Глава 12

Во дворе дома на изумрудном газоне кверху пузом загорала рыжая кошка. Алиска ахнула от умиления, отпустила мою руку и поспешила к мурлыке, отреагировавшей на ее приближение ленивым взглядом и потягиванием. Такому спокойствию и самообладанию я могла лишь позавидовать — очень уж напрягало общество “тети” Марины и двух ее сопровождающих. Хорошо хоть они держались на расстоянии от нас, но мне хватало и тяжёлых взглядов, от которых жгло спину и затылок.

— Давай присядем здесь, пусть девочка поиграет, — несостоявшаяся свекровь первая расположилась в садовом кресле, я поступила так же.

— Ее зовут Алиса, — напомнила я.

Мама Дениса неопределенно поморщилась, но тут же странно улыбнулась. Так улыбаются ментально нездоровые люди, увлечённые или даже одержимые навязчивой идеей.

— Ей не очень идет это имя. Грубоватое какое-то, резкое. Больше бы подошло что-то нежное, изысканное. Может, Натали?

В животе неприятно стянуло. Тетя Марина, кажется, действительно не в себе, — она практически открыто заявила о намерениях и даже не поинтересовалась нашими с дочкой желаниями.

— Ладно, это не срочно, — сама себя одернула женщина, оторвалась от разглядывания Алисы и повернулась ко мне. — Расскажи, как устроилась, как вообще дела? Денег хватает?

Прозвучало это так, словно “любящая” бабушка собиралась предложить некую сумму, а взамен забрать Алису, что опять вызвало у меня злость.

Даже удивительно, насколько материнство изменило мой характер. Куда только девались врождённая интеллигентность и папино воспитание, когда речь заходила о благополучии дочери.

— Спасибо, у нас все хорошо, — процедила я, старательно контролируя мимику, но что-то оказалось недоконтролированным.

— Не напрягайся ты так, — попыталась быть доброжелательной тетя Марина, но у нее вышло ещё хуже, чем у меня, так как я ни капли не поверила в ее участие. — Я просто хочу убедиться, что моя внучка ни в чем не нуждается.

— Вы так уверены в том, что Алиса ваша внучка? — Попытка не пытка, хоть и заведомо провальная.

— Милая моя, — сказано это было таким тоном, словно подразумевалось “гадина ты такая”, - неужели ты думаешь, что я поверю на слово твоим подружкам-сплетницам? Как только услышала новость, сразу же позвонила своему хорошему знакомому. Стасов почти тридцать лет работал в следственном отделе, сейчас вышел на пенсию, открыл собственное детективное агентство. — Тетя Марина выдержала минутную паузу и продолжила: — Я знаю о тебе и Алисе все. И поверь, я умею считать. Это ребенок Дениса.

Совершенно счастливая Алиса пробежала мимо, ойкнула, заметив бабочку, и закружилась по лужайке, делая пассы руками и воображая себя насекомым. Ее непосредственность вызвала умиление у бабушки, и даже суровые охранники смягчились лицами.

— Чудо ребенок, — севшим голосом проговорила тетя Марина. — … и так похожа на Натали..

На мой взгляд ничего общего между смугляночкой Алисой и светловолосой Наташей не было, но озвучивать свои мысли впавшей в минорное настроение женщине я не захотела.

— Ты не спрашиваешь про Дениса. — За спокойным тоном почудилось обвинение, но не оправдываться же?

— Я знаю, что у него все хорошо. Отношения, работа…

— Да… Все хорошо… У всех все хорошо, и только я.. — Тетя Марина замолчала от перехватившего горло спазма и просидела так, пугая меня стеклянным взглядом, довольно долго.

Я тоже притихла. Что тут сказать? Она потеряла дочь, я сама мать и злейшему врагу не пожелаю пережить то, что пережила несчастная женщина.

— Денис со мной больше не общается.

Я вздрогнула, тетя Марина же продолжила безучастным голосом:

— Сразу после больницы ещё как-то пересекались, ему моя помощь часто нужна была, а потом — все..

