55. Страшный сон Мирона
Хочу выпрыгнуть из этого кошмарного фильма. Мать повторяет одно и то же, как заезженную пластинку, что моя Вика – оторва, хамка, она меня позорит. Кручусь волчком, выискивая взглядом жену, но она словно растворилась в толпе. Гектор – отец Снежаны и его дочура шепчутся, и кидают в сторону нас с родителями странные взгляды.
– Мам, я должен найти ее, – морщусь от головной боли и желания послать всех нахер.
Вика ведь не могла без меня уйти? Может, она в туалете или в моей бывшей комнате, ведь мы хотели здесь переночевать. Я дезориентирован и понимаю, что творится полная задница. Гектор, как слон, прет прямо на меня. Выстою. Ради любимой жены я готов извиниться, только бы она не пострадала. Но слова отца мелкой стервы до меня доходят не сразу, а когда доходят – бьют двести двадцать, сжигая все внутренности.
– Повезло тебе, придурок. Моя дочь тебя хочет в мужья. Поэтому, твоя стриженная девка останется на свободе и даже без уголовного дела…
Смотрю, как он челюстью ворочает, и тихо выпадаю в осадок. Наступает ночь, просыпается мафия? Он мне сейчас реально свою придурковатую дочь предлагает, взамен уголовного дела на Вику? Говорит, что у Снежаны зафиксируют «обязательно» тяжкие телесные… Перевожу взгляд на коматозницу, которая ехидно улыбается и размазывает кровь с разбитой губы.
Будто проглотил осиное гнездо, и они жалят между ребрами, точечными всполохами боли. Наверное, так умирают от инсульта. Считаю до десяти, выравнивая дыхание и выпуская воздух ртом со свистом. В голове звучит гудок – не делать глупостей. Тысячу раз пожалел, что поддался уговорам жены и привел ее сюда.
– Так что скажешь, зятек? – цедит Гектор, нависая всей тушей. Амбалы тут его топчутся, зыркая по сторонам. Мать заискивающе лыбится этому кренделю.
– Я должен поговорить с женой, – делаю ударение на последнем слове. – Хотя тут и думать нечего! У меня есть любимая женщина и другая мне не нужна. До встречи в суде, Гектор!
Срываюсь с места, заметив, что люди потекли в сторону выхода. Хоть кенгуру прыгай, ничего из-за спин спереди идущих не разглядеть. Уже наглею и, распихивая ряженых, прорываюсь вперед.
– Вика! – ору дико вслед отъезжающей полицейской машине.
Она на секунду обернулась, показав свое бледное личико. Какого лешего ее увозят? – окатило жаром паники. Срываюсь и бегу к нашей машине, нащупывая ключи в кармане. Я помню, что еще три часа назад пил с отцом виски. Но это сейчас не важно! Моя девочка напугана и она одна там, без меня. Давлю на газ, срываясь с места. Визг покрышек при разворотах. Спидометр давит двести. Мне кажется, что я на карусели болтаюсь, и сейчас вырвет на полном ходу. Еще поднажал, увидев проблесковые впереди. Редкие ночные попутки обгоняю, как стоячих. Поравнялся. Сигналю ментам. Рукой машу, чтобы остановились. Который за рулем, в форме, покрутил у виска и видно, что посылает…
Ладно! Втопил, обогнав, и встал поперек дороги. Полицейские на обочину. Выскочили из машины. Не особо я сопротивлялся, когда меня вытаскивали и мордой приложили на багажник. Ору Вику. Не вижу ничерта от бьющих в лицо фар.
– Ты обдолбался что ли? Какая Вика, пацан? – один пытается мне втолковать что-то.
– Вика-а-а! – продолжаю орать. – Отпустите ее!
Заломили мне руки, в наручники, и повели к своей тачке. Затолкали на заднее сидение.
– А где Вика? – хриплю озадаченно, никого в машине больше не обнаружив.
– Ну, ты дятел! Какая Вика? Сейчас повезем тебя на освидетельствование, а потом в обезьянник. Вику там тебе не обещаем, но и Витек за компанию сойдет, да?
«Блядь, как я так лоханулся? Это не та машина!» – со стоном закрываю глаза. Самое хреновое в этой ситуации, что меня приняли с алкоголем в крови и попыткой нападения на полицейских.
– Мужики, ошибка вышла! Можно один звонок?