Глава 8

Ближайший самолет вылетал через три часа, поэтому Алиса едва успела побросать в рюкзак необходимые вещи, не забыв прихватить и несколько предметов из лаборатории Леона. Он не говорил ничего брать, но она решила, что бутылка воды из болота и коробочка с солью, смешанной со святой водой, лишними не будут. Аэропорт находился довольно далеко от Логова, по другую сторону города, дороги все еще оставались не очень хорошо расчищены после ночного снегопада, поэтому Владу приходилось совмещать две несовместимые вещи: быть аккуратным и нестись на всех парах.

Они успели буквально в последние минуты. Если бы был багаж, возникли бы проблемы, но с ручной кладью их пропустили, хоть и сделали недовольное лицо. Аэропорт в их городе был маленьким, ехать к самолету на автобусе, как Алиса видела в фильмах, не пришлось. Зато приятный сюрприз ждал на борту самолета: вежливо улыбаясь во все тридцать два зуба, стюардесса провела их к местам в бизнес-классе. Что было предсказуемо, конечно: не мог Леон Волков лететь вместе с простыми смертными. Кроме них, в этой части самолета не оказалось пассажиров.

Закинув свою сумку и рюкзак Алисы в багажное отделение, Леон плюхнулся в кресло и спросил:

– Ты боишься летать?

Алиса, у которой внутри все сжималось от осознания того, что вскоре эта огромная машина, подчиняясь неведомым ей законам физики, взлетит выше облаков, пожала плечами.

– Тут подают шампанское для тех, кто боится, – заверил Леон.

И точно, будто в подтверждение его слов, к ним подошла все та же стюардесса с маленьким подносом, на котором стояли два бокала желтоватой жидкости с пузырьками. Шампанское Алиса не любила, но сейчас опрокинула в себя бокал одним махом. И тут же поймала на себе взгляд Леона.

– Что? В контракте не было написано, что полетов я тоже не должна бояться.

– Значит, все-таки боишься, – улыбнулся Леон, а потом вдруг протянул руку и сжал ее ладонь.

Алиса, может, и выдернула бы свою, если бы в этот момент самолет не выехал на взлетную полосу. Сначала ехал медленно, а потом вдруг рванул с места с такой скоростью, будто кто-то дал ему огромным ботинком под хвост. Момент, когда шасси оторвались от асфальта, Алиса почувствовала. На долю секунды провалилась в невесомость вместе с бешено колотящимся сердцем, а потом самолет вдруг остановился прямо в воздухе. Алиса в ужасе взглянула в иллюминатор, ожидая удара о землю, но мимо проплывали облака, и она немного успокоилась. Показалось.

Леон, почувствовав ее облегчение, убрал руку и тоже сделал глоток шампанского.

– Попросить принести тебе еще?

Алиса мотнула головой.

– Все в порядке. Я уже в норме. – А потом вдруг улыбнулась и призналась: – Недавно говорила отцу Димитрию, что в церкви была чаще, чем летала на самолете. И вот, кажется, появился шанс сравнять: дважды в церкви и дважды на самолете. Если, конечно, не разобьемся по дороге туда и обратно тоже прилетим.

– Не разобьемся, – с убийственной серьезностью заверил Леон.

– Откуда тебе знать?

– Я никогда не сажусь в самолет, который разобьется.

– А может, на этот раз ты специально так сделал?

Алиса не закончила фразу, но Леон наверняка понял, что она имела в виду.

– Я бы никогда так не подставил тебя.

– Да? А разве не ты собирался убить меня вместо себя?

Наверное, в ней говорило выпитое шампанское. Потому что Алиса ведь поклялась себе не возвращаться к этой теме. Спокойно и профессионально доработать до конца, не давая обиде взять над собой верх.

Темные глаза Леона изменились. Со стороны этого никто не заметил бы, но Алиса четко видела, как обычная серьезность в них сменилась холодом. Совсем как тогда, на террасе, когда она только пришла к нему.

– Умирать обоим нет никакой надобности, – заметил Леон, после чего отвернулся от Алисы и больше не произнес ни слова до самого конца полета.

В аэропорту их ждало такси, и, когда они сели в него, Леон сказал:

– Сначала заедем в отель, заселимся и оставим вещи. Даже если нам удастся найти сына колдуна сегодня и побеседовать с ним, обратный самолет все равно только завтра утром. Нужно место, где сможем переночевать.

Алиса кивнула. Она знала, что, пока они были без связи в самолете, Влад продолжал заниматься поисками того младенца, которому сейчас уже почти шестьдесят. Иван Смирнов – слишком распространенные имя и фамилия, чтобы поиски оказались легкими. Но и Влад не был новичком, связи имел такие обширные, что позвонил с первыми новостями, пока такси еще стояло в огромной пробке в самом начале города. Леон коротко выслушал его, задал несколько уточняющих вопросов, затем отключился и повернулся к Алисе.

