Глава 13

Алекс

Как так получилось, а?

Вроде, все быстро делали, — службы, поднятые отцом по тревоге, молниеносно отчитывались и указывали направление поисков; сами Алекс, Сергей, отец и пара бет перерывали город и отрабатывали наводки, но, когда наступил тот самый час икс, на город уже опустилась ночь. И куда утекло время?

— Мы точно ничего не упускаем? — Серый не мог усидеть на месте, постоянно ерзал и бесконтрольно отращивал волчьи когти — свидетельство беспокойства зверя. Несколько часов подряд волк Сергея звал дочь по ментальной связи, но девочка была еще слишком мала и ее крохотная волчица не умела переговариваться с отцом, этому ей предстояло научиться.

Алекс тоже не мог назвать себя спокойным, но на фоне брата казался образцом сдержанности.

— Точно, — коротко ответил Серому.

Брата такой “диалог” не устроил.

— А этот… Смирнов, как думаешь, ему можно доверять? Он давно не в стае..

— И что с того? Оборотень всегда остаётся оборотнем, Олег нормальный мужик, не раз нас выручал, да ты и сам знаешь. С чего, вдруг, недоверие?

Серый отвернулся к окну, оставив вопрос без ответа, но Алекс его и не ждал, — знал, что наседал с расспросами брат просто так, чтобы заполнить напряжённую тишину, занять время пути от дома, где держали Настю с малышкой до поста ГИБДД, откуда десять минут назад скинули видео с регистратора патрульной машины.

На нем хорошо было видно, как из остановленного для проверки BMW на обочину буквально вывалилась испуганная Настя с Алисой на руках и метнулась в лес.

— Это же Борисовских территория? — Серый внимательно изучал мелькающие за окном деревья. — Их предупредили?

— Отец должен был позвонить альфе.

Алекс не стал заострять внимание брата на том, что до патрулей, скорее всего, не сразу дойдет информация о беглянках в их лесу, так как в обход обычно шли налегке, без телефонов и лишней амуниции, чтобы быстро обернуться при необходимости.

Да, в черте города часто патрулировали в человеческом обличье — береглись от случайного попадания на камеры или на глаза свидетелей. Разговоров о волках потом будет не на один год.

Машину бросили с другой стороны дороги, не доезжая до поста метров триста. Место выбрали уединенное и темное, чтобы можно было вернуться без одежды в случае экстренного оборота.

Пока выходили и изучали обстановку, брякнуло сигналом сообщение от отца. Он с бетами тоже где-то тут, неподалеку, нашел машину в которой увезли девочек. В салоне только скандальная женщина, ни мужчин, ни Насти с Алисой нет. Отец вызвал к машине Олега с коллегами, те обещали быть через двадцать минут.

Алекс с Сергеем решили не ехать к отцу, а сразу идти в лес на поиски потеряшек. Троих оборотней за глаза хватит для устрашения и допроса похитительницы, а вот девчонок нужно ещё отыскать.

В лесу пахло всяким разным, чем только может пахнуть городской лесопарк. Лежалым мусором, людьми, мелким зверьём и … оборотнями. Чужими половозрелыми самцами, прошедшими здесь совсем недавно и оставившими еще теплый тестостероновый запах.

Сергей зло оскалился, Алекса же запах самцов из стаи соседей привел к катастрофе. Его самоконтроль в первые же секунды затрещал по швам, волк внутри чуть не разорвал без спроса человеческое тело, чтобы кинуться по следам вероятных соперников. Легко было себя держать в руках на своей территории, в родном поселке, где с гуляющей без метки Настей контактировали только родственники, а остальные члены стаи благоразумно держались на расстоянии и не нервировали волка. Здесь же, на чужой земле, где каждый шаг требовал согласования с альфой-соседом, лесные тропы были истоптаны незнакомыми оборотнями, а воздух пропитан их запахом, Алексу пришлось очень тяжело.

Сознание затопили непрошенные мысли, ревнивая ярость залила рыжей пеленой глаза, одежда затрещала по швам, и вот уже не человек, а зверь, ведомый инстинктами, несется по узкой тропе.

Запах Насти обжёг носоглотку, мощно и густо ворвавшись с очередным вдохом, а сразу за ним по сердцу полоснуло ее испугом и отчаянием, отчего зверь зарычал и прибавил ходу. В голове билось желание спасти, защитить, успокоить. И разорвать каждого, причастного к нападению на пару.

