Поцелуй принца и прочие способы

— Я думал, ты чародейка, — сказал Бертран.

— В том, что касается теории магии, — усмехнулась Ранлитт, — я подкована лучше большинства адептов Академии. Поневоле научилась разбираться. Но магических способностей у меня нет — зачем они дракону?

— Да уж, — Бертран зябко передёрнул плечами. Если бы могучее крылатое существо, просто созданное для убийства и разрушения, ещё и колдовать умело… — Но я, видишь ли, о магии знаю только то, что у разных магов сил и умений хватает на очень разные заклинания: кто-то бурю вызовет щелчком пальцев, а кто-то еле свечку зажжёт.

— Для рыцаря уже немало, — пожала плечами она. — Правда, тех, кто способен вызвать бурю, и отнюдь не щелчком пальцев, по этим самым пальцам и можно пересчитать. Причём хватит одной руки.

— Может быть, — не стал спорить он. — Я к тому, что толку от меня в снятии проклятий…

— От мудрых и могучих магистров его тоже не было, — невежливо перебила его супруга. — Честно сказать, я и от тебя не жду помощи, но матушка настояла, чтоб я хотя бы попробовала, и я согласилась. В конце концов, что я теряю?

— Ничего, — согласился Бертран, хоть и был немного задет этим равнодушным «что я теряю». — А в чём, собственно, это твоё проклятие заключается?

Ранлитт сложила пальцы домиком и помолчала, видимо, выстраивая в уме краткий рассказ, в котором и нужные подробности были бы упомянуты, и то, что человеку знать незачем, было бы аккуратно обойдено. Бертран, по крайней мере, понял её молчание так. Тоже было немного обидно, хотя и понятно: вряд ли у драконов много оснований доверять людям. Даже тем, кто давал им клятвы в храме Матери Всех Живущих.

— Для начала немного истории, — сказала Ранлитт. — Ваши нынешние клочки кое-как возделанных земель, каждый со своим правителем во главе — это лоскутки когда-то существовавшего единого царства.

— Эльфийского, — уточнил Бертран. — В котором люди были рабами, позже слугами и наёмниками, и всё в том же роде. Настолько я историю знаю, спасибо.

— Рада за тебя, — усмехнулась супруга. — Ну, и за себя тоже: я боялась, что мне достанется отважный олух, еле умеющий разобрать собственное имя в королевском указе, а с тобой даже поговорить можно, не подбирая слов попроще. С полвека, пока не овдовею, будет с кем поболтать хотя бы.

Бертран проглотил сомнительный комплимент, не найдясь, что ответить на него и не выставить себя при этом тем самым отважным олухом. В общем, он просто откровенно окинул Ранлитт изучающим взором.

— А сколько тебе?

— По вашим меркам, много, — отмахнулась та. — По драконьим, я примерно твоя ровесница. Так что не забивай голову разницей в возрасте, она большой роли не играет… Итак, немного истории всё-таки. В страже царства в обязательном порядке на службе состояли маги, которые в числе прочих заклинаний нередко пользовались принудительным обращением всяческих вервольфов и им подобных. Оборотни в человеческой ипостаси, как ты, наверное, знаешь, заметно проигрывают своему же звериному облику. — Бертран кивнул. Его брат, подавшийся в паладины Пути, говорил об этом с непонятным для младшего восторгом: орден давал своим членам какие-то способности… или отбирал кандидатов, уже имеющих таковые, чтобы потом развить их, и одной из этих способностей было такое вот умение заставить оборотня принять человеческий облик. — Заклинание несложное, вполне по силам любому магу, — продолжила супруга, — сам понимаешь, по-настоящему сильные маги вряд ли шли служить в стражу. Оно известно до сих пор, и любой адепт, достаточно любопытный, чтобы почитать что-то сверх программы Академии, может выучить его за два-три вечера. Вот такой любопытный ко мне и заявился. Нанял нескольких головорезов, чтобы они меня отвлекли, а сам подобрался ко мне на расстояние, достаточное для броска, и швырнул заклинание принудительного обращения. Оказалось, что с драконами оно работает ничуть не хуже, чем с оборотнями, и я стала вот этим, — она с отвращением оглядела себя. — На своё счастье или совсем наоборот, я успела плюнуть огнём в ту сторону, откуда слышала подозрительный шорох, но опоздала: заклинание сработало. Маг-то превратился в хорошо прожаренную тушку, однако меня это не спасло. Даже напротив, — она помрачнела. — Заклинание оказалось как-то завязано на его смерть и превратилось в посмертное проклятие. Словом, я застряла в этом теле и стать снова драконом не могу, пока проклятие не будет снято.

— Ничего себе, — ошарашенно пробормотал Бертран. — И давно?

— Давно, — вздохнула Ранлитт. — То, что я выгляжу как человек — это ерунда. Суть-то моя не изменилась: я дракон и проживу столько же, сколько любой другой дракон… если не убьют, понятно.