– Кое-что есть. Последнее место регистрации некоего Смирнова Ивана Николаевича – соседняя деревня от той, что записана у бывшего милиционера. Сейчас отвезем вещи в отель и отправимся туда. Даже если его там уже нет, опросим соседей. Быть может, что-то выясним.

Алиса кивнула. Машина двигалась крайне медленно, поэтому она могла рассмотреть окрестности. Город встретил их не слишком приветливо: сильным ветром, но довольно высокой температурой – градусник в аэропорту показывал +16. Алиса даже не представляла, что в январе может быть так тепло. Если бы она жила тут, у нее не было бы проблем с транспортом даже зимой. Пока ехали из аэропорта, Алисе удалось рассмотреть море где-то вдалеке, но сейчас их окружали лишь городские постройки.

Вспомнилась Мирослава. Она несколько лет копила деньги, чтобы однажды поехать на море. Мечтала лежать на теплом песке, пить коктейли и слушать крики чаек. И ничего в этой жизни так и не успела увидеть, кроме мрачности, грязи и их маленькой старой квартиры.

Так, соберись!

Алиса отвернулась от окна и спросила первое, что пришло в голову:

– Пальмы здесь настоящие?

Надо было что-то о демоне, а не про пальмы…

Леон наклонился к ней ближе, выглянул в ее окно, будто с его стороны показывали какой-то другой пейзаж.

– Пальмы настоящие, но декоративные. Их высаживают специально, для колорита, в особо холодные зимы защищают. Сами они тут не растут. Море, конечно, но климат далеко не тропический.

Алиса снова повернулась к окну и вдруг замерла от неожиданности. На автобусной остановке сидел человек, которого она не ожидала еще когда-либо увидеть. Он кутался в слишком легкое для такого ветра пальто и, очевидно, ждал застрявший в пробке автобус. Алиса сначала подумала, что обозналась, ведь не видела его уже много лет, но, стоило человеку повернуть голову в сторону, как она разглядела длинный тонкий шрам, протянувшийся от уха до уголка рта. Сомнений быть не могло. Это он.

Алиса дернула ручку, толкнула дверь. Глухая пробка позволяла ей выйти среди дороги. Услышала сзади голос Леона: «Алиса!», но не остановилась. Шагнула к остановке.

– Костя?

Когда-то она звала его дядей Костей, но сейчас решила обойтись без лишних приставок. Бывший отчим повернулся к ней, удивленно осмотрел с головы до пят. Не узнал. Конечно, где ему узнать в этой высокой блондинке в кожаной куртке и черных джинсах ту девочку в казенном заношенном платье? Кажется, они в последний раз встречались, когда Алисе было двенадцать. После этого мать приезжала в интернат одна, домой Алису никогда не забирали.

– Не узнал? – хмыкнула Алиса.

Возможно, в тоне, которым она произнесла эти слова, что-то показалось ему знакомым, потому что на лице наконец-то отразилось неуверенное узнавание.

– Алиса?

– Она самая.

Костя испуганно огляделся по сторонам, будто боялся, что где-то рядом находится и мать Алисы, остановился взглядом на дорогом такси, через распахнутую дверь которого наверняка хорошо разглядел мужчину в стильном пальто. Неуверенно поднялся со скамейки, будто готовился сбежать.

Хрен я тебе дам это сделать.

– Что… что ты здесь делаешь?

– Это я должна у тебя спросить, – выплюнула Алиса. – Что ты здесь делаешь? Мать искала тебя два года! В полицию обращалась, по судам таскалась. Думала, с тобой что-то случилось. Не верила, что ты мог просто сбежать.

Костя снова затравленно огляделся.

– Ты не понимаешь…

– Чего я не понимаю? – перебила Алиса, сделав шаг вперед и заставив Костю попятиться. – Что ты, сука такая, бросил жену с двумя детьми и сбежал от проблем?

– Я не хотел этих проблем! – Бывший отчим наконец вернул себе наглость, выпрямился, стал выше ростом. – Когда Диана родилась, я уговаривал твою мать оставить ее. Врачи уговаривали. Но она уперлась, как упрямая овца, забрала ее домой. А это даже не ребенок был, кусок мяса. Орала бесконечно, без остановки. Тебе-то что, ты в интернате жила, не знаешь, в какой кошмар превратилась наша жизнь!

Алиса сжала и кулаки, и зубы. Больше всего на свете ей хотелось ударить по мерзкой роже, но она понимала, что добром такое хулиганство в общественном месте не кончится. Да и нет у нее времени на разборы с полицией. У Леона нет времени.