За этим простым “все” крылась бездна боли, реки выплаканных слез и безысходное отчаяние.

— Вася сказал, что я сама виновата. — Тётя Марина резко повернулась ко мне, обдавая волной холода и заставляя вжаться спиной в плетеную спинку стула. — Что я слишком сильно погрузилась в переживания и позволила ненависти поглотить себя. Что от меня прежней ничего не осталось. Много чего он тогда наговорил, а Денис даже не возразил. Нет, он не обвинил меня, но и отцу слова не сказал, а значит — согласен с ним. Понимаешь? Они оба считают, что я… ой, не могу.. — Тетя Марина растерла грудь ладонью, несколько раз громко вздохнула, словно почувствовала дурноту, и продолжила: — И вот сейчас, когда твой ребенок бегает, радуется жизни, растет, дышит…. скажи мне — ты бы как поступила на моем месте?

Теперь нехорошо стало уже мне. Себя представлять на месте потерявшей дочь женщины я решительно не хотела и как бы себя повела тоже не знала.

— Молчишь… Правильно, сказать тебе нечего, ты знаешь, что я права. — Голос тети Марины звучал неприветливо для меня, зато Алисе она вовсю улыбалась и махала рукой, и я не удивилась, когда услышала предложение: — Отдай девочку мне. Подожди! — строго свела брови и повысила тон она, заметив мое возмущение. — Не перебивай меня, выслушай. Ты молодая красивая девушка, у тебя все впереди. Целая жизнь… Мужчина уже есть, дети ещё будут сколько захочешь, ваши общие дети, понимаешь? Зачем твоему мужику чужая дочь? Ещё обижать надумает… А у меня девочке будет замечательно, я все для неё сделаю, всю любовь отдам! Соглашайся, Настя! Ты не думай, я не просто так прошу отдать, я заплачу. Сколько ты хочешь за девочку?

Я почувствовала, как внутри закипает гнев, распирает тело, питает силой мышцы и заставляет подняться и расправить плечи, закрывая собой дочь от собственнического взгляда женщины.

— Ее. Зовут. Алиса. — четко повторила я, выделяя каждое слово. — И нет, я не отдам вам ребенка. Это моя дочь и жить она будет со мной. Насчёт любви не беспокойтесь — никто ее не будет любить больше меня.

— Не забывай — ее отец Денис, и он имеет на дочь такие же права.

Прозвучало угрожающе, но я знала, что на это ответить.

— У Дениса новая жизнь, новая любовь. И еще будут дети. Зачем ему ребенок от прежних отношений? Он никогда не видел Алису… Он, вообще, знает о ней или вы не сказали?

* * *

Реакция тети Марины показала однозначно — Денис, скорее всего, о дочери ни слухом ни духом, но женщину это нисколько не волновало. Она просто отмахнулась от моего вопроса и скомандовала переместиться в дом.

На улице заметно похолодало, Алиска одета легко, по-летнему, поэтому я не спорила, хотя вся эта ситуация очень нервировала. В доме было … никак. Стерильно чисто, свежо и голо. Сразу видно — его подготовили к продаже, и хозяева тут не живут.

Любознательная и жадная до новых впечатлений Алиска пробежалась по комнатам, все исследовала и вернулась ко мне озадаченной. Походила кругами, повздыхала, после чего прямо спросила:

— А мы скоро домой?

Я развела руками и посмотрела на нахмурившуюся тетю Марину. Алиса тоже развернулась лицом к ней, поняв, от кого нужно требовать ответ.

Мама Дениса не ожидала такой подставы и точно рассчитывала, что с ребенком буду объясняться я, но что мне сказать дочери, если сама ничего не знаю и не понимаю, кроме полной солидарности с малышкой в желании оказаться в доме Любови Георгиевны.

Поэтому тете Марине пришлось выкручиваться самой. Заодно и я с интересом послушала о ее планах.

