Ты выше, выше лети

Крылья я отдаю

Сердце крикнет прости

Следом шепчет люблю

Чтоб двоим дальше жить кто-то должен уйти

Птиц души распустить, клетки все отворить

Ради будущих дней оставляю тебя

И люблю всё сильней, забывая себя

Елизавета Хрипунова "Выше”

Анна

Из кратковременного сна меня вырвал Димин голос. Его тяжелая ладонь скользнула по волосам, но, когда открыла глаза, он уже стоял у дверей.

- Кушать иди. Лапша готова. - он сказал и вновь скрылся за дверью.

Вернула собак на тумбу, сполоснула лицо и пошла на кухню. Застыла на пороге, меня ждал накрытый на одну персону стол. Развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла на поиски Димы. Нашла его в кабинете, встав в дверях сразу перешла к делу.

- Может ты меня тогда назад отвезешь? Квартира была оплачена на полгода, меня обязаны пустить обратно. - спокойно спросила сидевшего за столом Диму.

Он нахмурился, посмотрел на меня и встав из-за стола спросил;

- Не хочешь есть одна? - замер у стола, словно от моего ответа зависело, пойдет он со мной или нет.

Я утвердительно кивнула.

- Я еще поговорить хотела. - действительно, примерно понимать, что меня ждет и знать точно, это две разные вещи.

- Хорошо. Пойдем поедим, поговорим. - мы пошли вдвоем на кухню.

- О чем ты хотела поговорить Аня? - Дима достал тарелку с лапшой из микроволновки.

На двоих накрывал значит, но потом передумал. Я оттянула момент ответа на вопрос, зачерпнув побольше лапши, набила рот. Долго жевала, отчаянно подбирая слова получше для моего не очень легкого вопроса. Дима же молча ждал, сверля меня вопросительным взглядом.

- Вкусно. Спасибо. - выдавила из себя улыбку.

- Ань давай поговорим? - Дима отодвинул свою тарелку, давая понять, что разговор состоится и заднюю дать уже не получится.

- Да, пожалуй. - отложила ложку, вдох поглубже и на выдохе спросила наконец о том, о чем хотела; - Хочу знать сейчас, на каких условиях я здесь? Можешь говорить честно, не переживай за мое самочувствие, я готова спокойно все принять, а неизвестность меня убивает. - сказала все на одном дыхании и словно на голгофу сейчас шла, в ожидании Диминого ответа.

- Чувствуй себя в этом доме как хозяйка, обещаю особо не попадаться тебе на глаза, если ты сама этого не захочешь. - ответил, не скрывая удивления от моего вопроса.

- Меня не это интересует. Что будет когда я рожу? Я смогу навещать ребенка? Ты сразу его заберешь или я смогу кормить грудью? Грудное молоко полезнее смесей, и я могла бы хотя… - Дима не дал договорить, зло посмотрел на меня перебив мой нескончаемый поток вопросов.

- Что ты несешь?! Я не собираюсь забирать у тебя ребенка, даже мысли такой не было! Я отпускаю тебя! Поняла? - зло глянул на меня и матюгнувшись вскочил из-за стола свернув тарелку.

- Отпускаешь, но привез меня и все мои вещи к себе?! - перешла почти на крик убирая салфеткой суп со стола.

Злясь что столько нервов забрал своим молчанием, а сам оказывается не собирается меня лишать дочери.

- Сама мозги свои включить не хочешь? Ешь! Я сам уберу. - забрал салфетку, со злостью скрутил ее над раковиной, видимо представляя на ее месте мою безмозглую голову.

- Я тупая, я не понимаю! Объясни… - устало просила.

- Что тут объяснять? И так все ясно, нельзя тебе одной сейчас быть. Вдруг плохо станет или кровотечение повторится. - Дима виновато застыл у раковины облокотившись на нее.

- А сразу нельзя было сказать? - действительно, одной быть не очень-то и приятно, а тем более рискованно.

Не могла понять почему Дима молчал. Я бы поняла и согласилась, тем более предполагала, что так будет.

- Не мог. Я такое сотворил…я не должен был… там на кладбище… - после недолгого молчания, Дима затронул тему, которой мы взаимно не касались.

Ему тяжело давалось каждое слово, а мне эта тяжесть словно легла на плечи, я моментально сгорбилась, подперев голову рукой.

- Перестань. Если бы я не сбежала как маленькая ничего бы этого не случилось. - вспоминая наш короткий разговор в больнице, он же тогда сказал, что не поверил следователю, значит останься я дома, ничего бы не было.

- Нет! Я должен был тебе сразу все рассказать, а не укладывать тебя спать. Ты бы знала, что я тебе верю и не сбежала бы. Только эти “бы” уже ничего не изменят. Я не должен был, но сделал, ну вот такой я урод! - он резко повернулся с горькой улыбкой, раскидывая в стороны руки и пошел из кухни, не дав больше и слова вставить, добавив на выходе строгое; - Но от ребенка я не отказываюсь. - на миг повернулся ко мне; -Поешь Аня. - затем ушел вовсе.

Аппетита и так особо не было, а после этого разговора кусок в горло не лез. Я долго ковырялась в тарелке, обдумывая Димины слова. Он отпускает меня, с ребенком. От ребенка не отказывается, а значит будет помогать. После осознания всего, аппетита не прибавилось, но дышалось уже полегче. Не съев и половины, убрала со стола, помыла посуду. За окном светило яркое солнце, на котором отчаянно хотелось погреться.

Устроилась на террасе в плетеном кресле, лучи солнца грели лицо, Димины слова приятно грели душу. Все наладится и возможно…За свою любовь иногда нужно бороться. Хотя многим ли оно, это счастье, так легко досталось? Сколько таких семей, которые пережили не один кризис. Алкоголизм, наркоманию, игроманию, измены и бог знает что еще. Чем же мы с Димой хуже? Неужели наша любовь такая никчёмная, что и борьбы не стоит?

Сейчас я не смогла ответить на свой последний вопрос, стоит ли бороться. Да и на пару других вопросов, ответов не было. Нужно ли это на обоим, или это уже нужно только мне, и вообще нужно ли это мне? В любом случае теперь у меня было время понять это и ответить на эти вопросы.