Глава 2

Натке я ничего не сказала, но она и сама заметила изменения в моем поведении.

— Настька, ты не влюбилась случайно?

Вопрос подруги застал врасплох — от неожиданности и смущения я вздрогнула и чуть не выронила книгу, которую выбрала в библиотеке Осининых, чтобы полистать, пока Натка собирается на нашу традиционную вечернюю прогулку по району.

— Ой, а кто у нас так покраснел? Точно — влюбилась! Ну-ка колись, кто он?

— Да это так… ничего серьезного… Понравился парень один.. — Слишком поздно я поняла, что нужно было заранее придумать правдоподобную легенду для подруги.

— Наконец-то! А я уже испереживалась вся — такая красотка девкой помрёт.

Натка заплясала дурной козой по комнате, а потом всерьез взялась за расспросы к которым я была не готова. Изворачиваться пришлось на ходу.

— Как ни посмотрю на тебя — то в окно пялишься, то улыбаешься чему-то и не слышишь меня, вся в себе. Точно, думаю, дело — швах, пропала моя Настька, влюбилась. Давай рассказывай скорее, я ж умру от любопытства. Кто он? Из наших, со школы?

— Да нечего рассказывать, — я приложила ладонь к пылающему лбу, пощупала горячие щеки и со вздохом начала сочинять: — Нет, он в институте учится. Я к отцу на кафедру пришла, а там он… Красивый такой, глаза добрые..

— Глаза, — хмыкнула подруга, — Ты про остальное расскажи, как он вообще?

— Остальное тоже доброе, — вошла во вкус вранья я, и начала описывать внешность Дениса. — Высокий, под два метра, плечи широкие, сам спортивный весь такой, но не качок. Знаешь, иногда смотришь на парня и понимаешь, что силы в нем больше, чем кажется. Любого гопника скрутит на раз-два.

— Но глаза при этом добрые, — смеясь, вставила Натка, а я согласилась:

— Добрые.

— Настьк, ты так описываешь, что я сама почти влюбилась. Да шутка-шутка, не смотри так, у меня ж Димка есть.

В общем, пристала Наташа с распросами всерьез, потом засыпала советами и поучениями, а мне деваться некуда — пришлось слушать, но к этому я давно привыкла и даже находила плюсы в Наткиной болтовне. Она ж у нас практик в любовных вопросах, а я начинающий теоретик, витающий в розовых облаках первой любви.

Нежной любовью своей маяться мне пришлось почти год — Денис не приехал на новогодние праздники, предпочтя провести каникулы после первого семестра на горнолыжном курорте с друзьями.

Я, конечно, расстроилась, особенно когда увидела его фотки в соцсети, и на каждом изображении он был с одной или несколькими девушками.

"Мои любимые одногруппницы" подписал он, а я познакомилась с разрушительным приступом ревности и постоянно подогревала его, возвращаясь к снимкам вновь и вновь. Анализировала, бесконечно разглядывала и делала выводы, вызывающие негодование в глубине души — слишком счастливым и свободным Денис выглядел на фото.

А как же я? Жду его, вспоминаю наш первый поцелуй и даже фантазирую немного на тему продолжения, а он с девушками отдыхает… Правда, долго сердиться на Дениса у меня тогда не получилось. Стоило ему прислать короткое сообщение "Как дела? Как настроение?", и мое сердце вновь пустилось вскачь. Помнит! Не забыл меня! Значит… тоже любит?

Когда я выложила свои мысли Натке, соврав, что парня, уехавшего в столицу, верно ждёт моя дальняя родственница по мачехе, подруга покрутила пальцем у виска.

— Совсем девка поехала! Да ни один парень не будет жить монахом на воле, даже если до этого всерьез встречался с девушкой. А у твоей троюродной сестры что? Пара слов с его стороны и никаких перспектив для нее. Так и передай ей — тетя Наташа советует выбросить дурь из головы и поскорее найти себе реального парня. Я в этом кое-что понимаю, ты знаешь.

Сказать, что Наткины слова меня расстроили — это ничего не сказать. Умом я понимала, что она права, и Денис попросил ждать его просто так, под влиянием момента и веселого угара, но глупое сердце, впервые познавшее любовь, все равно надеялось и замирало при каждом упоминании имени брата Наткой.