– Я не мог спать, не мог отдыхать после работы, – продолжал Костя. – Стал задерживаться, чтобы хоть подремать в подсобке. Твоя мать пилить начала, что не помогаю, а чем я мог помочь? Я предлагал не рушить нашу жизнь, но она не послушалась. Так почему я должен был страдать из-за ее решения?

– Это была твоя семья, – напомнила Алиса.

– Я не хотел такую семью.

– И поэтому даже не предупредил, что сбегаешь? Не мог просто развестись? Она два года не могла признать тебя погибшим, два года пенсию на девочек не получала! Ей хлеб купить не на что было!

– Конечно, если бы я остался и развелся, она бы все это на меня повесила! Такие алименты насчитали бы, что я бы сам без хлеба остался.

Алиса на секунду прикрыла глаза. Перед мысленным взором снова пронеслись все ее работы: стройка, кирпичи, грязная посуда, дождь и шквалистый ветер, пожар в клубе, бездушные… Этот человек взвалил на нее то, что должен был делать сам. Ей было всего семнадцать. Она сама еще была ребенком.

– Мразь, – выдохнула Алиса, снова открывая глаза.

– Ты как со старшим разговариваешь! – возмутился вдруг Костя.

– Да пошел ты, старший!

– Зато ты, я смотрю, в люди выбилась. Тачка дорогая, папик в тачке крутой. Конечно, такая аппетитная выросла, не грех и найти покровителя. Может, зря я свалил.

Алиса не хотела этого делать. Просто в какой-то момент сознание вдруг затуманилось, а инстинкты начали жить своей жизнью. Пальцы снова сжались в кулак, и кулак этот со всей силы врезался в челюсть человека, которого она сейчас ненавидела всем сердцем. Что-то хрустнуло, но Алиса уже не могла себя контролировать. Костя отлетел в стену остановки, упал на асфальт, попытался закрыться руками, но Алиса шагнула к нему, схватила за грудки, второй рукой опять ударила, отстраненно отмечая, как летят в сторону кровавые брызги. Рядом завизжали люди, что-то сильно хлопнуло, но она била и била. Совсем как грушу в спортзале Леона, но сейчас ее ненависть была сильнее. Сейчас ей не мешала жалость к себе.

– Алиса! Алиса, прекрати!

Кто-то с силой обхватил ее руками со спины, оттащил от Кости.

– Все, все, хватит! – уговаривал голос у самого уха. – Хватит, стой!

Алиса сделала глубокий вдох, задержала дыхание. Красное зарево перед глазами рассеялось, способность думать и контролировать себя вернулась. Костя лежал на асфальте, коротко поскуливая. К нему уже подбежали несколько сердобольных женщин, бросая на Алису испуганные взгляды. Но Леон по-прежнему крепко держал ее, не давая вывернуться из рук.

– Порядок, – выдохнула Алиса. – Я больше не буду.

Хватка чуть-чуть ослабла, но полностью Леон ее не отпустил.

– Твой отчим?

Наверное, слышал их разговор.

Алиса кивнула.

– Я в норме, – заверила снова.

Леон наконец опустил руки, сделал шаг назад. Увидев это, Костя снова сжался, но Алиса не стала подходить к нему.

– Беги, сука, – сквозь стиснутые зубы предупредила она. – Беги, потому что я заявлю на тебя в полицию. Будешь рассказывать государству, как обманывал его, где взял новые документы. А лучше просто сдохни. Вот то, чего ты заслуживаешь.

Не глядя больше ни на него, ни на сочувствующих ему прохожих, ни на Леона, Алиса развернулась и села в машину. Несколько секунд спустя рядом оказался Леон. Вытащил из кармана упаковку салфеток, протянул ей. Алиса прижала салфетки к разбитым костяшкам пальцев. Еще не успели зажить старые раны от груши, а теперь она сорвала корки и добавила новых. Руку подергивало болью, но Алиса не жалела о том, что сделала. В этот момент пробка наконец-то тронулась с места. Машины медленно поехали вперед, оставляя позади и остановку, и побитого Костю.

Алиса увидела перед собой открытую бутылку с водой, молча взяла ее, сделала несколько глотков.

– Спасибо, – прошептала она, возвращая бутылку Леону и глядя вперед.

Забирая воду, Леон на мгновение дольше необходимого задержал в своей руке пальцы Алисы, будто хотел поддержать. Алисе не нужна была его поддержка.

– Извини, – ровно сказала она, пряча ладони в коленях. – Не сдержалась. Не думала, что… Растерялась, когда увидела его. Он сбежал шесть лет назад, мы не знали, что с ним случилось.

– Его признали погибшим?

– Спустя два года.

– Тебе пришлось работать вместо него?

Зачем ты спрашиваешь? Ведь наводил обо мне справки.