Мужские голоса совсем близко, смех, бесячие выкрики и улюлюканье. Зверь чуть не сошел с ума от нарисованной мощным гормональным всплеском картины, одним прыжком перемахнул через заросли кустарника, приземлился на спины сразу двух оборотней, сбив их с ног, и кинулся в драку.

Он оттеснил мужчин от Насти с Алисой и больше не позволил приблизиться к ним ни на миллиметр. Даже когда большая часть чужаков обернулась волками и обступила его. И когда в плечо болезненной хваткой впились острые зубы. И когда удар в грудь чуть не отправил в глубокий нокаут.

Алекс стоял насмерть, был готов убивать сам или без колебания отдать свою жизнь, но не подпустить оборотней к своей женщине. Дыхание рвало хрипами лёгкие, кровь кипела адреналином, когти поднимали лесной дерн, превращая землю в пашню. Алекса накрыло инстинктом защитника, он рвал, метал и кидался на любую движущуюся цель, пока не понял — на него больше никто не нападает.

Проморгавшись, он увидел Серого, натягивающего футболку отца на манер юбки, и самого отца, что-то объясняющего … Борисову, альфе здешних мест.

Михаил хмурился и по очереди рассматривал Алекса и Настю за его спиной, и, если себя Алекс позволял сверлить взглядом, то от чужого внимания к девушке опять начинал злиться и рычать.

— Успокойся уже! Никто на твою пару не претендует! — повысил голос Борисов и раздражённо махнул рукой, приказывая своим людям убраться с поляны.

* * *

Настя

Я узнала его сразу, в ту же секунду, как громадное тело волка приземлилось на спины смеющихся мужчин. Пусть освещения не хватало и серебристый свет луны искажал картину, но глаза все равно различали каждое смазанное от немыслимой скорости боя движение, а сердце рвалось в клочья от вида отчаянно защищающего нас с Алисой зверя.

Видела я и второго волка, выскочившего следом за Алексом, но остановленного пришлыми. Лохматая громадина поднялась на задние лапы и неуловимо для моих глаз перетекла в человеческую форму. Просто — раз! — и на месте волка уже стоит Сергей, а откуда-то взявшийся Виктор стягивает с себя футболку и протягивает сыну.

Все происходило настолько быстро, что я не успевала реагировать и только судорожно, до ломоты в пальцах, стискивала в объятиях Алису. Я пыталась заставить дочь отвернуться и не смотреть, боялась, что малышка испугается, но ей было все нипочём, и никаким страхом тут и не пахло, словно она каждый день наблюдала за кровавыми боями.

Когда все закончилось и чужаки отступили, Алиса первая помчалась к нашим спасителям — от души обняла и, кажется, расцеловала потрепанного волка Алекса, затем с радостным воплем повисла на Сергее и больше от него не отлипала, несмотря на мои тщетные уговоры не приставать к “дяде”.

Впрочем, сильно я не настаивала и с большим облегчением приняла помощь Сергея, — с появлением мужчин пришло осознание того, насколько сильно я вымоталась. Ноги просто не держали, руки тоже подрагивали, про моральное состояние лучше и не заикаться.

Внутреннюю опустошенность разбавляло лишь беспокойство об Алексе. На темной шерсти, да еще и в темноте я не видела ран и крови, но зверь двигался, припадая на переднюю лапу, и в целом выглядел потрёпанным, что не удивительно — бой сразу с двумя противниками не мог быть лёгким.

— Почему он не оборачивается? — тихо спросила у Виктора, пока мы узкими тропами выбирались в цивилизацию.

— У машины обернется, здесь нет для него одежды, — пояснил отец парней, и вскоре появилась возможность убедиться в его правоте.

Как только мы оказались возле машины, Виктор открыл багажник, достал пару свертков, а я предусмотрительно отвернулась, предварительно забрав у Сергея дремлющую дочь.

Обжигающие ладони обняли за талию со спины, прижали к не менее горячему телу и дали понять, насколько обо мне волновался их обладатель. И ещё я обнаружила, что страшно замёрзла в сыром весеннем лесу, и мне невыносимо приятно греться возле этого большого и сильного тела, от которого вместе с теплом в меня перетекало нечто большее — глубокое, чувственное и оберегающее.

— Пора ехать, — Сергей сел за руль, Виктор на переднее сидение, а мы с Алексом и Алисой разместились на широком заднем диванчике.

Всю дорогу Алекс не выпускал нас из объятий, чудесным образом умудряясь согревать и питать своим жаром и энергией, дарить чувство защищённости и сладкий покой моему уставшему телу и истерзанной страхом душе.