Денис вернулся домой в первых числах июля, и, увидев его, я забыла, как дышать.

За год он сильно изменился, раскачался, как заметила Натка. Мало того, что стал выше и ещё больше раздался в плечах, но и внутренне преобразился. Повзрослел, заматерел, набрал мужества — любое из этих определений ему подходило.

Но, к слову, мы с Натахой тоже на месте этот год не сидели.

— Девчонки, вот это вы вымахали, — присвистнул Денис, увидев нас с Наткой "при параде". — Страшно вас отпускать одних.

— Поехали с нами, — несмело предложила я, и отвернулась от недовольной Натки, которой совсем не улыбалось идти на вечеринку вместе со старшим братом.

А он взял и согласился, чем вызвал бурю в моей душе и обещание скорой расправы в глазах Натки.

Вечеринка проходила на открытой веранде молодежного ресторанчика у реки. Мы уже раз пробирались с Наткой в это место, нагло исправив в ксерокопиях своих паспортов год рождения на больший, но тогда я чувствовала себя почти преступницей и каждую секунду боялась быть раскрытой. Сейчас же рядом был Денис, и я изо всех сил храбрилась и делала вид завсегдатая подобных мероприятий.

Группа длинноволосых парней в черных футболках с черепами азартно заводила публику с небольшой сцены, разноцветные шарики иллюминации подмигивали со столбов и перил ограждения, с реки приятно тянуло свежестью.

Натка, едва мы вошли, с визгом бросилась к знакомым в толпе, Дениса тоже окликнули, и я осталась одна. Правда, ненадолго — через пару минут и у меня нашлась компания — подошёл знакомый парень из нашей же школы, но на год старше; заговорил, а я с облегчением ухватилась за возможность поболтать и побродить с ним по террасе-палубе.

Гости тусовки постепенно расслабились, градус веселья повысился, возле сцены начались танцы, и Павел увлек меня в группу двигающихся в такт музыке людей, где через короткое время нас нашел Денис и не очень вежливо отстранил парня от растерянной меня.

— Девушка со мной, — разом отрубил он все вопросы и возражения Павла, закинул мои руки себе на плечи и повел в танце по корабельным доскам веранды.

А я внутри просто умерла от счастья, и сразу же воскресла, воспарив внезапно отросшими крыльями к закатному небу и подернутым пеленой ревности глазам Дениса.

* * *

Не совру, если скажу, что с этого танца начались наши с Денисом настоящие романтические отношения. Не сразу, конечно, а очень медленно, с длительными паузами из-за бесконечных мучительных семестров и с перерывами на ссоры с Наташей, но отношения двигались вперед.

Да, от Натки мы наслушались вдоволь. И вместе и по-отдельности, она песочила нас долго и со вкусом, напирая, что рано или поздно мы наиграемся в любовь, а ей потом разгребать, выбирая между лучшей подругой и братом.

Но вопреки ее прогнозам, мы с Денисом прошли все проверки, и сумели сохранить и раздуть ту первую искру, вспыхнувшую на летней вечеринке. Нас не смогло остудить даже резкое неприятие меня теть Мариной, а она очень старалась, уж поверьте.

Денис ничего не говорил, но была ещё болтливая Натка, и, хоть она и тщательно фильтровала речь, но и редких отдельных фраз хватало, чтобы составить представление об отчаянии ее мамы. Одно то, что в дом Осининых потянулась вереница подружек теть Марины с подросшими дочерьми, о многом мне рассказало, но я видела отношение Дениса к потугам мамы, и чувствовала его любовь к себе, поэтому старалась не заострять внимание на происках расстроенной теть Марины.

Через год мы с Наткой закончили школу. Я с отличием, а Натка просто закончила, и слава богу, как сказала ее мама. Поступать решили в тот же институт, где учился Денис, чему я была несказанно рада. Я, как и ожидалось, прошла на бюджет, Натка на коммерческое отделение, но это уже ерунда. Главное, что мы все вместе, как и прежде.

Мне, как иногородней студентке-бюджетнице полагалось общежитие, но, посовещавшись и получив одобрение отца, я отказалась от общежития и мы с Осиниными на троих сняли квартиру. Это было просто вау, как круто — жить практически одной семьёй с лучшей подругой и любимым.