Алиса молча кивнула.

– Не думаю, что тебе стоит идти в полицию, – все тем же спокойным тоном заметил Леон. – Да, ты создашь ему проблем, но одновременно с этим навредишь матери и сестрам. Сейчас они получают пенсию по потере кормильца, если окажется, что кормилец вполне себе жив и здоров, этой пенсии они лишатся. А добиться алиментов, добиться того, чтобы он исправно платил эти алименты, будет сложно.

Алиса сцепила пальцы в замок.

– И что же мне, просто забыть о том, что нашла его?

– Так будет лучше для всех.

– В том числе и для него.

– Иногда нужно взвесить все риски, Алиса, и выбрать меньшее из зол.

Алиса промолчала, внутренне признавая его правоту, но не желая соглашаться вслух. По крайней мере, пока костяшки пальцев еще горят огнем, а уши слышат хруст ломающейся кости. Если она сломала ему челюсть, едва ли он пойдет в полицию. Для него молчать – тоже меньшее из зол.

– Как ему вообще это удалось? – наконец произнесла она. – Ведь сейчас кругом единые базы данных, не то что шестьдесят лет назад. Ладно, колдуну удалось скрыться, но ему?..

– Не такая это и проблема, если есть деньги или нужные знакомства, – пожал плечами Леон.

– Откуда у простого слесаря, работающего в автосервисе, деньги и знакомства?

– Насчет денег не скажу, а вот нужные знакомства у таких людей как раз таки бывают, – заметил Леон. – У любого, скажем так, уважающего себя человека всегда есть телефон своего врача, адвоката и автослесаря.

Алиса хмыкнула.

– Наверное, ты прав, – после недолгого размышления согласилась она. – Просто не ожидала, что встречу его. Какие шансы у нас были оказаться в одном месте в одно время?

– Совпадения порой бывают крайне занимательными, – задумчиво произнес Леон, глядя вперед. – Иногда жизнь подкидывает такие сюрпризы, что, если бы прочитал об этом в книге, подумал бы, что у автора слишком буйная фантазия.

***

Алиса больше ничего не говорила, полностью уйдя в свои мысли, и до отеля они доехали в молчании. Расплачиваясь за такси, Леон сунул водителю щедрые чаевые, веля забыть о том, что видел. Тот заверил, что уже забыл. Водители такси премиум-класса обладали на редкость короткой памятью. Леон подозревал, что отчим Алисы не станет заявлять в полицию, но случиться могло всякое. Иногда люди бывают поразительно глупы в желании насолить кому-то. Разбираться с чужой полицией у Леона сейчас не было ни времени, ни желания.

Быстро забросив вещи в номера, они перекусили в ресторане отеля и отправились в ближайший прокат автомобилей. Неизвестно, сколько деревень придется объездить в поисках Ивана, неизвестно, в какой глуши будут эти деревни, поэтому пользоваться такси было плохим вариантом. И дело было не только в деньгах, но и в простом здравомыслии. Они могут столкнуться с чем-то необычным, пугающим, а объяснять происходящее постороннему человеку не хотелось. Поэтому хорошая большая прокатная машина казалась Леону лучшим вариантом.

Однако выяснилось, что взять что-то приличное в разгар новогодних праздников в курортном городе просто нереально. Единственное, что им мог предложить заспанный, явно еще пару часов назад поднимавший бокал шампанского – а то и чего-то покрепче – менеджер, – это старый ржавый «Фольксваген», даже просто сесть в который Леон не рискнул бы. Вряд ли эта машина была способна преодолеть хоть сколько-нибудь приличную грязь.

– Другого нет, – зевнул менеджер, зябко кутаясь в толстовку. – Заранее заказывать нужно. Берите что дают.

– Мы возьмем в другом прокате, – ответил Леон, брезгливо поглядывая на старую развалюху.

– Это вряд ли, – развеселился менеджер. – У нас самый большой и лучший прокат. Если уж у нас ничего нет, то в других и подавно. «Жигули», может, найдете какие. Но если уж от «Гольфа» нос воротите, навряд ли в нихсядете.

И все же брать это ржавое корыто Леон не собирался. Придется как-то такси обходиться.

– А то, хотите, мотоцикл? – внезапно предложил менеджер.

– Зимой? – иронично приподнял бровь Леон.

– Да разве это зима? +16! У меня мамка в Мурманске живет, у них летом бывает холоднее, и то на мотоциклах ездят. Байки у нас хорошие, на любой вкус.

– Спасибо, нет, – твердо заявил Леон, но Алиса тут же подхватила его под локоть, увела чуть в сторону. Леон уже знал, что она скажет, поэтому опередил ее: – Это плохая идея.