Рядом с ним было так хорошо, что я невольно размечталась о том, что, кажется, совсем не против и дальше пользоваться этим источником разнопланового тепла.

Алиса крепко уснула, убаюканная мерным покачиванием автомобиля, и проспала до самого дома Любови Георгиевны. Не проснулась она и когда Сергей осторожно взял ее на руки и отнес в дом, а я искренне порадовалась за малютку. Пусть хорошо отдохнёт и выспится, мне сегодня вряд ли светит сон.

Донельзя взволнованная и пахнущая успокоительными каплями Любовь Георгиевна долго обнимала меня, плакала и пыталась расспросить о произошедшем прямо на пороге, где встретила нас. Рядом с ней стояла, мягко улыбаясь и внимательно рассматривая меня, по всей видимости, ее дочь Полина. Миловидная и чуточку округлая, она мне сразу понравилась, хотя и была совсем незнакома. Бывает так — видишь человека впервые и сразу понимаешь все о нем, и знаешь — вы обязательно подружитесь, вы сошлись энергиями на молекулярном или, если хотите, духовном уровне.

Увидев Алису на руках Сергея, Полина приглушённо ахнула и сразу захлопотала, засуетилась, заблестела подозрительно глазами. Это слезы?

— Не беспокойтесь, с ней все хорошо, заснула. Поздно уже… — поспешила заверить я чувствительную женщину, но Полина закусила губу, теперь уже точно заплакала, и, пряча взгляд, ушла следом за Сергеем.

Суета и мельтешение закончились не скоро.

Первым делом Любовь Георгиевна занялась Алексом, у которого, к моему ужасу, оказалось прокушено плечо и сломано ребро. И это не считая других более мелких ран.

В обморок я не упала только благодаря заверению его родных, что повреждения ерундовые, не стоит и беспокоиться о том, чего через два дня не найдешь.

Самому Алексу я, может, и не поверила бы, но его отец же не будет обманывать? Даже мама Полина, которая невероятно расчувствовалась при виде спящего ребенка, не особо отреагировала на сына-подранка. Просто помогла Любовь Георгиевне промыть раны, потом грудь Алекса стянули простыней и на этом с медицинской помощью было покончено.

Ужинали поздно и без особого аппетита. Я ограничилась зелёным чаем, который едва ли отпила — в горле словно ком стоял, спазм не давал ни есть ни пить.

А вот говорить пришлось много. Вопросами Виктор закидал по макушку, а Сергей еще добавил от себя. Только Алекс не участвовал в перекрестном допросе, сидел молча и поглаживал мои пальцы. Поддерживал.

— Я правильно понял, — после тяжелой паузы Сергей заговорил таким голосом, от которого голова сама собой втянулась в плечи, — твоя бывшая свекровь хотела выкупить у тебя Алису? Нашу Алису?!!

— Правильно, — нехотя ответила я и сразу же уточнила. — Только никакая она мне не свекровь. Она мама отца Алисы, бабушка, получается. И я ей сразу указала направление, куда ей следует идти со своим предложением. Алиса только моя, пусть и не мечтают забрать мою девочку!

* * *

После моих слов за столом повисло напряжённое молчание, я даже подумала, что ляпнула что-то не то, хотя ничего такого и не сказала. Это же так естественно — защитить своего ребенка, правда?

Почему тогда взглядом Сергея можно убивать врагов, а вся семья смотрит на него так, словно готовится к чему-то плохому с его стороны?

— Мама… — закапризничала со сна из нашей комнаты Алиса, и дружная толпа собралась разом ринуться к сонному ребенку, но Виктор тактично напомнил, что звали только маму.

Сергея, кстати, слова отца не остановили, и он втиснулся в приоткрытую дверь следом за мной, да ещё и подтолкнул, чтобы ускорить процесс моего и так быстрого передвижения. Нет, ну какой все-таки грубый этот волчара!

Раздражение вспыхнуло и тут же пропало, стоило только дочери обнять меня.

— Что случилось, ягодка моя? — быстрыми поцелуями покрыла влажноватый лоб Алисы, погладила по плечикам-коленкам, покачала на руках. — Сон плохой?

— Да, — хныкнула малышка. — Мне страшно…

— Ничего-ничего… все хорошо, это просто сон, это не по-настоящему… Я рядом, я с тобой.

Алиса попросила лечь с ней, обняла крепко-крепко, прижалась всем телом и засопела горячо в шею. Заснула. Я продолжила машинально поглаживать дочь по худенькой спинке и привычно напевать песню про “ложкой снег мешая, ночь идёт большая”.

