так-то просто сбить с намеченного пути. Она сама умела кого угодно морозить холодом.

– Леон, это дети! С тебя не убудет, если ты уделишь женщинам несколько минут.

Леон хотел ответить еще что-то резкое, но затем прикрыл глаза на пару секунд и сказал уже спокойнее:

– Парой минут тут не обойдется. Их дети мертвы.

– Откуда ты знаешь? – ахнула Софи.

Леон кивнул на окно, выходящее как раз на передний двор.

– Вижу тени за их спинами. Большое количество тьмы в организме имеет свои преимущества.

– Тогда скажи им это, – попросила Алиса. – Неизвестность страшнее смерти.

– У меня нет времени, Алиса, – раздраженно ответил Леон. – Нельзя просто сказать людям, что их близкие мертвы. Нужно привести какие-то доказательства, а я не собираюсь тратить на это время. И силы, если уж на то пошло. Этим детям я уже ничем не помогу.

– Какая же ты сволочь, – покачала головой Софи.

Леон усмехнулся уголком губ.

– Если хочешь, пойди и скажи им это сама, – предложил он. – Только ты этого тоже не сделаешь, потому что знаешь, что я прав. Совещание через десять минут. Свободны.

Алиса и Софи вышли из кабинета, сильно хлопнув дверью.

– Ты скажешь им? – спросила Алиса.

Софи долго молчала, затем призналась:

– Нет. Потому что Леон прав. Как бы мне этого ни хотелось. Так что придется просто сказать, что он их принять не может.

Она ушла, а Алиса осталась стоять в коридоре, раздумывая над ее словами. Неизвестность страшнее смерти, в этом Алиса была твердо уверена, поскольку еще помнила, с каким отчаянием ее мать искала пропавшего мужа. Сколько раз говорила, что было бы проще знать, что он умер, и носить ему цветы на могилу, чем думать о том, где он и что с ним. Однако Леон прав, как ни прискорбно это признавать. Если он просто скажет женщинам, что дети мертвы, они ему не поверят. Он лишь причинит им боль, но не убьет надежду. Пока матери не увидят тела, они не поверят. А искать погибших у Леона нет времени. Он еще может помочь живым, мертвым это уже без надобности.

Снова собрались в кабинете у Леона через означенные десять минут. К девушкам присоединился и Влад. Судя по его помятому виду и красным глазам, он либо много пил, либо почти не спал. Алиса не сомневалась, что причина была точно не в алкоголе. И, как вскоре выяснилось, ошибалась.

– Некоторые люди готовы делиться информацией исключительно за бутылкой вискаря, – жаловался Влад, вливая в себя чашку крепчайшего кофе. – А я столько пить не в состоянии.

– Ну хоть информацию добыл? – сочувственно поинтересовалась Алиса.

– Крайне интересную, – кивнул Влад.

– Сначала вы, – перебил его Леон, обращаясь к девушкам.

Софи подробно пересказала все, что говорил им накануне Голубицкий. Леон слушал молча, никак не комментировал, лишних вопросов не задавал. Сложил пальцы домиком, прижал их к губам в привычном жесте и лишь смотрел в стену. В какой-то момент Алисе даже показалось, что он так глубоко ушел в свои мысли, что перестал слышать их рассказ, но, когда Софи замолчала, сразу же сказал:

– Интересно. И совпадает с тем, что нашел я.

– Что именно? – уточнила Софи.

Леон убрал руки под стол, посмотрел на Влада.

– Теперь твоя информация.

– В общем, у меня тоже есть кое-что интересное, – заметил тот, выпрямляясь в кресле. – Во-первых, я узнал, что никто Цаплина в область не переводил, он сам попросил о переводе. О том, что его перевели за какие-то грехи, он начал распространять слухи самостоятельно. Да, бывшие коллеги вздохнули с облегчением, но перевод – исключительно его рук дело.

– Зачем? – задал закономерный вопрос Леон, снова прижимая кончики пальцев к губам.

– Интересный вопрос, – кивнул Влад. – К сожалению, дать на него ответ может лишь сам Цаплин, а я спрашивать как-то не решился. Руководству он сказал, что доктора прописали ему побольше свежего воздуха и поменьше стресса. Мол, ему бы вообще лучше уволиться, но накоплений у него нет, денег на лечение уходит много, поэтому хоть в район переедет, доживет последние месяцы спокойно.

– Последние месяцы? – удивленно переспросила Алиса. Она точно помнила, что прошлая информация говорила, что онкология у Цаплина была не слишком серьезная, довольно быстро его вывели в ремиссию. Да и сам следователь, с которым она встречалась всего лишь вчера, не походил на умирающего.

– Ага! – усмехнулся Влад. – Рак у нашего следователя диагностировали прошлой зимой, да такой, что ему реально оставалось несколько месяцев. Причем это точно, я лично видел медицинские документы.

– Дай угадаю, – снова сказал Леон. – Перевод он попросил примерно в конце весны – начале лета, и с тех пор в клинике его никто не видел.

– В точку! В клинике Цаплин тоже сказал, что переезжает, будет лечиться по месту жительства, но туда он так и дошел. Коллеги на прошлой работе говорят, что, когда он уходил, смотрелся – мертвецы лучше выглядят. А на новой он показался всем живее всех живых. Причем и пил, и курил наравне со всеми. Вовсе не походил на умирающего.

– И что это значит? – не поняла Софи. – Как так вышло?

Влад замолчал, предоставляя право Леону озвучивать выводы.

– Вышло так, что где-то весной наш следователь, доживающий последние дни, внезапно полностью исцелился, – задумчиво проговорил Леон. – И, чтобы скрыть этот факт, попросил перевод на другую работу и переехал на другое место жительства.