– Почему? – не сдавалась Алиса. – Он прав, на улице +16, вполне комфортно будет, не замерзнем. Да и дороги чистые и сухие, чего бояться?

Леон прикрыл глаза, вздохнул. Снова сесть на мотоцикл? Спустя тринадцать лет? Едва ли он сможет.

– Это лучше ржавого корыта, в котором даже ремни безопасности обрезаны, я посмотрела, – продолжала уговаривать Алиса.

– На мотоцикле их и вовсе нет, – пробормотал Леон.

– Я хорошо вожу, увидишь. Гонять не буду. Тебе останется лишь крепче держаться. И вообще, надо мной, значит, в самолете смеялся, а сам!..

Чего он боится? Разве в его положении стоит вообще чего-то бояться? А на мотоцикле будет всяко лучше, чем на доходяге даже без ремней безопасности. По крайней мере, его легче вытащить из грязи.

– Ладно, – сдался Леон. – Пусть будет мотоцикл. И я над тобой не смеялся.

Они взяли самый лучший. Леон видел, как загорелись глаза у Алисы. Никогда она не сидела за рулем такого мощного и дорогого агрегата. Ладно, если уж удалось хотя бы ее немного порадовать, можно сказать, это того стоило. И, надо заметить, за рулем мотоцикла Алиса казалась совсем другой. Последние несколько дней, после того, как она узнала правду о нем, Леон видел, насколько она подавлена. А уж после того, как Алиса сорвалась на отчима, как избила его на глазах кучи людей, Леон понял и то, как сильно она сдерживает себя и свои эмоции. Сейчас же, несясь на приличной скорости по загородной трассе, Алиса снова была сильной, снова уверенной в себе, снова счастливой. Леону оставалось лишь теснее прижиматься к ее спине и стараться не смотреть по сторонам. Пожалуй, впервые за время ее работы они поменялись местами: теперь Алиса вела, а Леон напоминал себе, что бояться поздно.

До деревни, в которой несколько лет назад был зарегистрирован Смирнов Иван Николаевич, они добрались примерно час спустя. Находилась деревня под романтичным названием Каменный утес более чем в ста километрах от города и вполне могла считаться глухоманью. К ней вела старая проселочная дорога, не асфальтированная, с большими ямами, но достаточно сухая и твердая. Алиса пронеслась по ней, не снижая скорости, и остановилась у первого дома.

Леон слез с мотоцикла, снял шлем, с удовлетворением отмечая, что ноги не дрожат. Было бы слишком позорно.

– Ты хорошо водишь, – сдержанно похвалил он.

Алиса бросила на него косой взгляд, устанавливая мотоцикл на подножку.

– Я не врала, когда рассказывала о себе.

Леон благоразумно промолчал. Алиса взяла на себя роль главной не только в дороге, но и в опросе свидетелей, предложила:

– Побудь тут, а я зайду в ближайший дом, выясню, где живет этот Смирнов.

– Так будет правильно, – согласился Леон. – С девушкой станут откровенничать охотнее, чем с мужчиной в черной одежде. А на федеральном уровне я не так известен, чтобы надеяться на то, что меня узнают.

Алиса скрылась за калиткой, а Леон остался стоять. День выдался хоть и достаточно теплым, но пасмурным. Над большой каменной скалой, заросшей лесом, справа от деревни уже сгущались первые сумерки, поэтому можно было надеяться, что на него, находящегося практически за границей деревни, никто не обратит внимания. Должно быть, в честь этой скалы деревня и получила название. Леону стоило лишь чуть-чуть коснуться тьмы, как он понял: раньше деревня была гораздо больше, раскидывалась до самой скалы. Надо же, сколько интересного он мог бы узнавать, если бы не боялся тьмы все эти годы.

Алиса вернулась буквально пять минут спустя. Выглядела она озадаченной, но не утратившей надежду.

– Смирнов тут не живет уже лет пять, – сообщила она, приблизившись. – Куда переехал, в этом доме не знают, но посоветовали обратиться к некоей Мартыновне из пятого дома. Она со Смирновым водила что-то вроде дружбы, может знать. Так что жди, я скоро.

И Леон снова остался ждать. На этот раз Алисы не было гораздо дольше, а вернулась она, держа перед собой объемный, но, очевидно, легкий пакет, от которого одуряюще пахло сушеными травами. Леон опознал полынь и горечавку, но к ним было примешано что-то еще.

– Мартыновна просила передать Ивану Николаевичу, – пояснила Алиса, подходя ближе.

– Значит, ты узнала, где он?

Алиса кивнула.

– В деревне он прожил около четырех лет. Как и на всех предыдущих местах жительства. Мартыновна сказала, что он него за версту несет колдовством и тьмой, поэтому соседи его недолюбливали. Чуть что случалось – обвиняли во всех грехах. Вот он и вынужден постоянно переезжать.

