Глава 18

— Куда они делись? — Сложно совладать с дрожащим голосом, когда вокруг происходит такое, очень сложно, но я старалась.

— Я не знаю, — Алекс поцеловал лоб крепко спящей Алисы и обнюхал маленькую голову, уютно лежащую на его плече.

В каждом движении — забота и тревога за мою малютку, и от этого на сердце теплее.

Беглый опрос показал, что никто из оставшихся на берегу реки не может ответить на простой вопрос — где сейчас Сергей и остальные?

Даже Зема, водившая близкое знакомство и с девушками, и со старшей ведьмой, ничем не помогла. Она вообще ничего не знала про таинственный Аэран, а вот отцы-оборотни, кажется, знали, но всячески отрицали это.

По дороге в лагерь Алекс подошел к отцу и о чем-то с ним поговорил, но тот только развел руками и помотал головой.

— Ничего не сказал? — уточнила я у вернувшегося Алекса.

— Ничего, что бы нам помогло прояснить ситуацию. — Алекс поправил руку Алисы, уложил удобнее на своей груди. — Он слышал само название Аэран, но считал его вымышленным местом, чем-то вроде тридесятого царства. Название есть, а самого места нет, понимаешь?

Я понимала. Как понимала и то, что рано или поздно Алиса проснется и начнет искать Сергея, а он у нас, оказывается, в тридесятом царстве.

Рука машинально потянулась к телефону. Я выбрала последний номер из журнала звонков, нажала на вызов.

Абонент не абонент. В принципе, ожидаемо, особенно, если признать мою версию о другом мире состоятельной.

Зема, шагающая впереди, тоже сердилась на свой телефон, а ещё на парня в голубых джинсах, который, вроде бы ничего не делал, но, выходит, все же делал, раз девушка раздражённо огрызалась в его сторону.

В лагере уже кипела жизнь, но настроения витали непонятные. Девушки из пятого корпуса не танцевали и не медитировали, они просто потерянно бродили по главной площади, негромко переговаривались. Некоторые смотрели на часы.

Парни тоже кучковались и обсуждали новости, хотя часть из них уже принялась за работу — из клуба доносился звук работающей дрели, в соседнем корпусе стучал молоток.

Возле клуба нас догнал немного запыхавшийся парень из тех, кто вчера был с Оскаром.

— Альфа, — переведя дыхание, он обратился к отцу Оскара, — я с проходной, там все в отключке.

— Что с ними?! Живы? Ранены?!

— Живы, но лежат… Я пытался привести их в чувство, но… — парень замялся, — такое впечатление, что они просто спят. Очень крепко спят..

Я вспомнила, как встретила Бонифацию ранним утром на дорожке лагеря. Выходит, это ее рук дело? Иначе бы она не гуляла в одиночестве по охраняемой территории.

— Ненавижу ведьм! — выругался отец Оскара, чьи догадки совпали с моими, и вместе с парнем, принесшим весть, отправился к проходной, где сладко спали охранники.

Не знаю, как скоро удалось добудиться оборотней, а Алиса проспала до полдника.

К этому времени девушки из пятого корпуса уехали на заказанном из города автобусе. Уезжали тихо и мирно все, кроме Земы. По словам Алекса, который вышел проконтролировать отъезд и проверить, не остался ли кто из чужаков в лагере, Зема опять сцепилась с Асланом, и на этот раз там чуть не дошло до драки. Разъяренную девицу пришлось насильно усаживать в автобус, а Аслана отправлять выгуливать волка и успокаиваться.

— Мам… — тонкий голосок позвал из соседней комнаты, где Алиса спала под присмотром задумчивого Виктора, и я, уже начиная тревожится, поспешила к дочери.

— Лиса, ты как? Выспалась, моя девочка?

— Да… — сонно потянулась под пледом дочь. — А компотик есть? Пить хочу..

— Есть, конечно есть. И компот, и печенье..

Пока дочь перекусывала, я попробовала ещё раз набрать номер Бони, но результат был прежним — абонент не в сети.

Смс о включении телефона пришло через два часа, когда я, испереживавшись, глаз не сводила с грустной Алисы и отслеживала все колебания ее настроения и самочувствия.

Конечно, мы не раз объяснили малышке, что Сережа повез заболевшую фею в самую дальнюю больницу на свете, что это очень далеко, и ехать туда долго.

Но трехлетнему ребенку трудновато понять такие вещи, как далеко и долго, поэтому она каждые десять-двадцать минут спрашивала не скоро ли вернётся Сережа.

Когда пришла смс и сразу же раздался звонок от Бони, я чуть не расплакалась от облегчения.

— Настя, ты звонила? Что-то срочное? Я буквально на пару минут, и снова уйду, мои девочки требуют присмотра.

— Да, конечно, я понимаю, но это действительно срочно! — торопливо начала объяснять я. — Понимаете, моя дочь не может без Сергея. У нее сразу начинает болеть голова и случаются такие тяжёлые приступы… А сейчас Сергей ушел и я не знаю, что делать, Алиса постоянно спрашивает о нем.

Бонифация, слушая меня, точно собиралась — в трубке позвякивало, хрустело и шуршало.

— Настя, я все прекрасно знаю, не волнуйся так. При переходе Сергей чуть не развернулся назад, его сильно тянула связь. Пришлось ослабить… ах, черт!.. — в трубке так грохнуло, что я чуть не подпрыгнула от испуга.

— Боня! Алло! Вы там живы?! Что случилось?

