Глава 16

Ключ почти бесшумно провернулся в замочной скважине, но я уловила и этот лёгких скрежет, и шорох огласивший приход хозяина квартиры. Покачиваясь от переизбытка кофеина в крови и совершенно пустого желудка я прошла в прихожую. А чему я собственно удивлялась? В холостяцкой квартире едой даже не пахло, а в холодильнике кроме света ничего не присутствовало. Поэтому-то я и голодала, попивая целый день кофе в прикуску с шоколадным батончиком, как нельзя кстати, оказавшимся среди моих вещей в рюкзаке.

Прислонившись к стене тайком наблюдала за Костей, как тот устало воевал с обувью, лениво стягивал с себя свитер, продолжая не замечать моего присутствия. А под неизменным элементом одежды на нём ничего не было. Голый торс внушительных размеров в тусклом свете отливал почти бронзовым оттенком, демонстрируя все великолепие силы и мощи. И кто только сотворил такое тело? Хотя вероятно, сил на создание рельефа и упругих мышц ушло не мало. Данные от природы параметры необходимо поддерживать и улучшать со временем, просто так быть «Гераклом» невозможно. Возраст не щадит форм, но с формами Константина был полный порядок. Кстати, о возрасте, мне он до селе не был известен, но что он старше меня, так это точно.

Ему вероятнее всего чуть за тридцать, хороший такой возраст: максимум моральных и физических сил, максимум мужской потенции и никакой спешки в создании семьи. Живи, как говорится, да радуйся. А он вместо этого взваливает себе на плечи воз чужих проблем.

Свитер одиноко пал к ногам, при чём уже босым. И как я проморгала факт снятия носков? Ещё бы, моим глазам предоставлялось другого типа представление, горячее, но не про мою честь. Я тряхнула головой, призывая прийти в себя, раз Константину было наплевать на зрителей.

А может он просто забыл, что привёл к себе на некоторое время квартирантку? Или он не из робкого десятка и раздеваться перед представительницами слабого пола для Кости дело привычное?

Лязгнула бляшка ремня, и мой любопытный взор переместился к ширинке. Нет, я не собиралась любопытничать, но и оторваться от незапланированного стриптиза не могла. Больно притягательно выглядело тело. Но остановить беспредел предполагалось не мешкая. Я предупреждающе откашлялась и Костя покосился в мою сторону.

— О, извини, — он лишь на секунду опешил и по выражению лица стало ясно, что он не из забывчивых людей. — Я думал ты спишь, — он протиснул пальцы в передние карманы джинсов, а большими забарабанил по животу чуть выше ремня, касаясь чёрной дорожки волос, убегающей под тёмно-синюю ткань брюк.

Мое внимание магнетическим образом было приковано к его пальцам отбивающим причудливый ритм и чем быстрей он ими работал, тем интенсивнее я краснела. А вот Костю не смущало ни отсутствие одежды, ни на половину расстегнутая ширинка, ни мой ошалелый видок.

— На голодный желудок не спится, — пересохшими губами прошелестела я и заторопилась прочь.

— Вот я идиот, — ладонью шлёпнул себя по лбу. — Ладно, ставь воду кипятить, я в магазин. Скоро буду. Тебе что-нибудь купить?

Я лишь отрицательно махнула головой. А Костя нырнул босыми ногами в кроссовки, сразу надел куртку, не утруждая себя одеванием под неё майки или чего-нибудь ещё.

— Может просто закажем пиццу? — крикнула я в никуда, в запертую дверь, но тем не менее отправилась выполнять поручение.

Для чего предназначалась вода оставалось для меня тайной. Но всё же парочку вариантов, чем собирался меня кормить Костя, я могла накидать. Пельмени или вареники. С этим справиться любой закоренелый холостяк. А ещё макароны. От раздумывания над меню у меня засосало под ложечкой, да так сильно, что терпеть голодовку стало невыносимо. Желудочный сок выделенный из-за бурного фантазирования, норовил теперь переварить все мои внутренности. Избежать последствий можно только накормив меня, но шеф-повар слишком долго отсутствовал.

Замок снова щёлкнул и в кухне появился Константин с пакетами из продуктового магазина. Бросил беглый взгляд на кастрюльку, в которой вовсю бурлила вода. Потом поставил ношу на столешницу возле холодильника.

