Глава 21

Как последняя трусиха, я сбежала из кровати Костика, а собственно и от самого него задолго до того, как рассвело. Стыдно было бы проснуться и посмотреть в его глаза после всего того, что я позволила себе творить. Изначально порывалась оставить записку с извинениями, но и тут струсив, ушла по-английски, не прощаясь.

Целое воскресенье проведенное в одиночестве с выключенным телефоном никак не подействовало. Из головы мысли о Константине не выметались и не выкуривались, от них лихорадочно трясло, словно Костя заполнил всё моё естество. Бороться с такой напастью было выше моих сил.

И уже в понедельник я не могла работать. Нет, не физически конечно, просто голова была забита образами соблазнительных губ и ярких глаз. А ещё в раздумываниях искала причину, почему же Костя упорно игнорировал секс со мной?

О да, я отчаянно хотела с ним увидеться! И у меня даже имелся предлог, ключ от домофона приятно охлаждал подушечки пальцев и грел душу возможностью встречи с его хозяином. Еле досидела до конца рабочего дня. Уже сейчас могла представить себе, как всё будет происходить. Я буду дико краснеть, а Константин будет изображать спокойствие удава, ну вроде, как и не произошло ничего предосудительного. У него по всей видимости был врождённый талант реагировать на любые ситуации с хладнокровием.

Добралась до больницы я относительно быстро и за это время вызываемый абонент в зоне доступа не появился. Обычное дело, операции, обход, что-нибудь ещё. В само отделение попасть не удалось и я сидела на банкетке в холле, зато с точки зрения наблюдения место было фартовым. В маленький коридор выходили двери из операционных и самой «хирургии», так что пропустить Костю я могу в одном случае, если засну.

— Добрый вечер. Могу чем-то помочь? — пропел сладкий тембр.

— Нет, спасибо. Я жду…,- осеклась я, как только узнала в переживающей собеседнице Алису.

— Константина Алексеевича наверное?! — девушка попыталась приблизить свой хищный оскал к участливой улыбке. — У него операция, минимум часа на два. Может что-то передать? Ждать так долго не совсем разумно.

Я молчала, обдумывая её слова и понимала, что она права. Ключ явно потерпит. Вон, Костя и не припомнил, когда давал его мне, а значит живётся ему без дубликата прекрасно. Но с другой стороны я не обязана отдавать личную вещь посторонней. Приду позже, или на крайний случай завтра.

— Благодарю за информацию. Передавать ничего не нужно, я зайду позже.

— Вы себя совсем не уважаете? — я не собиралась вестись на провокации и продолжала слушать. — Не совершайте моих ошибок, — понизив голос, Алиса наигранно потупила взгляд. — Он, как и любой бабник виртуозно дует в уши. Не верьте ему, я знаю, что говорю. Костя успевает в ночные смены веселиться с медсёстрами, а потом возвращаться домой, как ни в чем не бывало.

Та-а-ак! Какой интересный поворот. С этого момента моё поведение изменилось. Я прониклась несчастной историей обманутой женщины и перестала бросать на нее косые взгляды. А вот попадись сейчас мне Костя, то гневные стрелы направились бы в его сторону.

— Вы, не поняли, мы с Рубежанским не пара, то есть не вместе, — в подтверждение своих слов, махнула рукой в отрицательном жесте. — Я пришла по другому вопросу.

— А он ни с кем «не пара», ему кроме секса и работы ничего не надо. Он женат на работе, плюс здесь молодой женский коллектив, все включено. Комбо!

Алиса посмотрела на меня с ехидством, цель была достигнута, зерно сомнений посеяно, остаётся ждать ростков. Спустя минуту один из них вышел в холл.

Долгие ожидания в миг превратились в бесполезную трату времени. Не скажу что новость вызвала шок, но на сердце лег ощутимый камень. Константин будучи взрослым, привлекательным мужчиной, не обременённый обязательствами имел полное право на разнообразную личную жизнь с привлечением в неё любого количества женщин, это уж на его усмотрение и воспитанность.

У нас с Костей ничего не было. Тогда может лучше и не начинать? Притяжение со временем пройдет, вероятно, так будет легче, если я отступлю насовсем, а не вступлю в ряды любовниц Рубежанского.

— Привет, — лицо подошедшего ко мне Константина озарилось удивлением. — Встречать тебя когда совсем не ждешь, становится уже традицией.

Понимая что голос меня выдаст, я лишь коротко киваю и вскакиваю с кушетки. Рядом с Костей в положении сидя я кажусь самой себе гномом, а так хоть немного снижаю его превосходство.

— Алиса Сергеевна, Вам нечем заняться? — обращается он к «рыжей», а та ведь ни то чтобы не спешит уходить, а нагло вслушивается в разговор.

— В отличие от Вас, действительно нечем.