Сергей молча сидел в кресле и, похоже, не собирался возвращаться к семье. Я же полностью растворилась в сонной неге комнаты, пригрелась в постели и тоже не захотела вставать.

Уже засыпая, подумала, что этот Сергей всё-таки до ужаса странный. Зачем он тут сидит? Что хочет понять и высмотреть в нас с Алисой? Полчаса назад за столом убивал взглядом, а сейчас как бы не лопнул от умиления. Говорю же — странный…

Утро наступило раньше, чем я успела отдохнуть. Алиса, судя по виду и настроению, тоже чувствовала себя неважно. Ну что же, у каждого бывает утро, когда “никому не здрасьте”.

Насупленную малышку не обрадовало появление обычно любимого Сергея, и большой мужчина невероятно растерялся от сурового приема. Он попытался завлечь Алису конструктором, в который они позавчера с упоением вместе играли, предложил покачаться на качелях или погулять, получил на все упрямый отказ и благоразумно отчалил от нас, правда, ненадолго.

После завтрака вся семья сплотилась в неуемном желании непременно развеселить и развлечь раздраженную маленькую девочку. Я прекрасно знала характер своей девочки, как и то, что эти танцы с бубном вокруг нее только вредят и затягивают приступ дурного настроения, о чем и пыталась предупредить домочадцев, но кто бы меня послушал.

Любовь Георгиевна, ее дочь Полина и, конечно, Сергей продолжали наседать каждый по-своему — женщины старались накормить Алису вкусненьким, Сергей предлагал развлечения, и, в конце концов, их непрерывное квохтанье спровоцировало детскую истерику. Не часто, но такое бывало у Лисёнка, поэтому, я хоть и расстроилась, но не испугалась, чего нельзя сказать об остальных.

Пока все пребывали в растерянности, я схватила дочь в охапку и вынесла во двор, на воздух, быстро прошла мимо вскинувших головы Алекса и Виктора, занимающихся установкой бассейна, открыла калитку и уже там, на улице, опустила брыкающуюся дочь на землю.

Все, теперь только время и спокойная обстановка исправят то, что натворили взрослые. Я их не винила, истерика случилась бы в любом случае, это я поняла сразу, едва взглянула утром на хмурую дочь. Участие семьи Алекса лишь ускорило неизбежную вспышку. Теперь только ждать и пытаться не сорваться самой.

Первые пять минут Алиса капризничала так, что общаться с ней не представлялось возможным. Не хочу туда, не хочу сюда, ничего не хочу, жарко, холодно, ветер, мухи, все плохо-плохо-плохо. Не ребенок, а вредная пиявка из мультика про Лунтика.

Легче стало, когда мы с воем, причитаниями и пинанием камешков добрели до мелкой речушки, почти ручья, где и застряли надолго. Алисе неожиданно понравилось на берегу, ну а мне понравилась тишина и постепенно улучшающееся настроение малышки.

Я присела на широкий пенек, оставшийся от когда-то росшего у воды тополя, Алиса увлеченно занялась своими важными делами — собирательством речных богатств и строительством плотины.

Птицы, потревоженные нашим появлением, успокоились и снова затренькали, из кустов высунулась и тут же пропала остроносая мордочка ежа. Почти обеденное солнце здорово припекало, грело землю и воду, нас с Алисой и все вокруг. Хорошо..

Приближение Алекса я почувствовала издалека. И нет, это не у меня супер чувствительный слух, это Алекс шел размашисто и открыто, не таясь и не стараясь ступать тише.

Хруст мелкой прибрежной гальки услышала и Алиса. Повернулась, посмотрела не очень приветливо на нарушителя нашего уединения, но ничего не сказала и вернулась к своему занятию.

Слава детским психологам, пишущим полезные книги, — кризис миновал, теперь все должно быть хорошо.

— Привет, — возле моего пенька приземлился другой, пошире и повыше, и сверху на него уселся Алекс.

— Привет, — я только вздохнула, представив, какой этот кусок древесины тяжелый, и отвела глаза.

Откуда-то появилась мимолётное видение того, как Алекс так же легко швыряет меня с высоты своего роста на кровать и медленно склоняется.

В горле перехватило от увиденного, и, хоть я тут же отбросила странные мысли, возникшее напряжение осело внутри сладким комом и… Чем-то я себя выдала. Алекс шумно вдохнул, а выдохнуть, кажется, забыл. Так и замер каменным изваянием. Воздух задрожал и сгустился, отчего и у меня немедленно начались проблемы с дыханием.