Днём мы учились, вечерами веселились, гуляли, готовили по настроению, и я даже успевала подрабатывать продажей простеньких артов через интернет. Ничего особенного и сложного, но не зря же я училась в художественной школе?

Осинины по-доброму посмеивались над моими "заработками", но мое занятие мне нравилось и, к тому же, приносило неплохой доход — как раз хватало на оплату квартиры, питание и даже оставалось на регулярные обновки.

Денис часто поднимал вопрос с оплатой моей доли за квартиру, и серьезно предлагал взять на себя содержание нашей почти семьи, но мне это казалось неправильным. Он тоже учился, деньги получал от родителей и не имело никакого значения, что этих денег хватило бы на содержание десяти человек. Простые подарки я от него принимала, разрешала угощать себя в кафе, но на этом все.

— Ну и чудо же ты, — со смехом чмокал меня в нос Денис каждый раз, когда я наотрез отказывалась от покупки телефона или дорогой сумочки. — Наташка третий телефон за год меняет, а ее сумки я даже не берусь считать.

Я всегда в такие моменты мягко переводила тему и отвлекала Дениса от возможности позубоскалить над транжирой-сестрой. В этом вопросе мы так и не сошлись с подругой во мнении за прошедшие пару лет жизни на одной жилплощади, и, соблюдая хрупкое равновесие, позволяли друг другу тратить деньги по своему усмотрению.

На втором курсе мне посчастливилось найти подработку посерьезнее — после победы в онлайн конкурсе одной крупной рекламной компании, меня пригласили поработать у них.

Конечно, вне штата, и на довольно скромную, по мнению Дениса и Натки, сумму контракта, но для меня это были огромные деньги, и, главное, перспектива!

В университете я изучала распространенную в наше время специальность дизайнера интерьера, но интересовалась множеством других вещей — от ландшафтных дизайнов до компьютерных игр. Пробовала всего понемногу. А как иначе понять, что мне больше подходит? Поэтому и отправила свои работы на конкурс, и даже не сильно переживала на этот счёт. А вдруг? И ведь сработало! Мои разработки заметили, нарисованные в простеньком графическом планшете логотипы заняли все первые три места, и меня приняли.

Второй курс пролетел, по ощущениям, как один месяц. Я его едва заметила в круговороте учебы, работы и наших с Денисом отношений.

Хотя, про отношения, это я загнула. Их можно было назвать какими угодно, только не незаметными. Наши чувства с каждым днём становились все крепче и ярче, и сердце порой тревожно сжималось от мысли, что не может быть вот так сладко и безоблачно. Это только в фильмах показывают, чтобы со школьной парты и до старости, в жизни все намного сложнее. Иногда я делилась с Денисом своими страхами, но он только смеялся и совсем не принимал всерьез мои слова.

— Насть, выбрось это из головы. У нас все отлично! Жизнь прекрасна, расслабься родная.

Говорил он очень убедительно, а мне нечего ему было возразить. У нас действительно все хорошо. Мы любили друг друга, жили дружно и весело, ну что мне ещё нужно? Вроде, ничего, но сердце не обманешь…

На каникулах после второго курса мы с Наткой вернулись в родной городок. Денис задержался на пару недель — решал вопросы с преддипломной практикой, и, когда приехал, тут же позвал нас с Наткой на супер крутую вечеринку одного из своих друзей.

Натка пришла в полнейший восторг, меня же охватила непонятная тревога, и я попробовала отговорить подругу от поездки на дачу к Андрею.

— Дубровкина, ты с дуба рухнула, извиняюсь за тавтологию? У Багратионова самые крутые тусовки в городе! Чтобы я такое пропустила? Да ни за что!

Денис меня тоже не понял и недовольно нахмурился, решив, что я собралась его заставить выбирать между собой и друзьями, с которыми он не виделся год.

Ничего такого я, конечно, делать не планировала, поэтому, хоть и с тяжёлым сердцем, собралась и покорно села в машину, о чем сожалела потом долгие годы.

* * *

На этой даче мне уже доводилось бывать — прошлым летом Андрей так же собирал компанию друзей у себя, поэтому экскурсия по обширным владениям Багратионова мне не понадобилась, и я тихо засела в уголке с дорожным блокнотом, в который зарисовывала пришедшие на ум наброски.

