Глава 11

Несмотря на массу волнительных событий, я на удивление быстро заснула и отлично выспалась.

Разбудил меня громкий шепот дочери, которая перерывала вещи в поисках любимой футболки с изображением пчёлки Майи и переговаривалась с заглядывающим в комнату Алексом.

— Да бери любую, Алис, не буди маму. Вон та, розовая пойдет.

— Нет, я хочу с Майей!

— А мне с единорогом нравится..

— Нет! С Майей!

— Она в стирке, дочь. Бери с единорогом, — сонно зевнула я, с улыбкой разглядывая лохматую после сна голову малышки.

— Ну вот, разбудили! — покаялся Алекс, но выглядел он не сильно виноватым, зато сразу заработал несколько виртуальных очков, позвав Алису умываться и причесываться и позволив мне вдоволь поваляться в теплой постели.

Позже, сидя за столом, я только и занималась тем, что наблюдала за общением новых знакомых с моей дочерью и к концу завтрака уже устала удивляться их бесконечному такту и терпению.

Алиса, дорвавшись до всеобщего внимания, почувствовала себя звездой и вовсю капризничала, а Любовь Георгиевна, Сергей и даже Алекс с удовольствием велись на ее манипуляции. Мое мнение не то, чтобы не учитывалось, его просто забыли спросить, а я, хоть и порывалась одернуть разошедшуюся дочь, все же сдерживала себя — из любопытства хотела посмотреть, до какой черты взрослые позволят ребенку куражиться.

Забегая вперёд скажу — никакой черты не было ни в этот день, ни в последующую неделю. Алисины требования выполнялись немедленно, наша с ней комната по содержанию напоминала детский магазин, а поток игрушек, одежды и прочего малышового богатства все не иссякал.

Во вторник привезли бассейн, в среду возле уличной ограды из Газели с тентом вывалили целую кучу деревянного конструктора, который мужчины в два счета перенесли на лужайку у малинника.

— Детская площадка, — улыбнулся во все белоснежные тридцать два зуба Алекс, чем заставил схватиться за голову.

Судя по тому, как рьяно мужчины благоустраивали территорию и готовились к совместному с нами лету, — они точно все решили и даже не сомневались в том, что что-то может пойти не по их плану.

Для меня это было странно и даже пугающе. С одной стороны, ничего плохого мне не делали, наоборот, — из кожи вон лезли, чтобы угодить, но это ощущение беспомощности… Меня никто ни о чем не спрашивал, мне ничего не предлагали, просто поставили перед фактом — я пара оборотня, моя дочь — общий ребенок двух братьев со всеми вытекающими последствиями в виде новой и очень любящей родни.

А я просто должна была принять это, как приняла визжащая от радости Алиса.

Но пока как-то не принималось.

И большое, просто громадное спасибо Алексу, за то, что он не пытался сблизиться со мной физически, давал время привыкнуть. Я не шарахалась и не пряталась по углам от него, не сжималась в комок при его приближении, но, видимо, чем-то выдавала внутреннее напряжение и смятение — Алекс всегда притормаживал и, если и касался меня, то только так, как брат мог коснуться сестры.

В пятницу вечером закончили собирать игровую площадку. Счастье Алисы не возьмусь описать словами, этот безудержный фонтан радости нужно наблюдать своими глазами. Все оставшиеся до сна часы она провела, раскачиваясь на качелях, ползая по канату и играя в личном домике, куда Сергей обещал провести электричество и поставить мебель, а Любовь Георгиевна собиралась сшить шторы на окно и мягкие подушечки для сидения на полу.

За ужином Сергей же предложил съездить в субботу в соседний город, чтобы закупиться всем необходимым в строительном супермаркете, пообедать там же и встретить в аэропорту возвращающуюся от родственников мать братьев.

— Самолет в 16 часов, как раз успеете, — обрадовалась Любовь Георгиевна. — Я список напишу, там немного нужно, нитки синие да подкладочную ткань, остальное у меня есть. А я пока пирогов напеку, и к Степановне сбегаю кроликов и курочек покормить.

— А сама Мария Степановна куда на этот раз отправилась? — поинтересовался Алекс и подмигнул мне, напомнив наш разговор о безотказности его бабушки.

