Глава 20

Едва я закончил разговор с Любушкиным, как раздался вызов. Покой мне только снится, хотя нет, не снится, потому что у меня проблемы со сном. Как в школу возвращаться и думать об учебе, когда все вертится вокруг с бешенной скоростью, и нет возможности остановиться и оглянуться по сторонам, чтобы уже наконец-то оценить то, что сделал. Глянув на номер, я слегка поморщился, потому что уже более суток ожидал другого звонка, но она на связь не спешила выходить, несмотря на мою выполненную часть нашего договора. Хотя, она же не человек. Четко было сказано: ты сделаешь, я исправлю. Я сделал, она должна исправить. Так ведь? Я очень надеюсь, что это именно так.

— Да, Кирилл, что-то случилось? — спросил я абсолютно ровным голосом, активируя вызов.

— Я даже не знаю, случилось или нет, но на рынке ценных бумаг появились данные о появлении на торгах акциях «Маготеха». На свободный рынок выброшены все, недостающие до ста процентов акции, — бодро сообщил мне юрист. — Ваша чудо-девочка Марта, помня, что вы интересовались этими акциями, проявила инициативу и выкупила их все. Хотя я все еще не понимаю, зачем они вам нужны, но теперь именно Савельевы являются полноправными хозяевами этого концерна.

— Значит, теперь у меня не контрольный пакет, а вообще все акции этого сраного «Маготеха» и я являюсь его хозяином? Остается всего-ничего, найти этот сраный «Маготех» и заявить на него свои права, — я задумчиво смотрел на Вяземского. — Скажи, Кирилл, а кто выбрасывает в свободную продажу абсолютно все акции своего предприятия?

— Тот, кто понятия не имеет, что он делает, но ему срочно нужны деньги, — бодро отрапортовал Кирилл.

— Верно. Но есть и другая категория, те, кто хочет избавиться от любых улик, связывающих их с компанией. Я не удивлюсь, если акции были выброшены через компанию-однодневку или подставное физическое лицо, да еще за сумму, которая гораздо ниже рыночной, чтобы их купили быстро. — Эта мысль пришла мне в голову только что, словно озарение снизошло, потому что изначально, я, как и Вяземский, думал исключительно о первом варианте.

— Я уточню, — он опустил глаза, что-то записывая на листе бумаги. Вряд ли ему что-то удастся разузнать, но, кто бы это ни был, мы оба получили то, что нам было нужно: я все акции «Маготеха», он — отсутствие любого упоминания о «Маготехе» в его активах, в итоге, все относительно счастливы.

— Что-то еще? Я по глазам вижу, что на этом твое сообщение не завершилось?

— Я выяснил подробности гибели моего предшественника на месте вашего юриста, Виталий Владимирович, — Кирилл слегка наклонил голову набок, а у меня появилось горячее желание голову ему свернуть. Что у них за привычка-то у всех такая, тянуть кота за яйца, с наслаждением слушая, как тот вопит в ожидании окончания пытки.

— И? — я смотрел вопросительно. — Кирилл, хватит делать театральные паузы. У меня не так и много времени, чтобы наблюдать за твоим представлением!

— Простите, Виталий Владимирович, — несмотря на то, что я повысил голос, Вяземский улыбался. — Леснин был приглашен на яхту Юрием Янычевым — официальным юристом «Маготеха». И нет, это не было убийство. Дело было тщательно расследовано и… Они оба погибли в тот вечер и Леснин и Янычев. Уж не знаю, что именно они праздновали, но напились просто до потери человеческого облика, как сообщают их спутники. В общем, Янычеву стало плохо и он решил, простите за подробности, поблевать в Черное море. Чтобы помочь другу, Леснин направился с ним. Даже не спрашивайте, чем. — Вяземский поднял руку, не давая мне задать вопрос о том, как именно Леснин должен был помогать Янычеву блевать. — На беду этих упившихся недоумков, вы же не против, если я буду называть вещи своими именами, на море начался шторм. Янычева штормило в резонансе с яхтой, и тогда Леснин действительно «помог». Он схватил Янычева за ноги и свесил за борт, удерживая таким образом, чтобы друг как следует опорожнил желудок. Во время очередной волны яхта сильно накренилась, Леснин, который залез на ограждения, чтобы держать Янычева, не удержался и они вдвоем полетели прямиком в штормящее море. Несмотря на службу у Савельевых, Леснин магом воды не являлся, и они утонули до того момента, как им пришли на помощь.