Денис несколько раз пытался вытянуть меня в развлекающуюся компанию парней и девчонок, но настроение веселиться окончательно испарилось, и я просто считала минуты до окончания набирающего обороты вечера.

— Так и будешь сидеть в своем паучьем углу? — Натка бесцеремонно плюхнулись рядом и насильно всунула мне в руки бокал. — На вот, расслабься.

— Не хочу, — покачала я головой, а Натка закатила глаза.

— Дубровкина, не беси! У меня уже все по второму кругу спрашивают, что с тобой. А Малянина уверена, что ты сидишь букой из-за ревности.

— А? — я машинально вскинула голову, отыскала глазами одноклассницу Дениса и столкнулась с ее вызывающим взглядом. Эффектная брюнетка висела на Денисе, вцепившись в его руку и прижимаясь к ней же грудью, пока Денис оживлённо разговаривал с Антоном Черновцом и размахивал свободной рукой в воздухе.

Ден смеялся и, кажется, не замечал трущейся об него Аньки, как и я не замечала до слов Натки.

Поведение Маляниной не обрадовало, хоть я и понимала, что ничего такого тут нет — все ребята соскучились друг по другу, многие обнимались, некоторые девчонки даже сидели на коленях у бывших одноклассников, но, согласитесь, мало приятного видеть такое.

— Пей давай, — подтолкнула бокал к моим губам Натка, я автоматически сделала глоток, а подруга тут же заорала в сторону: — Тоха, принеси нам вооон ту бутылку и тоник. Вот спасибо, ты настоящий друг!

— С тебя медляк, — подмигнул Натке отдаленно мне знакомый Тоха и растворился в гудящей толпе, а Натаха смешала нам по второму коктейлю.

Если подружка вбивала себе что-то в голову, то не останавливалась, пока не достигала цели. Так и сейчас она не отстала от меня, пока я не показала ей пустой бокал и не заявила, что иду танцевать.

— Вот это моя Настька, узнаю подругу! А то забилась в угол и заделалась отшельницей. А ну дорогу!

Натка выпихнула меня на танцпол, растолкала парней и девчонок по сторонам, и начались танцы.

Подошёл Денис, с улыбкой привлек к себе и поцеловал, заставив окончательно расслабиться.

— Наконец-то. Такая ты мне нравишься больше.

Остаток вечера я провела отлично — веселилась наравне со всеми, танцевала с Наткой, обнималась с Денисом, общалась с его друзьями и думать забыла о недавних переживаниях.

Единственное, что омрачило праздник — это Наткино состояние. Подруга незаметно для меня так набралась, что едва стояла на ногах. Такое уже бывало с ней пару раз, и я знала, что нужно делать — сводила Натку в ванную, умыла, напоила холодной водой, усадила в кресло, и отправилась искать Дениса.

В этот момент зазвонил мой телефон.

— Настя, вы где? Не могу дозвониться ни до Наташи, ни до Дениса.

Теть Марина всегда разговаривала со мной вот так — ни здрасьте, ни до свидания, через губу и с крайним пренебрежением.

Несмотря на это, я всегда отвечала вежливо и не позволяла себе огрызаться.

— Здравствуйте, теть Марин. Мы у Багратионова на даче, скоро поедем домой.

— Вы там не пьете, надеюсь?

Да, я помню, как не люблю Наткину привычку картинно закатывать глаза, но, клянусь, сейчас я захотела сделать точно так же. Уже теть Марине ли не знать, что ее дети давно совершеннолетние и имеют право проводить время так, как хочется? И, вообще, не у меня ей спрашивать о таком, а у Натки с Деном.

Вслух я, конечно, ничего такого говорить не стала и уверила теть Марину, что все в порядке, о чем впоследствии пожалела.

Дена я нашла у бассейна в состоянии лишь немногим лучше, чем у его сестры, и растерянно остановилась рядом.

— Денис…

— Ща поедем, Насть. Не смотри так, я в норме.

В норме? Да его шатает из стороны в сторону, взгляд мутный, ноги еле держат. В норме он.

Тем не менее, Денис каким-то образом смог дотащить полубессознательную сестру до машины, и, только устроив Натку на заднем сидении, признал:

— Что-то я перебрал, кажется..