— Я ж тебе говорила — в аквапарк они уехали сегодня утром. Теперь до воскресенья я на хозяйстве.

Пока взрослые обсуждали свои планы на завтрашний день, неожиданно выяснилось, что Алиса ехать в город не хочет, и собирается весь день провести в своем новом домике. Никто не смог ее переубедить, и даже неведомые аттракционы в городском парке не соблазнили мою малышку, поэтому так и решили — Алекс и Сергей едут за покупками и встречают маму, а мы, девочки, остаёмся “на хозяйстве”.

* * *

Алекс

— Давай, может, я за руль? — с сомнением спросил у Сергея после третьего за последние пять минут резкого маневра, но брат упрямо сжал губы и прибавил скорость, обгоняя попутную машину.

— Все под контролем.

— Я вижу. — Сзади сердито загудел грубо подрезанный автомобиль, но Сергей никак не отреагировал и опять поддал газу.

Минут через десять шашечных игр на дороге Сергея, наконец, отпустило.

— Все-все, я понял! — отреагировал он на ментальный всплеск недовольства Алекса, сбросил скорость и перестроился в правый ряд. — Извини… Волк за Алиску волнуется, грызет… Набери им, узнай, как дела.

— Думаешь, за тридцать минут с нашего отъезда что-то могло произойти? — попробовал пошутить Алекс, но Сергей посмотрел так тяжело, что отбил охоту улыбаться, и Алекс без дальнейших разговоров выполнил просьбу брата.

Даже включил громкую связь, чтобы Сергей услышал голос и смех дочери.

— А мы тесто месим! Я яйцо разбила!

— Мама ругалась, наверное?

— Нет! Не ругалась, смеялась громко. Баба Люба ругалась.

— Ничего я не ругалась! Поворчать уже нельзя, — голос бабушки приглушило расстояние, но Алекс все равно расслышал в нем улыбку.

Сергей, удостоверившись, что все в порядке, заметно расслабился, и Алекс порадовался за брата. После потери пары никто в семье не надеялся на такой хороший исход, вернее, надеялись, конечно, но понимали — сильному и здоровому оборотню конец. Появление дочери в его жизни было сродни чуду, и чудо это произошло очень своевременно, — ещё бы чуть-чуть, и ничто бы не могло спасти брата.

За себя Алекс тоже радовался, но пока сдержанно. Эмоции бурлили, рвали изнутри, будоражили беспокойного волка, но железная воля человека держала их под контролем, не давала выплеснуться кипящей лавой и спугнуть робкую пару.

Алекса умиляла шутка хулиганистой судьбы — выбрать для него, сильнейшего после отца волка стаи и будущего альфы такую птичку. Хрупкая и уязвимая, очень тревожная Голубоглазка глубоко задевала его и будила в душе нечто такое, о чем он и не догадывался.

Как любой оборотень, Алекс мечтал о паре, но представлял ее волчицей. Сильной, смелой, выносливой, может быть даже дерзкой. Он видел пары своих друзей и родственников, женщины в них были самые разные, но ни одной, похожей на его трепетную девочку.

Она сама ещё словно ребенок, которого инстинкты требуют защищать и растить в любви и неге, но уже сама мать, да какая! Смелая до безрассудства, готовая защищать дочь ценой своей жизни, ведь идти на обезумевшего волка с одной лишь палкой в руках — это просто самоубийство.

Даже Сергей, хоть и нехотя, признал, что не ожидал такого самопожертвования от обычной человеческой девушки, и этот факт послужил аргументом в уговорах брата не раскрывать немедленно правду о своем отцовстве. Серого удовлетворило установившееся перемирие с Настей. Оказалось, что присутствие рядом матери для Алисы обязательно, и некоторые вопросы, связанные, например, с горшком или вечерним купанием, малышка не доверяет никому, кроме Насти. Почитать сказку перед сном — это пожалуйста, а в ванночку Алиса садилась только в присутствии мамы.

Так что, эта неделя прошла довольно неплохо для всех, следующая обещала быть не хуже — Алекс надеялся на дальнейшее сближение с Настей. И себя и своей семьи.