Леон покосился на пакет с травой, который Алиса пыталась впихнуть в кофр мотоцикла.

– Однако она, судя по всему, с ним дружбу поддерживала.

Алиса кивнула.

– Утверждает, что у нее бабка ведьмой была, единственной повитухой на все окрестности, и ей кое-какие способности передала. Вот она на этой почве со Смирновым и сдружилась. – Алиса наконец впихнула пакет в кофр, закрыла крышку. – Смирнов к ней в гости иногда заезжает, а она ему травы целебные с оказией передает. Он вроде как целитель, наложением рук лечит, но и травами может. Только аура у него такая, что рядом ничего не растет, вот Мартыновна для него и заготавливает. Что? – Алиса покосилась на улыбающегося Леона. – За что купила, за то и продаю.

– Нет, ничего, – заверил Леон. – И где сейчас живет наш целитель?

– Километрах в тридцати отсюда, на хуторе. До темноты доберемся.

До темноты добраться у них не получилось. Пасмурный день сменился сумерками раньше, чем если бы светило солнце, а они вдобавок умудрились заблудиться. У самого утеса навигатор перестал ловить сеть, Леону пришлось воспользоваться своими способностями, но и они начали давать сбой. Очевидно, Смирнов был сильным колдуном, вольно или невольно влияющим на способности Леона. Это не могло не тревожить его, кто знает, как Смирнов отнесется к их визиту, но Алисе Леон ничего не сказал.

О том, что они приближаются к хутору, Леон понял еще до того, как среди деревьев показались старые деревянные постройки. Нутром вдруг почуял: что-то вокруг изменилось. Воздух будто стал немного гуще, время замедлилось, как во сне. Деревьев было не так много, как вокруг его собственного дома, все же земля здесь была слишком твердой для них, но даже те, что были, казались чахлыми. Стояли не шевелясь, будто боялись привлечь внимание. Если Мартыновна права, то на них мог влиять живущий рядом колдун.

Наконец впереди показались и постройки: небольшой деревянный дом, сарай за ним, поленница дров рядом. Ни забора, ни какого-либо другого ограждения не было. Колдун не боялся гостей. Дорога заканчивалась прямо у его порога, но Алиса не доехала до него, остановилась раньше. Слезла с мотоцикла, сняла шлем, огляделась. На ее лице отразилась тревога, и Леон понимал почему. Может быть, она не видит свисающей с деревьев черной паутины, тьмы, стелющейся под ногами туманом, но она точно что-то чувствует. Не надо иметь никаких способностей, чтобы ощущать пугающую необычность этого места.

Хозяин хутора появился внезапно, будто вырос из тени. Чем-то щелкнул, и под крышей, над самым порогом, загорелась тусклая лампочка. Мужчина, хоть ему и было меньше шестидесяти, выглядел настоящим стариком. Длинные волосы цвета подгнившей соломы спускались ниже плеч, давно не знали ни расчески, ни шампуня. Кустистая борода, нависающие над глазами брови, морщинистый лоб придавали ему лишних двадцать лет. Тем не менее, когда он заговорил, стало понятно, что ему намного меньше восьмидесяти.

– Не стойте там, проходите, – велел он, открывая дверь в дом.

Мужчина не спрашивал, кто и зачем к нему приехал, будто привык к неожиданным визитерам. Впрочем, если он на самом деле целитель, то нежданные гости у него наверняка не редкость. Если бы в Волчьем логове не было охраны, Леон и сам принимал бы таких гостей несколько раз в день.

Чтобы войти в дом, пришлось пригнуться, иначе все трое рисковали удариться головой. Внутри дом был еще меньше, чем казался снаружи. Сразу за крохотными сенями показалась единственная комната, половину места в которой занимала большая печь. В печи сейчас горел огонь, отбрасывая на стены длинные тени. Сбоку от печи стоял деревянный стол с двумя лавками, по другую сторону – несколько открытых шкафов с какими-то книгами, банками и колбами. В углу за ширмой виднелась узкая кровать. Единственное окно над столом было закрыто видавшими виды шторами и наверняка не давало достаточно света даже летним днем. С потолка свисала простая лампочка, облепленная отходами жизнедеятельности вездесущих мух, вдоль стен под самым потолком сушились сильно пахнущие букеты трав. Наверняка подарки от Мартыновны. Пол в доме оказался земляным, стены – некрашеными, и единственным украшением дома, кроме сухих букетов, можно было считать большой портрет в деревянной раме. Но он непочтительно висел в углу, между печью и шкафом, и рассмотреть, кто именно на нем изображен, Леон не мог.

– Тут ждите, я вернусь сейчас. Кур запереть надо.