Денис опёрся рукой о гладкий бок автомобиля и на несколько секунд завис так, повесив голову и, кажется, задремав. Таким я его видела впервые и, честно, мне стало страшно.

— Денис, давай переночуем у Андрея? Ну куда тебе за руль..

— Не-а… все спальни заняты..

— Тогда в машине. Разложим сидения, уместимся как-нибудь. — Я не оставляла надежды решить образовавшуюся проблему, но этот вариант тоже ему не подошёл, как и предложение вызвать такси, а за машиной вернуться завтра, и, после недолгих препирательств, Дениса осенило:

— Насть! Чего мы морочимся? Ты ж у нас теперь с правами. Давай за руль.

Права у меня и правда были, совсем новенькие, полученные в прошлом месяце, а вот навыка вождения практически не имелось.

Я даже не знала, зачем пошла учиться. Вернее, знала, — за компанию с Наткой. Успешно отучилась и даже с первого раза сдала экзамен строгому сотруднику в форме, но с машиной Дениса так и не подружилась. Я боялась ее мощности, не чувствовала габаритов и очень неуютно ощущала себя в кресле водителя.

В те несколько раз, что Денис доверял порулить, я плелась со скоростью черепахи по правой полосе и вызывала раздражение и у проезжающих мимо водителей и у самого Дениса, пытающегося заставить меня прибавить скорость и перестроиться в левый ряд. Про повороты налево и парковку я вообще молчу! Этих маневров Денис от меня так и не добился.

— Насть, давай быстрее. Дождь начинается… Тебе нужно больше практики, иначе так и не научишься нормально водить.

* * *

Зарычавший под капотом мотор вызвал волну холодных мурашек по спине, а от засветившейся красным светом панели приборов меня и вовсе бросило в объятия паники.

Но Денис был неумолим.

— Свет. Рычаг в драйв. Молодец. Теперь педаль. Плавнее, не дергайся! Вот так… Выворачивай аккуратно. Видишь, как просто? И ничего страшного.

Я сползла на краешек сидения, вцепилась в руль и максимально вытянула шею, чтобы лучше видеть капот машины и, желательно, дорогу, которая не могла похвастаться ровным покрытием и, к тому же, стремительно намокала от неожиданного ночного дождя.

— Меня тошнит… — прошелестела с заднего сидения Настя. — Мы скоро приедем?

— Насть, ну правда, — прибавь скорость, мы так до утра не доедем, — зевнул Денис, прикрыл глаза и в машине наступила тишина — мои пассажиры заснули.

Я же продолжила свой трудный путь и, вдобавок, начала неумело, зато искренне молиться, чтобы он закончился благополучно. Но небо оказалось глухо к моим мольбам.

На крутом повороте перед мостом со встречной полосы выскочила, отчаянно сигналя и моргая фарами, машина, и буквально пошла на таран. Ее фары ослепили меня, сигнал оглушил, и от испуга я выпустила руль, тут же схватилась за него снова, резко дернула в сторону обочины и, почувствовав, что машина слишком резко уходит с асфальтового полотна, повернула руль в другую сторону.

Словно со стороны я увидела перекошенное лицо Дениса, его руки, тянущиеся к рулю, и ослепительный свет фар ещё одной встречной машины. Нас несколько раз мотнуло по залитой дождем дороге и выкинуло с нее с высоты в несколько метров прямо в русло безымянной речушки.

В голове смешалось все — скрежет металла, визг тормозов, нестерпимый свет, крики, капли дождя на треснувшие лобовом стекле. Бесконечная нарастающая боль в теле и, самое страшное, — молчание Дениса и Натки.

— Де… Де. нис. На…таша.. — Губы не хотели слушаться, воздуха не хватало, но я все равно пыталась дозваться хоть кого-то. — Ребята… прием..

Так, "ребята, прием, я на базе", мы в шутку обозначали свой приход домой, и именно эта фраза всплыла в затуманенном мозгу первой.

Но, сколько бы я не пыталась, сколько бы не повторяла кодовые слова, никто мне не ответил. Слабость навалилась со страшной силой. Меня трясло и тошнило, но я, как попугай, продолжала звать поочередно то Натку, то Дениса.

Не прекратила даже после того, как дверь с моей стороны распахнулась и чужие руки потянули мое непослушное тело наружу.