— Сегодня мы будем ночевать здесь. А завтра поедем в интересное место, ко мне в гости! — преувеличенно радостно объявила женщина, которой совершенно не подходил этот восторг и в ее исполнении звучал так неискренне, что даже ребенок не поверил.

— Зачем? — бесхитростно спросила Алиса и добавила, испортив биологической бабушке настроение: — Я хочу к бабе Любе, к Сергею и Алексу… Ма, поехали домой? Тут скучно..

Тетя Марина с жаром принялась убеждать Алису, что нам совершенно не скучно, а очень даже весело, и развела суету — погнала молчаливых охранников в машину за пакетами с едой и игрушками, после чего попыталась развлечь Алису рисованием и альбомом с наклейками. Малышка вежливо поиграла со странной тетей, а потом опять спросила у меня, когда мы поедем домой, чем вызвала раздражение у бабушки, которая никак не могла найти подход к ней.

Через час Алиса окончательно скисла и закапризничала, начала сонно тереть глаза, но при попытке уложить ее спать, выдала такую реакцию, от которой у ее бабушки чуть инфаркт не приключился.

У моей малышки опять разболелась голова, и дочь начала жаловаться на рычание и вой вокруг и внутри себя. В какой-то момент она даже стукнула себя кулачком по лбу, лишь бы этот вой прекратился. Не помогло, и новая волна детского плача понеслась эхом по пустому дому.

— Что это с ней? — совершенно круглые от ужаса глаза уставились на меня, но теперь пришла моя очередь отмахиваться от каких-либо объяснений.

Я и сама не понимала потребности дочери в Сергее и его ответной жадности к ней, и как, спрашивается, я должна была донести до матери Дениса эту информацию?

Она не видела того, что видела я, и понятия не имела о существовании оборотней, поэтому и разговоры с ней не принесут никакого толка.

Зато я могла попытаться переломить ситуацию в свою пользу.

— Нам срочно нужно домой, там Алисино лекарство. — Подхватив дочь на руки, я почти побежала к двери.

— Ты родила больного ребенка! — ужаснулись тетя Марина, но засеменила следом и даже помогла открыть дверь. — Семён, мы едем в больницу!

— Не нужно в больницу, там ничем не помогут. Лекарство у нас дома. — Я старалась говорить твердо, но у мегеры по имени Марина имелось свое четкое мнение и переубедить ее не получилось.

— Семен, в ближайшую больницу. И побыстрее! — Отдав приказ, она погладила плачущую Алису по ножке, поправила съехавший носок и участливо засюсюкала: — Ничего-ничего, моя маленькая, моя сладенькая, сейчас тебя полечат, таблеточку дадут и все пройдет.

Я выругалась про себя, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, чтобы не пугать ребенка. Алиска и так жалась испуганным воробушком и постанывала от накатывающей боли, а я никак не могла ей помочь и чувствовала себя от этого гадко.

Ещё мне требовалось время для обдумывания, но, как назло, в голову ничего толкового не лезло. Попросить открыть окно и прокричать в него призыв о помощи? Не годится… Скрутят раньше, чем кто-нибудь услышит меня. А что, если… Точно! Нужно попросить помощи у персонала больницы. Подать знак, шепнуть на ухо, передать записку, попросить позвонить. Вариантов масса.

Но удобный случай предоставился раньше.

Полной неожиданностью для наших похитителей стала остановка на посту ГИБДД. Хотя это логично — к автомобилям с номерами других регионов всегда повышенное внимание.

Пока водитель готовил документы, я, не раздумывая, дернула ручку двери и почти вывалилась на обочину дороги, чем привлекла внимание двух сотрудников в форме.

— Настя, что ты творишь, вернись в машину! — зашипела тетя Марина. — Девочке нужна помощь.

— Нужна, но не ваша, — я отступила дальше, нервно улыбнулась стражам дорожного порядка, и огляделась.