Смирнов вышел, закрыв за собой дверь, и на мгновение Леон почувствовал себя в ловушке, однако тут же отбросил морок. Не ему, могущественному колдуну, бояться быть запертым в доме деревенского целителя. Хотя, конечно же, он понимал, что целитель этот наверняка не уступает ему в силе. Младенец, крещенный в крови в том месте, в которое превратилась старая церковь, не мог быть слабым.

Алиса, похоже, испытывала куда более сильные чувства. Обхватила себя руками за плечи, медленно прошлась по дому, остановившись на секунду у портрета.

– Жуть какая, – пробормотала она.

Леон подошел ближе, тоже взглянул. И сразу же узнал колдуна из своих видений. Только на портрете он был значительно старше, почти уже старик. Такая же борода, как у сына, такие же кустистые брови. Портрет был написан не слишком качественно, поэтому в полутьме дома глаз из-под бровей совсем не было видно.

Скрипнул порог за дверью, и Алиса с Леоном поспешили вернуться в центр избы.

– В ногах правды нет, садитесь, – велел Смирнов, входя в дом. – С чем пожаловали? Вижу, что помощь моя не требуется, у самих тьмы через край. – Он внимательно посмотрел сначала на Леона, потом на Алису, потом снова повернулся к Леону. – У тебя. У девчонки-то самая малость.

– Вы правы, мы не за исцелением приехали, – подтвердил Леон.

– Мы вам передачу привезли, – Алиса протянула ему пакет Мартыновны.

Смирнов пакет поставил в угол, даже не заглянул в него.

– Значит, вот как меня нашли. Зачем?

– Мы бы хотели поговорить о вашем отце, – пояснил Леон.

От него не укрылось, как по лицу Смирнова пробежала тень.

– Помер он. Уже больше года как. Что о нем говорить?

– Мы знаем, что около шестидесяти лет назад, когда вы еще были младенцем, у вашего отца было что-то вроде… группы людей, которыми он руководил.

– Секта у него была, – перебил Смирнов. – Своими именами вещи называй, не люблю, когда юлят.

Что ж, так будет даже проще.

– Хорошо, секта, – согласился Леон. – И когда ее накрыли, он сбежал вместе с вами. Он рассказывал вам что-то о ней?

Смирнов качнул головой.

– Откуда тогда вы знаете, что она была?

– Видеть умею. Прошлое. Не будущее, как ты, – он посмотрел на Алису.

– Я не умею видеть будущее, – возразила та. – Точнее, это бывает редко и непроизвольно.

– Потому что ты не хочешь, – припечатал Смирнов.

– Потому что это опасно для нее, – заметил Леон.

Смирнов перевел на него взгляд.

– Это для тебя опасно, а для нее нет. Но учить надо, а учить некому. За твоей спиной смерть вижу, ты не успеешь. А если бы и успевал, то не сумел. Ты силой берешь, а ей крохи нужны. Ювелирная работа. Такая тебе не по зубам.

– А вы, значит, можете? – усмехнулся Леон.

– Я учеников не беру, – отрезал Смирнов. – Так что про отца узнать хотели? Мне детали неизвестны. Я, когда мальчишкой был, в прошлое заглядывал, интересно было. Но отец лупил за такое, ремнем любопытство выбивал. А когда постарше стал, уже и сам не смотрел.

– Почему? – удивилась Алиса.

– Противно это. Сила у меня есть, но использовать ее, как он, я не хочу. Целительство выбрал.

– А ваш отец? Если он умер всего год назад, значит, еще больше пятидесяти лет после этого жил. Чем занимался?

– Силу свою он запечатал, – пояснил Смирнов. – Если вы об этом. С тьмой больше не связывался, ритуалы не проводил. От этого злой был постоянно, в алкоголе глушил боль. Но не колдовал. Людям не помогал, как я, но и не вредил. Мы переезжали часто, потом он тут, на хуторе осел. А я по деревням разным мыкался. Таким, как мы, нигде места нет. Потом, после его смерти, я тоже сюда переехал. Тут людей нет, никто не беспокоит. Приезжают, конечно, но как приехали, так и уехали, а соседей нет.

– И насколько серьезные болезни вы умеете исцелять? – уточнил Леон.

– Любые умею, да не все хочу.

Леон вытащил телефон, нашел в галерее фотографию следователя.

– Этот мужчина к вам приезжал? Около полугода назад, летом, может быть, еще весной?

Смирнов взял телефон, поднес к глазам. Рассматривал долго, а Леон внимательно следил за выражением его лица.

– Не было его, – колдун вернул телефон. – Не приезжал.

И Леон видел, что он не врет. Влад тоже утверждал, что следователь не покидал пределов области, но всегда можно сделать это так, чтобы никто не знал. Как минимум на машине документы никто не проверяет. Значит, следователя исцелил кто-то другой. Значит, все же сделка с демоном. Но как тогда Смирнов связан с тем, кого они ищут? Леон очень надеялся на эту ниточку.