За окном машины замелькали садовые домики, протанцевала и осталась далеко позади остановка пригородного автобуса, тяжело наплыла и отпрыгнула в сторону стелла с названием города.

— Приехали, — Серый заглушил двигатель, братья вышли и зашагали по парковке к приземистому зданию из серого профнастила. — Жара, бассейн на днях ставить можно.

В магазине пробыли почти два часа. Сергей дотошно выбирал самые качественные материалы для Алисиного домика, Алекс ему помогал и заодно фотографировал все, что приглянется, и отправлял Насте для одобрения.

Настя, в свою очередь, советовалась с Алисой, и присылала Алексу ответ. Таким образом были куплены обои и коврик в игровой домик, смешная настольная лампа в виде зайца, две полки и крохотный стеллаж для детских мелочей — книжек и игрушек.

Переписка продолжалась и позже, в аэропорту, пока братья ждали приземления самолёта. Алиса никогда не видела этих стальных птиц, и на Настин телефон тут же полетел десяток их фотографий с разных ракурсов.

Встреча с мамой вышла эмоциональной. Бедняжка, как и вся семья, почти отчаялась увидеть Сергея в добром здравии и на двух ногах, поэтому долго плакала в его объятиях, потом ещё столько же умывалась в туалете и спешно приводила себя в порядок перед встречей с родной внучкой и парой Алекса.

Тогда-то Алекс и обратил внимание на отсутствие ответов от Насти. Его сообщение о том, что они с Сергеем встретили маму и скоро выдвигаются в сторону дома висело непрочитанным, в сети Настя была двадцать минут назад, как раз, когда они обсуждали самолёты.

Не раздумывая, Алекс нажал на вызов и до отбоя слушал длинные гудки. Ответа не было.

Перед глазами появился Сергей.

— Что случилось?

— Ничего, — Алекс отмахнулся и набрал бабушкин номер. — Настя не отвечает, в душе, наверное.

Но и бабушка не ответила, хотя вот этому-то точно удивляться не следовало — она всегда бросала телефон где угодно и частенько не могла его потом найти.

Второй раз Насте набирали уже на ходу, по пути к парковке. И бесконечное количество раз из машины, когда Серый гнал по трассе.

— Звони отцу, — рыкнул сквозь сжатые зубы Сергей, но в трубке внезапно щелкнуло и после короткой паузы раздался растерянный бабушкин голос:

— Алло! Сашенька, это ты?

— Я. Ба, где Настя? Почему ее телефон у тебя? А ты почему опять не отвечаешь на свой?

— Ой, я не знаю… Я свой дома оставила пока к Степановне ходила, чего его таскать с собой… А тут иду, слышу в траве что-то звенит, на экране твое имя.

— В какой траве?! Что происходит? Где Настя?! Алиса?! — Внутренности обожгло ледяным холодом, волк внутри ощетинился и зарычал. Рядом напрягся Серый, с заднего сидения в зеркало испуганно посмотрела мама.

— Не знаю я где девочки! Дома были, когда я уходила. А телефон я в траве только что нашла, на обочине, возле дороги. Сейчас посмотрю, подожди, не психуй. Настяяя! Алисонькаааа! Вы где?

Несколько минут из трубки доносились протяжные выкрики бабушки, а после она, уже другим, потерянным голосом, сообщила, что девочек нигде нет.

* * *

Настя

Духовка хлопнула тугой дверцей в последний раз, чистое льняное полотенце укрыло пышущие ароматным жаром пирожки, я повернула рычажок вертушки, отключая нагрев, и выглянула в окно. Где, интересно, моя непоседа? Уже целых пять минут не появлялась с требованием дать ей пирожок из первой партии на пробу.

— Алиса, пирожки остыли, можно есть! — громко позвала и заулыбалась, предчувствуя стремительное появление голодной дочери, но ни звонкого отклика, ни топота маленьких ножек не дождалась.

Ну и куда она запропастилась? Опять залезла на крышу дома? Плещется в бочке летнего душа? Или, того хуже, отправилась искать Любовь Георгиевну, хотя двадцать минут назад сама же и отказалась идти с ней кормить соседских курочек?