— Я в душ. Разбери пока, пожалуйста, пакеты. И всё, больше ничего не трогай. Хорошо? Дальше я сам. Хотя нет, кинь пасту вариться.

Я обернулась на голос, чтобы подшутить над тем как он пафосно обозвал макароны пастой, но шутить увы было уже не с кем. Покупок оказалось больше чем предостаточно. И я захлебываясь слюной, расставляла провизию на полках холодильника. Виноград призывно манил своими гроздями и не удержавшись, стала закидывать виноградинки в рот, одну за одной, боясь от жадности поперхнуться приторным соком. Кожица ягод с хрустом лопалась и изливалась соком из неплотно сжатых губ.

— А кусочничество плохо влияет на пищеварение.

Костя мельком взглянул на мои раздутые щеки, с закромами как у хомяка. Мне стало неловко, чувствовала себя воровкой пойманной с поличным. Но его уголок рта искривился в усмешке, разрядив напряжение.

— Ты хотя бы следы преступления убирала, — он провел подушечкой большого пальца по моим губам, стирая с них проступившую влагу от винограда.

Я дернулась от неожиданности, но Костя и не обратил внимания на мой судорожный всплеск телом. Он обхватил губами свой палец, вбирая в себя остатки собранные с моего рта. В голове помутнело, будто он этим жестом намекал на поцелуй, а я готова была поклясться, что ощущала на себе именно горячие Костины губы, а не шероховатость рук. Наверное, это обыкновенное помешательство на фоне нехватки во мне питательных веществ.

Меня пожалели. Усадили на стул и расположились по другую сторону барной стойки, вооружившись всем необходимым для приготовления пищи. Костя в растянутой футболке и с взъерошенными влажными волосами выглядел по домашнему мило и непринужденно.

Теперь находясь друг напротив друга, мы занялись взаимным разглядыванием. Я смотрела затравленно, а он спокойно и задумчиво. Прочесть хоть что-то на его лице настоящая сверхзадача.

— Хочешь выпить?

— Не знаю, — пожала плечами, действительно не понимая стоит ли мне это делать.

Чертовски хотелось забыться, отпустить боль, которая разрывала на куски вторые сутки подряд. От неё не было возможности избавиться. Я столько слёз пролила сидя сегодня в затворничестве, что организму требовалась разрядка.

— А я выпью. С твоего позволения.

Он потянулся к шкафчику за бокалом.

— Тогда я тоже буду, — робко высказалась я и Костя достал два.

Янтарная жидкость наполнила бокал на четверть, позже в ней заплясали кубики льда, подгоняемые пузырьками «Пепси-колы», налитой до самых краёв. Пригубив напиток, расслабленно устроилась подперев подбородок кулачком, а Костя трудился над кулинарным шедевром.

Все это время я сидела на стуле и заворожено наблюдала за его действиями. Костя не разрешил ничего делать и даже трогать. Отработав восемь часов и выглядев сейчас не лучшим образом он готовил ужин самостоятельно.

— И что это будет? — осведомилась я, не прекращая следить за ловкими движениями.

Оказалось, что он повар хоть куда, конечно если судить по части того, как он проворно орудовал ножом и помешивал соус в сотейнике. За результат говорить пока рано, но запах витавший в кухне дурманил, наполняя рот слюнками.

— Паста карбонара.

— Здорово. Кто научил готовить? Или это эксперимент надо мной?

Язык под действием алкоголя стал понемногу развязываться. Я хоть и отпила не больше половины, но эффект голодного желудка сделал своё дело. Я очень быстро опьянела. А вдруг это и была тактика Рубежанского? Предложить помощь, заманить на свою территорию, напоить и выполнить то, о чём явно мечтал с нашего первого поцелуя.

«Как низко! Фу-у-у» покривилась своим мысленным доводам. Но не спуская глаз со статной фигуры своего личного повара.

«И как вообще можно склонять девушку, когда у неё горе?» не унимались мои внутренние демоны, накручивая и накручивая нервную систему до состояния натянутой струны.

«Тем более, что она не свободна! Или уже свободна? Да уж! С Котовым всё неоднозначно»

А ведь правду говорят: алкоголь отличный растворитель. Он растворяет дружбу, любовь, браки, печень и мозг. Но только не проблемы. Мой мозг тому прямое доказательство. Я занимаюсь от пары глотков самокопанием, от ещё пары глотков распятием Кости. Единственного человека бросившегося на мою выручку, без подоплёк, без лишних слов. Вот она польза алкоголя. Извилины выпрямлены, воображают не весть что. А завтра вместе с похмельем вернётся горечь потери и боль в разорванной душе. Ну и пусть! Пусть возвращается, но только завтра. А сегодня по плану забыться. Я осушила бокал до дна и Костя снова его наполнил.