– Вижу, что не помог, – произнес Смирнов, глядя на Леона из-под седых бровей. – Почему думал, что с моим отцом может быть связано?

Леон не знал, можно ли доверять этому человеку, но иного выбора у него не было. Кусочки мозаики никак не хотели складываться в единую картину, а времени перебирать их бесконечно у него не было. Поэтому он решился.

– Видите ли, мы ищем демона. Демона-сноходца. Который устраивает ритуалы жертвоприношения. Подсказки привели меня в церковь, которую ваш отец шестьдесят лет назад использовал для своих ритуалов. И я подумал, что это может быть связано. Демон, который когда-то был партнером вашего отца, нашел себе другого носителя.

Смирнов кивнул на телефон в его руках.

– А этот человек при чем?

– Этот человек еще год назад был смертельно болен. Но спустя полгода внезапно исцелился. А взамен отдал демону своего сына для ритуала.

Смирнов долго молчал, но Леон видел, что ему есть что сказать, поэтому давал время, не торопил.

– Как и почему мой отец заключил сделку с демоном, я не знаю, – наконец произнес он. – Где нашел его – тоже. Но вы правы, они были партнерами. Отец мой приносил жертвы, чтобы демон обрел силу. А потом, когда накрыли его секту, когда он сбежал вместе со мной, что-то в нем изменилось. Не захотел он больше убивать.

– И демон его не заставил? – приподнял бровь Леон.

– Не смог. Они были равноправными партнерами. Отец не успел провести третий ритуал, и демон вынужден был ему подчиняться. Может быть, однажды одолел бы, да мой отец пошел на хитрость: заказал свой портрет и переселил в него демона. Дорого ему это обошлось, сложно было сделать. Несколько месяцев он спал, пока не закончил. Да и после, бывало, недели во сне проводил. Я приезжал, будил, чтобы накормить. Как бы то ни было, а он был моим отцом.

– Но теперь демон на свободе, – заметила Алиса. – Как он там оказался, если ваш отец заключил его в портрет?

– Мой отец умер, – резко произнес колдун.

Леон поднялся из-за стола, положил руку на плечо Алисы.

– Спасибо, что уделили нам время.

Алиса удивленно взглянула на него снизу вверх. Думала, почему он так легко сдался? Леон решил, что объяснится с ней позже.

Колдун провожать их не пошел, остался в доме. И когда Алиса уже взяла в руки шлем, Леон вдруг сказал:

– Подожди меня тут, я сейчас.

И прежде, чем Алиса успела бы что-то спросить, Леон вернулся в дом, тщательно прикрыв за собой дверь. Старика увидел не сразу. Тот стоял в темном углу, перед портретом. Сцепил руки за спиной, смотрел на изображенного на картине мужчину и не повернулся, когда услышал Леона.

– Вижу, спросить еще что-то хочешь, – сказал он. – Но не при девушке.

Леон остановился, чуть не дойдя до него.

– Вы ведь не только исцелять умеете, – даже не спросил, а просто констатировал он.

Колдун усмехнулся.

– Тьмы в тебе много. Не бережешься.

– Вы же сами видели смерть за моей спиной. Смысл мне беречься?

Смирнов ничего не ответил. Леон подошел ближе, тоже посмотрел на портрет.

– В нем нет больше тьмы, – уверенно сказал он. – Демон на свободе.

И снова молчание.

Леон вытащил из кармана телефон, снова вывел на экран фотографию, но уже другую, не следователя. Колдун взглянул на экран лишь мельком, опять повернулся к портрету.

– Он приезжал к вам.

Леон снова не спрашивал. Знал.

Колдун кивнул.

– Он хотел связаться с демоном?

Опять кивок.

– И вы помогли?

– Нет.

– Почему?

– Потому что не хотел, чтобы все повторилось. Это первое. А второе: не умею я. Мне сила иначе досталась, к демону этому я отношения не имею.

– Но демон все равно исчез.

Смирнов пожал плечами.

– Видимо, желание этого человека, – он указал на телефон, который Леон продолжал держать в руках, хоть экран давно погас, – было так сильно, что демону удалось прорваться к нему. Больше мне нечего тебе сказать.

Леон огляделся по сторонам, раздумывая, попросил:

– Могу я забрать портрет?

Смирнов думал долго, а затем медленно кивнул.

– Забирай. Мне он уже ни к чему.

Леон снял портрет со стены, вынул из рамы, скатал холст в трубу и спрятал под пальто. Пока еще не знал, что с ним делать, как портрет может ему помочь, но чувствовал: лишним не будет.