— Ну раз так, тогда побрейте операционное поле Короткову из десятой палаты.

— Это не моя обязанность, Людочка с этим вполне может справиться, — парировала Алиса, не сдвинувшись со своего места.

— Конечно может, но сделаете Вы!

— В честь чего это? — усердно держала оборону девушка, продолжая отвечать в грубой форме.

— Да хотя бы в честь того, что я врач и твой непосредственный руководитель. А ещё в воспитательных целях, чтобы на рабочем месте ты занималась своими обязанностями, а не сплетнями.

Девушка фыркнув, лениво удалилась. Мы остались одни и давление от предстоящего разговора усилилось. Ох, совсем мне эта пауза не нравилась и я полезла в карман. Выудив из него брелок, протянула его на раскрытой ладошке.

— Я пришла вернуть это.

— То есть теперь пьяных домогательств с твоей стороны больше не будет? — шутливо спросил Костя, но ключ так и не взял.

— И трезвых тоже.

— Что она тебе сказала? — кивнул он в ту сторону, куда ушёл мой неожиданный информатор.

— Что ты занят на операции, — выбрала правильный тон, мысленно хваля себя что не спалилась на лжи.

— Враньё, операция через час. Всё что она натрепала, враньё. Слышишь?

— Слышу. С рождения слышу, — зачем-то огрызнулась я и возвратила вещицу прежнему владельцу.

Убежать удалось раньше, чем Костя успел схватить меня, да и наверняка догонять бы не бросился. Кому надо возвращать того, кто не особо тебе и нужен? Со слов Алисы стало ясно и понятно почему он несколько раз подряд отказывался вступить со мной в интимную связь. Наконец, ответ сошёлся с задачкой.

В конце концов я успокоилась! Не сразу, а спустя несколько часов, но привела в порядок разрозненные мысли. Одиночество вкупе с усталостью, будто наваливалось на плечи, его захотелось смыть раз и навсегда.

Ни с кем не хотелось говорить, телефон был забыт на тумбочке в спальне, кровать застелена свежим постельным бельём, а ванна наполнялась водой с ароматной пенкой, которая отлично расслабляла.

Сама не знаю как услышала сквозь орущую музыку в наушниках торопливый стук в дверь. Покидать импровизированный SPA-салон совсем не хотелось, но кому-то наоборот не терпелось испортить мне остатки вечера. Мысленно ругаясь, выбираюсь из облака пены. Кого бы сейчас не принесло, я готова его убить. Наскоро обернувшись полотенцем, я выскочила в коридор, спотыкаясь в темноте, но уверенно направляясь на звук, который кстати стал ещё настойчивей. Не смотря в глазок, распахиваю дверь.

— Что ты творишь придурошный? — с порога налетела я на нарушителя спокойствия.

— Я пришел убедиться, что с тобой всё в порядке. Зная Алису и её язык, могу только догадываться что она тебе наплела.

— И ты подумал, что я побежала домой вены вскрывать себе из-за того, что ты спишь со всеми медсёстрами?

Нервно зашипела я и выдала себе мысленную оплеуху, не хватало ещё ревновать и беситься из-за Кости. Ревностные приступы непозволительная роскошь, а демонстрация их перед Рубежанским полный провал.

— Впустишь? — глухо прозвучал его голос.

Честно сказать, руки чесались хлопнуть дверью прямо перед его носом, но на шум стали стекаться соседи, щёлкая замками и выглядывая на лестничную площадку. Упаси Боже, стать обсуждаемым бабками жильцом, да и после горячей ванны стоять на сквозняке в одном полотенце, будто «моржевать» на холоде. Схватив Костю за ворот куртки, я затащила его в квартиру.

— Научить пользоваться телефоном? — съязвила я, указывая на его явный прокол, поправляя готовое сползти с груди полотенце. — Сначала ведь можно и позвонить, а потом снимать двери с петель.

— Научить отвечать на звонки? — прилетел ответ в той же колючей интонации, что и у меня. — Я набирал раз двадцать тебя, но кое-кто строил обиженку.

— Я не обязана отвечать на звонки чужих мужчин.

Прерывая наше хрупкое уединение, я скрылась в ванной комнате. Конечно, я гостей не ждала, да и более того была не в восторге от присутствия Кости у себя дома, но проявить гостеприимство стоило. Для начала хотя бы одеть что-то более подходящее, чем полотенце. Кроме халата не нашлось ничего, даже нижнего белья.

— Проходи на кухню, раз пришёл, — налетев на Костика, который продолжал покорно стоять на прежнем месте, я кивнула в сторону.

Щёлкнув кнопку чайника и не спрашивая предпочтений, я расставила чашки. Мужские ладони легли на мои плечи, я удивилась собственной невнимательности — не заметила, когда он успел подойти и окутать присутствием, от которого задрожали пальцы.