Передо мной появились две тарелки. Глаза заблестели при виде сервированного блюда, а рот наполнился голодной слюной и вначале я отпила вновь налитый коктейль.

— Bon, appetit! — в предвкушении потирая ладони, изрёк Костя, принимаясь за ужин.

Во время трапезы никто из нас не проронил ни слова. Лишь опустошив тарелку и убрав от себя приборы Костя хотел было что-то спросить, но вместо его слов тишину нарушил телефонный звонок.

Котов обладал мистической способностью давать о себе знать в неподходящее время. Я отлично помнила чем, закончилась наша крайняя с ним встреча и во мне так и не утих диссонанс, он просто был задвинут в дальний уголок души из-за пережитого стресса. Мне некогда было решать как же поступить с нашими отношениями. Оставить всё как есть, а значит дать Юрке «зеленый свет» для продолжения втаптывания в грязь скудных остатков эмоций. Но развернуться и уйти, тоже не просто. За плечами немало пройдено и пережито: хорошего, романтичного. Ведь не всегда он был таким дерзким и властным. Все заслуживают второго шанса.

Костя скользнул взглядом по экрану, но видимо не успел разглядеть высветившуюся на сенсоре фотографию звонившего абонента и тут же с прищуром посмотрел на меня.

— На звонок не ответишь? — кивнул в сторону трезвонившего гаджета.

— Нет, — поймала зубами трясущуюся от волнения губу, но опомнившись, что Костя продолжает следить за моими реакциями, выдавила из себя подобие улыбки.

— Я могу выйти и дать спокойно поговорить, — телефон вновь предательски зажужжал, отплясывая на столешнице, медленно и верно сползая в сторону Константина. — Могу сам ответить. Хочешь? — он чуть улыбнулся, коснувшись рукой моего подбородка.

— Нет, не надо, — я притронулась к его запястью, приложив максимум усилий, чтобы задержать и не дать Косте уйти. — Уходить не стоит. Я не хочу ни с кем говорить.

— Даже с любимым? Странно! Вы снова поругались?

Он успел полюбопытствовать и рассмотреть от кого был входящий звонок, но своевольничать не стал, вернув смартфон. А я отрицательно покачивала головой на каждый заданный им вопрос, словно заводная игрушка. Слова застревали на полпути или просто голосовые связки не хотели произносить на свет лживых фраз не нужных ни мне, ни тем более Константину. Проще отмахнуться, отмолчаться, чем откровенничать на тему ссор.

— Всё сложно!

С трудом выдохнула я, но не удовлетворила ответом собеседника. Он явно был нацелен докопаться до истины.

— Надеюсь на сей раз не из-за меня?! Если всё сложно, почему не расстанетесь? Зачем распаляться на отношения, которые заведомо тянут на дно и от которых нет кайфа, а только сплошные сложности и раздражение. Не понимаю! — пожал неодобрительно плечами.

— А ты, типа эксперт в любви. У самого-то отношения есть? — выплюнула я свое недовольство ему в лицо. — Только интрижки на работе, да засосы от них.

— Что ты несёшь?

Костя прижал ладонь к шее, толи ощупывая кожу на предмет болезненности, толи скрывая от меня следы бурного свидания. Я небрежно скинула его руку, обхватила пальчиками подбородок, покалывающий трехдневной щетиной и приподняла вверх. Темно-фиолетовая отметина поцелуя цвела буйный цветом и имела внушительный размер. Чтобы не быть голословной, я запечатлела любовный укус на фотоснимке и ткнула экраном в обескураженное лицо Костика.

— Отпираться бесполезно. Смотри, — усмехнулась я как ни в чем не бывало, демонстрируя доказательства. — Любишь пожестче?

Сказала и пожалела. Костя напрягся, поджал губы и холодно спросил.

— А ты? Лоб у тебя ведь расшибленный не просто так. Мои метки результат страсти, а твои результат агрессии. Я ещё тогда возле больницы понял, что он не мужик, а так жалкая пародия, яркий представитель бесполезного ношения яиц между ног. Если ты не дура, беги от него.