Пост ГИБДД располагался у четырехполосного моста через реку, по берегам которой рос густой лес, и сейчас, в почти полной темноте, плотные заросли показались мне более предпочтительными, чем общество “свекрови”.

— У вас все нормально? — один из представителей закона положил руку на поясную кобуру, и желание оказаться в лесу усилилось во сто крат — сработал триггер на мясорубку “правосудия”, куда меня затянуло три года назад.

— Все хорошо, ребенку нужно “в кустики”. - дрогнувшим голосом выдала я первое, что пришло в голову и ринулась через канаву, к счастью — сухую, в лес.

— Я провожу, — второй охранник хлопнул дверью, раздались другие голоса, но я уже не прислушивалась — бежала.

* * *

Хотя, бежала — это громко сказано.

В почти полной темноте, которая под покровом прибрежного лиственного леса окружала непроглядной пеленой, с ребенком на руках передвигаться получалось кое-как.

Легче стало, когда под ногами оказалась натоптанная и более-менее ровная тропа, и мне больше не пришлось балансировать по мягкому лесному ковру из прошлогодней опавшей листвы и мелкого растительного мусора.

Изначально я не планировала уходить далеко от дороги и поста ДПС. Гулять с малышкой по сырому и холодному от наползающего с реки тумана лесу — удовольствие то ещё. Не для моей душевной организации занятие. Под каждым кустом чудилась опасность, туманные тени казались живыми и, опять же, несущими угрозу. И за Алиску, конечно, страшно, — маленькая, беззащитная. А ну как упаду, ногу подверну или ещё чего серьезнее, и куда она?

В общем, тревог хватало, поэтому я не торопилась уходить далеко, шла вдоль автомобильной дороги и успокаивала себя тем, что до цивилизации рукой подать. Вон она, светит через молодой подлесок придорожными фонарями и фарами проезжающих машин.

Но упорный охранник “тети” Марины, уж не знаю Семён ли это был или второй, имя которого осталось для меня тайной, ищейкой шел за нами и заставлял двигаться вперёд все дальше, пока не вынудил свернуть на одно из ответвлений от основной тропы.

Теперь идти приходилось ещё осторожнее — дорожка сузилась и превратилась в гораздо более неровную из-за выползающих на поверхность земли узловатых корней плетущегося растения, и, вместе с этим, стало ещё темнее, — пропали последние проблески света от фонарей и машин.

Зато я, кажется, избавилась от преследования — шаги охранника стихли в тумане и спину перестало сводить от постоянного ожидания нападения.

Алиса все время нашего блуждания спокойно сидела на руках, уложив голову на плечо и обняв меня за плечи.

К удивлению, в темноте она ориентировалась гораздо лучше меня и шепотом предупреждала о нависающих над тропинкой толстых ветках или каких-то препятствиях на пути.

— Мамочка, осторожно, не упади, — опять махнула рукой Алиса куда-то вниз, а я, только подойдя вплотную и буквально наткнувшись на преграду, заметила упавшее на дорожку дерево.

— Спасибо, Лис. И как ты заметила его? Темно же… — я ощупала рукой шершавый ствол, убедилась, что он сухой, ровный и чистый, после чего усадила малышку на него и сама присела — устала от незапланированной прогулки и напряжения.

— Так видно же, — беспечно ответила дочь, поболтала ногами и с любопытством заозиралась, словно и правда что-то видела вокруг.

Я же даже ее движения скорее угадывала, чем различала, но выяснять у Алисы ничего не стала, не до того. Требовалось обдумать наше положение и решить, как действовать дальше.

Интересно, долго нас будут искать? Скорее всего, машина уже отъехала от поста, не будут же они торчать там и вызывать вопросы у правоохранителей? И так привлекли к себе внимание… Кажется мне — ждут они нас ниже по течению. Тогда единственно верным будет вернуться назад, пройти под мостом по берегу и выбраться с другой стороны. Вряд ли мои похитители решатся крутиться взад-вперед перед постом ГИБДД, но, даже если для них это не проблема, я им ее устрою.