– Значит, нашел сильного целителя? – догадалась Алиса.

– В нашей области таких нет, – покачал головой Леон.

– А никуда за ее пределы Цаплин не выезжал уже почти два года, – добавил Влад. – Я проверил его передвижения.

– Какой-то не учтенный тобой целитель? – предположила Софи. – Или заезжий?

– Если бы хотя бы на день рядом появился целитель, способный вылечить человека на последней стадии рака, я бы знал, – уверенно заявил Леон.

– Тогда как?

Леон посмотрел на Влада. Оба будто знали что-то, чего еще не понимали девушки. Первой догадалась Алиса.

– Сделка с демоном?

– Это Леон тоже наверняка почувствовал бы, – с сомнением возразила Софи. – Ведь почувствовал бы?

В лице Леона отражалась крайняя степень задумчивости.

– Призвать демона самостоятельно можно лишь в Пропащей долине, – наконец медленно произнес он. – Я уже не говорю о том, что это могу сделать только я. Либо колдун, не уступающий мне в силе, но в любом случае это можно сделать лишь в долине. И я бы почувствовал это. Но, как мы знаем, у нас есть демон, то и дело поставляющий бездушных, и демон, проводящий ритуалы. Теперь вот еще и некто, исцеливший следователя. Нет сомнений, что все это – одно лицо. И у него есть хозяин, человек.

– Цаплин? – предположила Софи.

– Нет. Цаплин – простой исполнитель, как, собственно, и его сын Никита, как Павел. Они лишь оружие в руках демона. Кстати, думаю, Никита оказался в этой компании не просто так. Именно Цаплин привел к нему демона. Не было там никаких внезапно проснувшихся отцовских чувств. Уж точно не у такой мрази, как наш следователь. Летом демон был еще слишком слаб, не мог самостоятельно найти того, кто возьмется за ритуал, придающий ему силы. Поэтому с Цаплиным была заключена сделка: исцеление взамен на помощь. Тут остается только догадываться, что было вначале: курица или яйцо. Знал ли демон – или его носитель, – что у Цаплина есть подходящая кандидатура, а потому именно с ним была заключена сделка. Или же Цаплину просто было дано задание найти подходящего парня, а он уже вспомнил о сыне. Ведь помним: подходит парень-сирота, у которого нет защиты от родителей. Приемные, даже любящие, даже кровные родственники, не в счет. В любом случае, Никита оказался предан собственным отцом. Более того, книга в старой церкви. Открыть ящик мог лишь тот, кто никогда не касался тьмы. Сказание о Неемане намекает нам, что это сделал именно тот, кто потом исцелился. Он открыл ящик, но вот, когда листал книгу, оставил на ней свой кровавый отпечаток, поскольку не должен был ее касаться и получил, скажем так, отдачу. Цаплин не носитель демона, но он определенно знает его. И помогает.

– Но зачем в таком случае он вынудил тебя расследовать этот ритуал? – задалась справедливым вопросом Алиса. – Не проще ли было держать все в тайне, не привлекать лишнего внимания?

– Может, в глубине души он испытывает угрызения совести из-за того, что обрек на смерть собственного сына? – хмыкнул Влад. – И таким образом хочет остановить демона?

– Не думаю, – покачал головой Леон. – Думаю, демон так развлекается. Эти существа коварны и хитры, а еще любят то, что мы назвали бы острыми ощущениями. Судя по всему, он обитает в нашем мире уже давно, но последние лет шестьдесят был слаб. И сейчас, получив силу, просто развлекается. Ведет меня к чему-то.

– С чего такие выводы? – приподнял бровь Влад.

– Вызвать демона можно только в долине, – терпеливо повторил Леон. – А последние шесть лет она принадлежит мне. Значит, это произошло раньше. Думаю, намного раньше. Возможно, это вообще тот самый демон, который владел когда-то тем англичанином из старого дневника. Или же другой такого же вида. Но почему тогда, если он попал в наш мир давно, столько лет молчал и активизировался лишь полгода назад? Значит, его вызвали не здесь, но лишь полгода назад он сюда попал. Носитель – или партнер, можно как угодно его называть – привез его летом. Метка привела меня в старую церковь, где шестьдесят лет назад творились по-настоящему страшные дела. И раз глава секты, который определенно был его носителем, сбежал вместе с младенцем, думаю, демон все это время находился где-то с ними. А потом переселился в нового носителя. И вернулся к нам.

– И если он так развлекается, то отец Димитрий был прав: все его подсказки – это ловушка, – заключила Алиса, в упор глядя на Леона.

Тот не смутился, ответил спокойно:

– Да. Но у нас нет иного выхода, кроме как идти по оставленным им подсказкам и надеяться, что в конце мы сможем его перехитрить. Пока вас не было в Логове, я изучил новые координаты, – Леон продемонстрировал всем свою ладонь, порезы на которой уже зажили и превратились в темные линии. – Они тоже ведут куда-то на юг. Пока координаты неточные, но нам следует проверить ту деревню и того мужчину, который, предположительно, и является младенцем из секты. Софи, закажи нам с Алисой билеты на самолет. Вылетаем ближайшим рейсом.

– Ладно, – согласилась Софи, снова превращаясь в ту незаменимую помощницу, которой и была до увольнения.

– Алиса, собери вещи на несколько дней, – продолжил раздавать указания Леон. – Вполне возможно, нам не удастся найти его сразу, можем задержаться там.

Алиса тоже кивнула. Какие у нее были варианты? Только торопиться и надеяться, что они успеют найти демона раньше, чем за Леоном явятся Падальщики.