— Потрясающе, — прошептал я, потому что прекрасно знаю, за что Леснина пригласили на яхту бухать на халяву. За то, что он предупредил «Маготех» о том, что мама собирается прикрыть эту лавочку, вот за что. — И где тридцать серебряников этого Иуды? И второе, как он мог обойти клановую клятву, когда сдал намерения регента в отношении «Маготеха»?

— Леснин был вольнонаемным юристом. Он не являлся частью клана. Что касается пресловутых тридцати серебряников, то, полагаю, что это как раз и была яхта, которая фактически стала его гробом. Потому что в каюте были найдены бумаги, которые передавали ее Леснину, как новому владельцу. И да, Виталий Владимирович, — Вяземский жестко усмехнулся. — Леснин подписал стандартный договор, в котором в качестве возможных наследников упомянут клан Савельевых. Это всего лишь дань традиции, вот только других наследников у Леснина не было, а как-то исправить договор он не успел. Времени, наверное, не хватило. Так что у нас теперь есть большая и комфортабельная яхта на Черном море. Порт приписки — Одесса. Собственно, так я все и выяснил, через яхту. — Кирилл замялся, а потом, вздохнув, добавил. — Мне позвонили из порта и спросили, что с яхтой делать. Договор аренды с Янычевым подошел к концу, ну а мы и не знали, про нее. Пришлось в срочном порядке лететь в Одессу на ближайшем дирижабле. Предупредить вас не было возможности, вы почему-то отключили ком, — я отключал ком, когда в химические лаборатории входил в костюме полной защиты. — Я вам, кстати, из Одессы звоню. Здесь я выяснил все подробности и продлил аренду пирса сроком на три года.

— Очень хорошо, только мне непонятен один момент: когда я только-только заинтересовался «Маготехом» мне заявили, что он свернул свою деятельность и самоликвидировался, а сейчас он снова вполне официально продает акции и, получается, что процветает?

— Это распространенная практика, Виталий Владимирович, — Вяземский на секунду задумался и продолжил. — Когда кто-то не хочет запускать процедуру банкротства, которая аннулирует все разрешительные лицензии, и их получить потом будет очень и очень сложно, временно прекращают деятельность, например, для переосвидетельствования. Ну а затем не регистрируют заново, а снимают остановку. Вот и все.

— Действительно, все оказалось очень просто. — Да и мама не успела их прикрыть, так что зря бежали, да еще в такой дикой спешке. — Спасибо, Кирилл, хорошая работа. Как только закончишь с яхтой возвращайся обратно.

— Да, конечно, Виталий Владимирович, — я отключился и протер уставшие глаза. Выспаться как следует не получалось вот уже несколько дней. Наверное, надо попросить у той же Любаши какое-нибудь снотворное, а то я скоро, похоже, свихнусь. Только я опустил руку, как снова раздался сигнал вызова. До что же это такое? У меня какой-то день разговоров сегодня. Активировав вызов, я посмотрел на своего бухгалтера, и чуть ли не встал по стойке смирно, потому что Варвара Степановна чуть спустила очки с переносицы и посмотрела на меня поверх синих, как и все на голограмме, дужек. И хотя я прекрасно понимаю, что так ей просто удобно, но ничего поделать с собой не мог. Страшная женщина, но профессионал, каких мало. Можно сказать, что мне повезло.

— Варвара Степановна, когда вы вот так звоните посреди дня, у меня начинается нервный тик и я представляю, что мы полностью разорены и надо бежать, чтобы не попасть в долговую яму, — выпалил я на одном дыхании, глупо улыбаясь при этом.

— Долги и разорение — это дело бухгалтера. Хороший клановый бухгалтер не допустит разорения клана, даже, если для этого придется посадить всех, включая его главу на хлеб и воду. Я — хороший бухгалтер, — кто бы сомневался, я убрал с лица идиотскую улыбку и постарался выглядеть серьезным. — Вы мне поручили, Виталий Владимирович, провести предварительную работу по приобретению двенадцатого квартала, — она зашуршала бумагами, и, вытащив нужную, продолжила говорить. — Я подготовила договор и выяснила все нюансы. Это будет стоить нам гораздо дешевле, чем приобретенный ранее тринадцатый квадрат, потому что в двенадцатом нет корпусов, приспособленных для размещения в них лабораторий. Особенно лабораторий, занимающихся химическими экспериментами и экспериментами, закрепленными в перечне опасными для здоровья и жизни людей. Так что я настояла на том, чтобы стоимость рассчитывалась с учетом этих особенностей.