Мои причитания прервал раздасованный голос: — Да все нормально, телефон уронила. О чем я говорила? Ах, да, связь. Я ее ослабила насколько смогла, сильная была привязка, кстати. Теперь у твоей девочки не должна болеть голова, но, если что-то случится, ты сообщи, я поправлю.

— Но она спрашивает о нем… — Новости, с одной стороны, замечательные, но все же я с трудом верила в полное излечение Алисы от увлечения Сергеем.

— Конечно спрашивает, — согласилась Боня. — Скучает. Этого уже никак не поправить, но скучать она теперь будет не больше, чем по любимому родственнику, безо всяких приступов. Все, Настя, не могу больше разговаривать, нужно бежать… Если что — пиши смс, как смогу — отвечу.

— Подождите, а когда Сергей вернётся… — вопрос повис без ответа, Боня сбросила звонок и сразу же механический голос сообщил об отсутствии абонента в сети.

* * *

— Сережа звонил? Я слышала, ты сказала — Сережа. — И когда только успела побросать игрушки и примчаться ко мне?

Глазки-бусинки смотрели жадно, но мне нечем было порадовать дочь.

— Нет, это не он, милая. Тетя Боня звонила.

— Но ты сказала — Сережа!

— Да, мы разговаривали о нем. Тетя Боня рассказала, что Сергей ей очень помогает, без него феи не выздоровеют.

— А он скоро приедет?

— Не знаю. Наверное, нет.

Алиса надулась, спрятала ладошки подмышками, что означало сильную обиду, и пошла жаловаться Алексу на ужасающую несправедливость жизни.

До позднего вечера моя малышка не отлипала от Алекса, и я сделала вывод, что ей так легче переживать разлуку с Сергеем.

Алекс даже сам уложил малышку спать, а после пришел ко мне, на лавочку под окнами клуба.

Над нами раскинулось звёздное небо, уже совсем летнее, глубоко-бархатное, плечи грел теплый плед, и на душе, несмотря на дневные тревоги, было уютно и спокойно.

— Устала? — рука Алекса обняла и притянула к себе, устраивая у теплющей груди, а я улыбнулась, вспомнив, что у этой груди весь день провела Алиска, а теперь вот и я..

Обжигающая рука сползла ниже и перетянула меня на такие же горячие колени. А когда губ коснулось влажное дыхание, пришлось признать — некоторые отличия все же были. Со мной Алекс вел себя совсем иначе.

Впрочем, совсем скоро никаких мыслей в голове не осталось, все вымело жаром поцелуев и теснотой объятий.

Мужчина, на чьих коленях я сидела, вытеснил собой весь окружающий мир. Не осталось ни тревог, ни страхов, ни усталости. Мерцающие потусторонним светом глаза вели за собой и не вызывали сомнений в правильности происходящего.

Алекс хотел меня до дрожи, до прорывающегося сквозь стиснутые зубы рыка, а я не чувствовала сил отказать, да и самого желания прервать это голодное безумие не ощущала.

Пусть у меня не было такой же страстной энергии, я не вела в этом плотском танце, а всего лишь уступала напору и принимала то, что Алекс мне давал, но удовольствие от этого не становилось меньше.

Мужчина, перевернувший мой мир и заслонивший плечами звёздное небо, торжествовал и упивался восторгом, сцеловывал тихие стоны с пересохших губ, временами тревожно замирал и всматривался в мое лицо, чтобы через секунду снова вжать собой в мягкую ткань пледа.

— Невероятная… Моя… — прерываемые рыком слова вместе с моими стонами заполняли тишину летней ночи, и было так хорошо, что хотелось плакать от жгучего ощущения в груди.

Настолько это остро, так невыносимо, ну невыносимо же!!

И я расплакалась от избытка эмоций.

Уже в самом конце, когда особенно громкий рык всё-таки напугал, когда сильные руки стиснули так, что невозможно было сделать вдох, внутри зазвенело и словно что-то лопнуло. И полилось накопившееся напряжение, все до капли вышло горячими внутренними судорогами и моими слезами.

Алекса мои слезы напугали.

— Что случилось, Настя? Больно, да? Прости-прости, Настя… Дурак! Ну какой же я дурак! Не сдержался..

От вины в его ещё недавно пылающих страстью глазах, стало не по себе.

— Нет-нет, все нормально, правда… Мне не больно. Это… не из-за боли, честно. Сама не знаю, почему заплакала.

Объяснить свое состояние словами я не могла. Слишком сложные чувства раздирали душу несколько минут назад, сейчас же и вовсе нечего объяснять — внутри поселилась блаженная пустота.

Алекс недоверчиво всмотрелся в мои честные-пречестные глаза, и, кажется, я убедила его, но извиняться он не перестал.

— Все равно извини. Я не должен был… И так день тяжёлый, ещё и я… Боюсь представить, что ты про меня думаешь.

По мне, это запоздалое раскаяние только портило впечатление, поэтому поддерживать тему я не стала. Протянула руку, положила ладонь на отросшую щетину мужской скулы и слегка погладила.

За что сразу оказалась наказана — Алекс одним движением оказался сверху, накрыл собой и принялся зацеловывать все, до чего дотянулся — лоб, щеки, глаза, губы, руки, которыми я в шутку отбивалась.

В комнату мы вернулись глубокой ночью, все обитатели давно спали. Или делали вид, как Виктор, который при нашем появлении вскочил, сгреб постельное и скрылся в темноте второго этажа.

Глеб, мимо которого мы прокрались на носочках, демонстративно перевернулся на другой бок, и я всерьез начала подозревать, что никто, кажется, не спал.