— Далеко не убегу, пыталась, — я поддалась порыву, плеснула в бокал виски и глотнула его неразбавленным. Жидкость грубо обожгла горло, заставляя кашлять без устали, откашливая жгучие капли, не принося при этом облегчения. — Слишком много Котов на меня поставил.

Я осеклась, но было поздно, Костя прекрасно расслышал мою ремарку и теперь злым сощуренным взглядом прожигал во мне дыру. Пагубное действие алкоголя расшевелило мой язык и я бросилась в пояснения, рассказывая все как на духу, периодически смачивая рот ромом прямо с горла.

И вот, я уже опускаюсь до уровня Котова, посвящая третьи лица в частную жизнь. Во мне словно лопнул пузырь наполненный обидами и негодованием, излив содержимое на свободные Костины уши. Стало как-то даже легче дышать от незапланированной исповеди.

— Юрка дал денег не просто так, он поймал меня на крючок, — подытожила я.

— Всё. Нам пора развеяться.

Костя отодвинул от меня бутылку и подхватив под руку, потащил к балконной двери. Устоять на ногах невозможно, в них попросту нет твёрдости, да и перед глазами все куда-то плывет и растекается. Костя приваливает мое бренное тело к шершавой стене лишь на секунду, чтобы распахнуть окно и впустить кислород необходимый для просветления моей головы и выветривания алкогольных паров. Прохладный ветерок трепет волосы, играет с ними, подкидывает и снова швыряет в лицо, а те жадно липнут к губам и щекочут нос.

Через минуту я уже сижу верхом на подоконнике. Спиной ощущаю холодное стекло, а между ног сосредоточение чего-то большого и горячего. Открываю налитые свинцом веки и обнаруживаю перед собой Костю. Он держит меня за талию или за бедра, я никак не пойму. Все как в тумане. Опьянение растекается от головы к животу, пульсируя в районе пупка, а иногда подкатывая и подпирая кадык, норовя излиться наружу. Но я силой возвращаю его на место.

— Когда умер папа, мы остались вдвоем и горечь утраты делили с мамой поровну. А теперь я одна. Мне не испить эту боль в одиночестве, — я углубилась в философствование. — С кем мне её разделить?

— Если ты позволишь, я могу разделить с тобой боль, помогу преодолеть потерю.

Костя заправил непослушные локоны за ухо и сжал под большим пальцем мою мочку, тут же вспыхнувшую от прикосновения. Не отдавая отчёта своим действиям я впилась пересохшими губами во влажный Костин рот, наслаждаясь его влагой и теплотой. Траур выстраивал железобетонное препятствие между нашими телами, но градус плескавшийся в моей крови аннулировал весь здравый смысл, отключая стыд и включая похоть. Замёрзшие ладошки заскользили по упругим мышцам живота, пробираясь под майкой всё выше и выше. Затем резко меняли траекторию, направляясь к застежке на джинсах.

Я и в трезвости, и в ясности ума не всегда одолевала пуговки и молнии, а сейчас и подавно не могла справиться. Пальцы воровато слонялись по коже над ремнём, не в силах прорвать оборону. Углубляя поцелуй, впилась зубами в мягкую плоть Костиных губ, теряя контроль окончательно.

Зарычав, он стукнул кулаком по подоконнику и уронил голову на мое плечо. Сбивчивое дыхание слегка привело меня в норму и я осознала, к какой ошибке мы шли. Вернее я склоняла Костю, который вовремя меня остановил.

— Иди спать, — досадливо протянул Костя, выпуская из своих объятий. — Пожалуйста, уходи.

— А ты?

— А я в душ, мне надо остыть! — подтолкнул меня к двери, быстро подкуривая сигарету.

Надо мной всё ещё довлело желание, что я почувствовала при касаниях с его телом некоторое время назад. Это с виду я казалась спокойной, а внутри все бушевало от противоречивых чувств. Если бы Костя не выпроводил меня спать, я бы зашла слишком далеко. Дурная голова, залитая с горя до самых краёв горячительными напитками напрочь отключилась.

Сон сморил меня едва Костя вернулся ко мне в кровать. Его влажная спина коснулась моей и умиротворение от нахождения рядом с этим мужчиной укрыло теплее одеяла, которое мы разделим сегодня ночью на двоих.