— И сколько же вам удалось сэкономить? — я с любопытством смотрел на своего бухгалтера.

— По сравнению с аналогичной покупкой тринадцатого квадрата — почти половину стоимости, которая как раз и была заложена в специфику строений и оснащения этих строений различными необходимыми вещами, такими, как принудительная приточно-вытяжная вентиляционная система.

— И кто определяет цену объекта? — я даже удивился такой разнице в цене, учитывая, что и за тринадцатый квадрат я вряд заплатил хоть на копейку больше, потому что Варвара Степановна учла каждый ржавый гвоздь, валяющийся на полу в качестве стоимости, а учитывая полчища крысюков, от которых еще нужно было избавиться, тринадцатый квадрат достался мне за смешную цену. Двенадцатый же, получается, вообще почти даром. За одиннадцатый, если мне взбредет в голову его приобрести, мой бухгалтер потребует доплату с продавца?

— Город, естественно, — Варвара Степановна хмыкнула. — Департамент архитектуры и строительства, у которого даже промышленные квадраты числятся на балансе, пока не уходят в частные руки.

— Неслабо, — протянул я. — Варвара Степановна, выпишите себе премию.

— Я подумаю, — она кивнула. А затем отложила бумаги в сторону и снова посмотрела на меня поверх очков. — Я не за тем позвонила, чтобы сообщить детали сделки, которую мы вот-вот заключим. Считайте это открывшемся даром предвидения, но я сразу же навела справки про одиннадцатый квадрат. Все три сектора расположены на одной линии, имеют общую систему коммуникаций и Сети, к тому же все эти три квадрата легко охранять малыми силами. По моим данным одиннадцатый квадрат также был выставлен на продажу, но, когда я начала запрашивать коммерческое предложение, выяснилось, что квадрат сдан в аренду, и срок аренды заканчивается завтра.

— Ну так запросите коммерческое, когда арендаторы свалят, — я недоуменно смотрел на нее. Варвара Степановна совсем сняла очки и принялась протирать их специальной тряпочкой. Так делают люди, когда им не по себе. Внезапно нервозность бухгалтера передалась мне. — Что случилось? Что на самом деле случилось? — тихо спросил я.

— Арендатором является концерн «Маготех», — я как во сне провел рукой над комом, отрубая вызов, после чего набрал на виртуальной клавиатуре нужные цифры. Когда передо мной возникла голограмма Вихрова, я без переходов заявил:

— Вячеслав, зайди ко мне.

Спустя час я сидел на стуле как на иголках и, кусая ногти, смотрел увлекательное зрелище — штурм «Маготеха» на который меня не взяли. Это было очень несправедливо, но в принципе понятно. Вихров чуть истерику не закатил, когда узнал, куда я собрался. Я же в свою очередь настоял на том, чтобы штурмовая группа надела защиту от химических воздействий, потому что внутри мог быть распылен яд.

Я как в воду глядел, настаивая на защите. После случившегося с мамой и Эльзой, я начал не так скептически относится к своей интуиции, которая все то время пыталась воззвать к голосу разума, намекая на то, что грядет что-то страшное, но я как любой порядочный скептик постоянно от нее отмахивался, и в итоге поплатился за это. Сейчас же интуиции дали карт-бланш и это спасло много жизней.

— Входим, — короткий приказ Вихрова, и бойцы буквально просочились внутрь комплекса. Никакого сопротивления на периметре не было, что было удивительно, но удивление длилось недолго, до тех пор, пока группа не вошла внутрь. — Матерь божья, — вырвалось у кого-то из бойцов, а Вихров тут же доложил. — Виталий Владимирович, по всему зданию распылен какой-то газ, не поддающийся идентификации. Здесь все мертвы. Вентиляция отключена.

— Включите вентиляцию. До полной очистки воздуха защиту не снимать, — я с трудом удержался, чтобы не начать здесь все громить. Я потерял последнюю ниточку, которая могла бы вывести меня на третьего учредителя «Маготеха», который, скорее всего, и устроил этот геноцид, просто обрубая концы. — Вячеслав, ищите капсулу, ту, в которой находилась Настя.