“Гуляние” по лесу с малолетним ребенком придало решимости при необходимости поднять шум, и теперь мне ничто не помешает закричать и устроить скандал, в общем, — любым способом оказаться в центре внимания людей в форме. Ничего, как-нибудь выкрутимся, должно же нам когда-нибудь повезти.

Алиса завозилась, перекинула ногу через бревно, усевшись на нем на манер наездницы, и замерла так, спиной ко мне, лицом к зарослям чего-то пышно-колючего. Колючесть я, кстати, определила на ощупь, а пышность угадывалась на фоне светлого от взошедшей луны неба.

— Дочь, что там? — сосредоточенность малышки навела на фантазии о медведях, волках и прочем зубастом зверьё. Я успокаивала себя тем, что вряд ли что-то крупное и хищное водится в черте города, но богатому воображению до разумных доводов дела, как известно, никакого.

— Не знаю пока.

Вот это “пока” совсем не добавило бодрости, особенно, когда к нему добавились звуки.

За кустом затрещало, словно кто-то пытался влезть в самую гущу колючего сплетения с обратной стороны, хрустнула ветка слева от нас, потом справа, и вот уже пышное растение затряслось, заныло потревоженной древесиной.

Я рывком подтянула Алису к себе, и более ничего предпринять не успела — нас начали окружать люди, мужчины.

Один, второй, третий, четвертый… Сколько же их, что им нужно от нас?

За неполную минуту небольшой пятачок оказался переполнен незнакомцами, Алиса в моих удушающих объятиях начала попискивать, а я непонятно каким чудом отползла спиной вперёд по стволу и прижалась к другому дереву, растущему у тропы.

— Кто тут у нас? — Сверху навис, а потом и склонился над нами невероятных размеров мужчина. Его голос излучал дружелюбное веселье, но мною оно не воспринималось. Слишком пугало это нашествие великанов. — Девчонки, вы не заблудились? Не страшно одним в лесу?

— Уходи! Ты пугаешь маму! — неожиданно сердито рыкнула Алиса откуда-то из-под мышки, чем удивила не только меня, но и великана.

— Ух, какой зубастый волчонок. Тебе папка не говорил, что рычать на незнакомых дяденек нехорошо?

— Отстань, — сверкнула глазами моя хулиганка и сопроводила выпад движением крохотного кулачка.

Мужчины дружно засмеялись, великан наклонился ниже и неожиданно понюхал нас, чем напомнил Алекса и его брата. Неужели эти здоровяки тоже оборотни?

— Дочка Давыдова что-ли? — спросил у меня нахал, чем вызвал неприязнь и желание спрятать от любопытного носа Алису и себя заодно.

— Это моя дочь.

— Ну да, ну да… — неприятно усмехнулся мужчина и, повернувшись боком, позвал: — Лех, иди сюда, посмотри, что скажешь?

За спиной великана вырос второй такой же, и сразу сунулся к нам.

— Сто процентов, — заявил авторитетно и протянул лапищу к моей малышке. — Только откуда у него ребенок взялся? Он же…

Этого я стерпеть уже не могла. В одно движение переместила Алису себе за спину, схватила с земли давно нащупанную палку и врезала по наглой морде, отчего все вокруг опять засмеялись. Морда охнула, но, как мне показалось, не от боли, а от неожиданности.

— Ты чего дерешься? — обиженно прогудел он, потёр скулу, а великан подначил:

— Да уж, Алексей Николаевич, получил ты откуда не ждали. Стареешь, дружище. Может, на пенсию пора, а, начальник охраны? Дорогу молодым, да?

Над микроскопической поляной грохнул многоголосый хохот, даже Алиска хихикнула, и я, застигнутая общей реакцией, тоже против воли улыбнулась. Раз здоровяк засмеялся, а не напал в ответ на мою неумелую попытку ударить его, значит, не все так плохо, верно?