Беглый осмотр новенькой детской площадки и всего двора в целом не принес результатов, и я двинулась в сторону огорода, но дойти не успела — заметила распахнутую калитку и решила проверить улицу.

Метрах в тридцати от подъездной дорожки увидела серый паркетник с работающим двигателем, задняя дверь автомобиля была открыта, и я отчётливо услышала голос Алисы. Она с кем-то разговаривала, и, первым делом, я подумала, что приехал отец парней Виктор, хорошо знакомый нам с дочерью, или кто-то из соседей остановился поболтать с моей хулиганкой, и этот вариант мне уже не понравился. Нельзя маленьким девочкам так просто уходить со двора и залезать в машину без спросу.

— Алиса! — позвала я строго, одновременно подходя ближе, наклоняясь и заглядывая в салон.

Алиса повернулась ко мне, помахала рукой, но я отметила это словно краем глаза. Основное внимание оказалось приковано к надменному холеному лицу, которое я надеялась никогда больше не увидеть.

Тетя Марина, мама погибшей Наташи и моего бывшего парня Дениса сидела рядом с Алисой и смотрела на меня с таким холодным презрением, что я от неожиданности запнулась и упала на четвереньки возле машины.

— А-алиса, иди ко мне, доченька.. — Я протянула ладонь, и Алиса согласно подпрыгнула на сидении, но ее остановили.

— Никуда она не пойдет. Я забираю внучку.

— Что?! — Куда только подевалась моя растерянность. Голову заволокло туманом ярости, и я готова была вцепиться в лицо этой гадине, посмевшей посягнуть на мою кровиночку.

— Эй-эй, полегче! Не пугай ребенка, — сбавила тон нахалка, погладила по плечикам напрягшуюся Алису, и пригласила: — Садись к нам, нужно поговорить.

— Никуда я с вами не поеду! Алиса, выходи сейчас же! Эй, что вы делаете?! — Последний вопрос адресовался мужчине, легко затолкнувшему меня в салон и захлопнувшему дверь, которая тут же заблокировалась водителем.

— Что происходит? Немедленно отпустите нас!

— Не пугай ребенка, — безмятежным тоном повторила, кажется, обезумевшая женщина и опять погладила мою малышку, теперь по растрёпанным волосам. — Мы просто покатаемся, да, Алисонька? Мороженого поедим. Ты же любишь мороженое? Моя дочь любила..

Алиса замерла и уставилась на меня абсолютно квадратными глазами. Испугалась.

Я тоже разнервничалась до дрожи и тошнотворного чувства в глубине груди, где в панике билось сердце и разгоняло адреналин по холодеющему телу.

Что же делать? Рука потянулась к карману домашнего платья, но не ощутила привычной гладости корпуса телефона. Выронила? Пошарила по сидению, заглянула в ноги. Ничего. Значит, выпал, когда я упала или, вовсе, ждёт меня на кухне.

Ничего-ничего… По моим прикидкам, Любовь Георгиевна должна вернуться с минуты на минуту, да и Алекс с Сергеем уже встретили маму и выдвинулись домой, а это значит, что самое большее через час приедут в поселок. Они обязательно что-то придумают, они будут искать нас и, конечно, найдут.

Может и глупые мысли завелись в моей голове, но я должна себя чем-то успокоить, а как иначе? Алиска смотрит так испуганно и виновато, чувствует свой промах, боится. Но ее я не виню, обмануть ребенка — не большая премудрость. Девочка моя чистая и доверчивая, общительная очень, зла никогда не видела, росла в любви под моим крылом, с двуличием не сталкивалась.

Алиса, словно почувствовав о чем я раздумывала, со вздохом подвинулась и прильнула всем телом ко мне, обняла руками-веточками и горячо пролепетала:

— Прости меня, мамочка. Я так тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала в ответ.

Висок кольнуло острым взглядом — мама Дениса внимательно посмотрела на нас и отвернулась к окну, за которым мелькали здания и редкие деревья — мы въехали в город.

Через несколько минут машина свернула с главной дороги на одну из второстепенных, попетляла между похожими друг на друга кварталами частной застройки и остановилась возле одного из домов, на воротах которого был растянут рекламный баннер с логотипом городского агентства недвижимости.