* * *

Это так странно — вновь ощутить себя живой и чувствующей женщиной. Давно забытое томление, на долгие почти четыре года вытесненное в глубины подсознания, вдруг решило заявить о себе. Да как!

Первое видение было лишь началом, а вот те, что пришли в одуревшую от гормонов голову после, заставили поволноваться и покраснеть, как влюбленную школьницу. Напряжённое молчание такого близкого Алекса, которого я буквально ощущала кожей, не способствовало спокойствию. Еще и казалось, что он чувствует все то же, что и я, и от этого становилось и страшно и предвкушающе-сладко. Бред какой-то.

Алекс откашлялся, поднял с земли длинный гибкий прутик и принялся скручивать его кольцом, поглядывая при этом то на меня, то на Алиску.

— Ей, вроде, получше, — то ли спросил, то ли констатировал он, и я с готовностью ухватилась за возможность поговорить, чтобы разогнать неловкость.

— Да, Алиса в порядке. Вчера был тяжёлый день, она сильно устала. У детей такое бывает… Не сильно там родня испугалась ее концерта?

Я постаралась придать голосу весёлости, чтобы ещё больше разрядить обстановку, и Алекс меня поддержал.

— Испугались? Я тебя умоляю… Через маму с бабушкой прошли все дети семьи, их истерикой не проймешь. Вот Серый озадачился, это да, но мама ему уже все объяснила.

Я кивнула, а Алекс, вдруг, вернул ушедшую было неловкость одним заданным серьезным тоном вопросом:

— А ты… сама как? — он неожиданно сгреб мои дрогнувшие пальцы в свои и накрыл сверху ладонью другой руки, ещё и погладил, отчего из головы выдуло все мысли. Осталось только ощущение горячего прикосновения и этого самого поглаживания. — После вчерашнего… Сильно… испугалась?

Удивительно, насколько тщательно этот большой и суровый на вид мужчина подбирал слова и с каким трудом их произносил, словно не это он хотел сказать, а что-то совершенно другое.

Но мне ли его судить, когда сама едва могла связать два слова и не бекать бестолковой козой, всем своим существом сосредоточившись на обжигающем прикосновении?

И все же я смогла, пусть не сразу, но ответила.

— Нет, не сильно. Испугалась, конечно, но не за себя даже, за Алису. Очень паршиво чувствовать себя беспомощной, знать, что сопротивляться толком не можешь, да и убежать вряд ли получится с ней на руках.

Горячие пальцы сжались сильнее, выражая поддержку, и я вспомнила кое-что.

— Знаешь, что ещё удивительно? Я не сильно боялась, так как была уверена — вы с Сергеем обязательно найдете нас и придёте на помощь. Странно, да?

— Ничего странного, — губы Алекса дрогнули в довольной улыбке, глаза заблестели. — Это как раз правильно — рассчитывать на защиту своего самца, своей пары.

Да, звучала формулировка не очень, но, в целом, вроде, верно, поэтому я опять кивнула. Нужно срочно брать себя в руки, иначе я скоро превращусь в китайского болванчика, способного только мышцы шеи разминать, а никак не вести связный диалог.

Со стороны реки раздался всплеск, а сразу за ним — тонкий детский вскрик, и, прежде чем я успела что-то предпринять, Алекс метнулся смазанной тенью и выудил верещащую Алису из воды.

Хорошо, что речка была мелкой, дочь только промочила ноги и испугалась холода, а вот я чуть сердечный приступ не заработала.

— Алисонька, ну как же так?! Маленькая моя, что ж ты себя не бережешь?! — Я быстро ощупала худенькие ручки и ножки, убедилась, что все в порядке, сняла с дочери мокрые сандалии и носки, после чего Алекс взял малышку на руки и мы медленно тронулись в обратный путь.

— С ней все хорошо, не волнуйся. Она просто немного промокла. — Алекс заметил мои беспокойные взгляды на дочь и поспешил успокоить.

Если бы это ещё так работало. С самого рождения Алисы я страшно переживала о любом ее недомогании, и ничьи уверения не могли меня убедить меньше волноваться, о чем я и решила рассказать Алексу.

— Ничего не могу с собой поделать… Сердце останавливается от страха за нее, хоть ничего действительно серьезного и не случалось. Мне кажется, я не переживу, если что-то произойдет с моей девочкой.

Алекс посмотрел так серьезно и странно, но ничего не сказал, и до самого дома мы шли молча, думая каждый о своем.