— Ну, в ближайшие полвека для этого сначала надо будет убить меня, — заметил Бертран.

Та с любопытством посмотрела на него и сказала с лёгким недоверием в своём бархатистом голосе:

— Самое забавное, Берт, что ты не врёшь и не рисуешься. Этак и правда поверишь в «юношу королевской крови с храбрым сердцем и чистой душой». Я, правда, над этой чистой душой здорово повеселилась, когда услышала в первый раз: чистая душа во дворце…

— Подожди, — перебил её Бертран, — при чём тут королевская кровь? Мой отец — обыкновенный сеньор с окраины королевства, он бароном-то стал…

— Незадолго до твоего рождения, — подсказала усмехаясь Ранлитт. — Представляешь, да? Жил себе пожилой вдовец в своём захолустье, никого не трогал, а потом бац — и женился на девочке, ровеснице его первенца — законного, по крайней мере. И к этой свадьбе король сделал ему королевский подарок — пожаловал баронское звание.

— На что ты намекаешь? — Бертран от возмущения даже зашипел не хуже змейки в синем платьице, как раз показавшейся в дверях с нагруженным подносом.

— Намекаю? — фальшиво удивилась Ранлитт. — Да я тебе прямо говорю, что ты бастард Тристана.

Бертран закусил губу и молчал, пока хвостатое существо накрывало стол к «завтраку». Что братья у него сводные, он знал с малых лет, но никто в отцовском замке, включая самих братьев, его не выделял: старшие щедрой рукой раздавали тумаки младшим, не разбирая, кто от родной матери, а кто от мачехи, но учили и защищали точно так же — не вдаваясь в подробности, кто тут единокровный, а кто единоутробный. Но теперь получается, что они ему вообще не родственники? Да нет, чушь, конечно: кровь кровью, но и столько пережить вместе — это же что-то значит? Или нет?

— И как именно королевский бастард должен снять с тебя проклятие? — наконец спросил он, и сам не узнал своего голоса. — Поцеловать? Так целовал уже — не помогло.

— Понятия не имею, — устало отозвалась Ранлитт. — Маги в голос твердили, что снять посмертное проклятие может только тот, кто его наложил. Я, чтоб мне виверной стать, наняла некроманта потолковей, тот вызвал дух грабителя-неудачника, но сукин сын, хихикая, заявил, что призраки колдовать не могут, так что придётся мне ждать, когда он родится заново, причём именно в человеческом теле… ну, гномом или эльфом хотя бы. Хотя по-моему, с его характером, это будет скорее всего гиена какая-нибудь. Ну… я-то подожду, конечно, никуда он от меня не денется, но ты бы знал, как мне не хватает крыльев!

Она резко замолчала и хмуро посмотрела на супруга, словно ждала, что тот посмеётся, но Бертран только рассеянно кивнул. Он вообще раздумывал над тем, знал ли командир гарнизона о том, кто был настоящим отцом его помощника, и не этим ли знанием объяснялась Бертранова стремительная карьера. А вовсе не военными талантами, как тот о себе наивно думал.

— А откуда взялось это твоё про юношу королевской крови, отважного олуха и доверчивого придурка? — мрачно спросил он.

— А когда стало ясно, что от настоящих магов из солидной Академии никакого проку не будет, матушка начала трясти обыкновенных диких, неграмотных ведьм и прочих болотных колдунов, — пояснила драконица. — И одна такая замшелая кочка сказала ей, что проклятие можно снять, но для этого нужен тот самый прекрасный принц, можно даже бастард. Матушка перешерстила с полсотни, наверное, парней подходящего возраста, рождённых от дюжины ваших королей, и выбрала тебя. Я, честно сказать, думаю, что старая кошёлка просто побоялась ответить, что не знает никакого способа снять проклятие, вот и выдала пафосную чушь. Но, как я уже говорила, я ничего не теряю от брака с тобой, да и матушке моей возражать, особенно в этом теле… впрочем, в этом теле как раз безопаснее: пока я была нормальным драконом, она меня трепала, как… — Ранлитт опять вздохнула. — А теперь она меня лишний раз тронуть боится, чтобы не прибить ненароком. Ладно, не будем о грустном. Ты вообще-то как смотришь на исполнение супружеских обязанностей? Не боишься лечь в одну постель с драконом?

— А должен бояться?

Ранлитт пожала плечами:

— Разумеется. Но надо же всё испробовать, не только поцелуй прекрасного принца.

— Я не принц, — огрызнулся Бертран.

— Ладно-ладно, прекрасный барон Гнезда Грифона. — Она встала, заложив пальцем ту самую книгу, которую всё держала на колене. — Отдыхай, лечись, ешь-пей. Для качественного снятия проклятий ты мне нужен здоровым.