— Денис… Там Денис… Помогите ему… И … Наташе..

— Тише, девушка, не дергайтесь. Не шевелитесь. Сейчас, …. потерпите немного.

Меня ощупывали, светили в лицо фонариком, что-то спрашивали, но я почти ничего не понимала и все время хотела повернуть голову к машине, чтобы увидеть подругу и парня.

— Денис… Наташа…

Незнакомое мужское лицо в медицинской маске склонилось надо мной и по движению его головы я поняла — он о чем-то спрашивает. Но из-за нескончаемого гула в ушах я не могла разобрать ни одного слова, а потом, когда силы окончательно покинули разбитое тело, и вовсе отключилась.

Очнулась я не сразу — ощущение тела, обоняние и слух возвращались постепенно и отчаянно сбоили, не давая до конца понять в самом деле ли я это чувствую и слышу, или мне только снятся голоса моих родных и родителей Натки и Дена.

Мне кажется? Нет, это точно отец. Узнаю его голос, но не могу понять колючую резкость. Он ругается с теть Мариной. Папа так умеет? Интересно… А это кто? Незнакомый мужской голос, ещё более резкий, чем у отца. Теперь ругается он, все остальные замолкают и, кажется, уходят.

С огромным трудом открываю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Все плывет, размывается, вытягивается уродливыми кляксами.

— Разбудили всё-таки… — Раздается протяжный выдох сверху. — Как вы себя чувствуете? Вы меня слышите? Можете назвать свое имя?

Несколько секунд разглядываю врача, возвышающегося надо мной у изголовья кровати, моргаю и пытаюсь кивнуть, из-за чего голова взрывается болью.

— Тише-тише… Не делайте резких движений. У вас сотрясение, нужно поберечься. Попытайтесь сказать что-нибудь. Как вас зовут?

Я собралась с силами и, перебарывая неприятную сухость во рту, выполнила просьбу врача:

— Настя. Меня… зовут… Настя..

— Хорошо, Настя. Вы знаете где вы?

Я обвела глазами палату, стараясь особо не двигать головой. Белые стены, белый плафон под потолком, белая стойка капельницы. Белое все.

— В больнице?

— Верно, мы в первой городской, отделение сочетанной травмы. Вы знаете, почему вы здесь? Что-нибудь помните?

Я прикрыла уставшие от резкого света глаза и ещё от того, что не могла больше выносить пристального к себе внимания от чересчур серьезного мужчины, вид и настроение которого меня пугали. С таким выражением лица обычно сообщают очень нехорошие вещи.

— Авария… Мы ехали с дачи в город… Машина выскочила на встречу… Прямо на нас…

В памяти отчётливо вспыхнул свет фар, я словно наяву услышала свой крик и вспомнила про самое важное — в машине я была не одна. Открыла глаза и, превозмогая боль и головокружение, повернулась к врачу, делавшему пометки в истории болезни.

— Что с ними?

— С кем? — Серьезные глаза взглянули на меня поверх очков в тонкой оправе, но, хоть врач и задал уточняющий вопрос, я была уверена — он знает, о ком идёт речь. И все же, я нашла в себе силы произнести:

— С Денисом. И Наташей. Врач вернулся к бумагам, а у меня все сжалось внутри от нехорошего предчувствия.

— Доктор, скажите мне… пожалуйста… С ними же все хорошо? Правда?

— Денис Осинин в этой же больнице, этажом выше.

— Что с ним? Он… Он в порядке? — я успела заледенеть от страха и сгореть от немыслимого напряжения, пока дождалась ответа.

— Лечится, — расплывчато ответил врач и мне очень не понравилось то, как он быстро перевел глаза вниз, в свои, несомненно, важные бумажки, служившие ему отличным щитом от моего взгляда и от вопросов.

— Подождите… А… а Натка? То есть Наташа. Тоже Осинина. В этот раз врач не посмотрел на меня и вскользь ответил, что Наташа Осинина в больницу не поступала, и, пока он отстраненным тоном сообщал мне это, я всей плачущей душой уже практически точно знала почему, и подошедший через час следователь подтвердил мою страшную догадку.

Наташу не привозили в больницу, потому что больница — для живых. Мою подругу увезли в городской морг.