— Вы думаете, что она здесь? — Вихров рванул какой-то рычаг и помещение, в котором он находился, заполнилось мерным гулом. При этом он встал таким образом, что я сумел разглядеть десяток людей в белых комбинезонах, сидящих на стульях, или лежащих на полу в странных позах. Они определенно были мертвы, у живых людей не бывает такой бледности и таких синих губ, если, конечно, они их не накрасили так специально.

— Я не исключаю подобной возможности, — и я снова принялся грызть ногти, чтобы не схватить стул и не швырнуть его в стеклянную стену, через которую было видно, что в гараж продолжают пребывать машины с оборудованием. Надо будет своих химиков туда послать, пусть разбираются, с чем же работал «Мегатех».

Вихров тоже не терял зря времени, распределяя его по-своему. Он бегло осмотрел несколько тел, снял бейджи, которые были прикреплены на халаты и костюмы, и сложил их в несколько рядов на одном из многочисленных столов, детально показывая мне фотографии и имена под ними. Три пропавших из гаража ученых находились в этой братской могиле, судя по информации с их пропусков. Внимательно сверяя фотографии на пропусках и лиц покойников, предварительную идентификацию они прошли. То, что это очередная постановка для заметания следов мне не верилось, но полную экспертизу, включая подтверждение личности необходимо будет провести. Береженного, как говорится, всевышние силы берегут.

— При беглом осмотре, видно, что смерть наступила менее суток назад, но это без анализа химического вещества, распыленного здесь. Вполне возможно, что оно каким-то образом остановило разложение, тогда мы вряд ли сможем установить точное время смерти.

— Хорошо, — я кивнул, сосредоточенно вглядываясь в окружающую обстановку.

— Одно рабочее место пустое, — Вихров подошел к столу, на котором царил идеальный порядок, а стул был аккуратно задвинут. Сразу стало понятно, что это либо запасное рабочее место, либо тот, кто занимал этот стол, давно тут не появлялся. Вихров начал выдвигать ящики, которые оказались пустыми, только в самом нижнем лежал всего один предмет: пропуск на имя Евгения Алдышева.

Я прикрыл глаза, то ли от усталости, то ли от незначительного облегчения. Значит, этот умник все еще жив, ну мы можем на это надеяться, и где-то очень умело и ловко прячется. Все же не все концы были обрублены, но теперь я точно знаю, что Евгений до последнего работал на «Маготех», прежде чем удариться в бега, и теперь его нужно найти быстрее его любящего родственничка во что бы то ни стало, и ни в коем случае не допустить семейного воссоединения.

Почти часовое блуждание по сравнительно небольшому комплексу ничего не дало — капсулы здесь не было. Тогда остается только одно место, которое лично я тщательно не изучил и не проверил каждый его уголок самостоятельно. И оно ближе, чем мне кажется, и не так далеко, чем почти оказавшийся в моей собственности одиннадцатый квадрат. Вот только что делать, если меня снова развернут в сторону кампуса и не дадут ничего проверять, как это уже было в первые дни после исчезновения Эльзы? Ладно, разберемся на месте. Сейчас-то что раньше времени паниковать?

Делать мне в тринадцатом квадрате было уже нечего, и я вызвал своего нового водителя, чтобы ехать домой. Похоже, что меня снова ждет бессонная ночь. Когда я уже выходил из кабинета, раздался сигнал кома. Выругавшись, я активировал вызов. На меня смотрела Любаша. Выглядела она уставшей, и какой-то потерянной, что ли.

— Савельев, ты должен срочно вернуться в школу, — вместо приветствия сказала она.

— К чему такая срочность? — я нахмурился. Тем более, что сам решил по возможности не откладывать поездку. Но, похоже, мой лимит на стремные новости все еще не закончился.

— Дар Насти стал нестабилен, и я подозреваю, что только ты, как ее хозяин, сможешь удержать его в узде.

— А в целом, как ее состояние?

— Пока нормально, если ее существование можно назвать нормальным. Очаги поражения не увеличиваются, но с даром творится черт знает что.

— Хорошо, я сегодня же вернусь, — я отключился. — Да, похоже, я высплюсь исключительно в гробу, — и я все же схватил со стола стакан и метнул его в стену. Не в стеклянную, а в обычную. Стакан разлетелся на мелкие осколки, а мне немного полегчало. Ровно настолько, чтобы заставить себя вернуться в Касл, заехав домой только за сумкой, которую я так и не разобрал.