— Можно я внесу ясность?! — хрипло шепчет мне в затылок, обдавая горячим дуновением.

— Валяй! — безразлично деланно пожимаю плечами. Совершенно не входит в планы обнажать свой интерес, пусть считает что мне плевать на его похождения, даже если это и не так.

— Между мной и Алисой ничего нет. Раньше было. Теперь нет, — поспешил оговориться Костя. — Но я понял, что субординацию все же следует соблюдать и интрижки на работе не заводить. Поздно, конечно, спохватился.

Единственно верным решением было прервать наше тесное рандеву. Я дернула плечами, скидывая руки и обретая свободу не принесшую мне успокоения, а наоборот вдали от Кости стало более не по себе, чем даже в его плену. Костя лишь проводил меня насмешливым взглядом, беря конфету из вазочки.

— Да, поздновато до вас мужиков доходят такие элементарные вещи. Меня не касается твоя бурная личная жизнь, — кажется я начинала злиться на своего собеседника.

Я стояла опершись спиной о стену, скрестив руки на груди, давая ему понять своей позой, что закрыта для него. Но тонкого психолога Рубежанского не так-то просто провести. Он улавливал незначительные перемены в моём поведении и идти на их поводу не стремился.

— Именно поэтому ты сбежала из больницы ничего толком не объяснив? — с нескрываемым сарказмом спросил он.

— Я приходила только за тем, чтобы извиниться и мне жаль, что я вечно срываю твои планы, — постаралась вложить в улыбку как можно больше дружелюбия, но вероятнее всего мне не поверили. Я бы и сама не повелась на такой оскал, замаскированный под доброжелательность. — Тебе должно быть стыдно и не передо мной, а перед Катей, Валей, Галей. С кем ты там ещё позволяешь себе спать, пользуясь своим положением? — от былого спокойствия не осталось и следа, я не могла заставить себя прекратить сцеживать яд, копившийся последнее время во мне.

— Ревнуешь? — в вопросе проскользнули наглость и надменность.

— Размечтался! — очень искренне рассмеялась я. — Ты упустил свой шанс, акция выходного дня закончилась.

Заметив как Костя шагнул мне навстречу, я рванулась с места, угодив сразу в его расставленные сети. Продуманный ход сработал, он вывел из равновесия, а я как дурочка повелась. Если в этот конфликт не была бы примешена обоюдная симпатия, то мои реакции не прыгали бы вверх, как акции на бирже.

— Ревнуешь, — нагнувшись к моему уху, горделиво подытожил он.

— Можешь и дальше тешить своё самолюбие, — упираясь кулаками в грудь Кости, я оттесняла его дальше от себя. — Ты не логичный тип. Сначала строишь из себя правильного мальчика, от которого тошнит аж. Рассказываешь о том, что не в твоих правилах спать с женщиной ничего к ней не чувствуя, а сам? Ты перетрахал половину женского коллектива хирургии, а мне навесил на уши поэтический бред. Не хочешь меня, так и скажи, сказки не сочиняй. Я в состоянии найти себе более сговорчивого любовника.

Он довольно банально закрывает мой поток красноречия поцелуем с привкусом клубничной карамельки. Не робким и нежным, а наглым как тогда в первый раз. Я напрягаюсь всем телом от неожиданности, но не пытаюсь отстраниться. Мне нечего опасаться, точнее рядом с этим мужчиной стоит побеспокоиться лишь о своем поведении, раз я каждый раз теряю понимание самой себя в его присутствии.

— Тебе идёт быть злюкой, — будто не замечая моей агрессии, лилейно улыбается Костя. — Ты своей строптивостью меня очаровала.

Фантазия подсовывает жаркие картинки пока я любуюсь губами несущими полный бред. Как может понравится скандалистка, амплуа которой я усердно примеряла на себя раньше? Сейчас подобное поведение лишь защитная реакция, чтобы Рубежанский не сильно возвышал себя на пьедестал. Сложно понять чего хочется на самом деле, или оттолкнуть, или прижаться и утонуть в его руках. Права выбора мне не дают.

Когда Костя заграбастал моё безвольное тело в охапку, хотелось выкрикнуть спасибо, сама бы я не решилась сократить дистанцию. Он спасал от безумия выкручивающего наизнанку моё сознание. От прикосновения с крепкими мышцами, низ живота мгновенно скрутило в тугой узел. Пытка продолжалась недолго, насколько я могла судить по тяжёлому дыханию своего мучителя, он сам держался через «не могу».

Требовательный рот снова завладел моим, изредка отвлекаясь и прокладывая влажные дорожки по шее к мочке уха, которая пульсировала от того как Костя прикусывал и смаковал её. Мои пальцы сминали ткань его рубашки. Не желая возиться с пуговицами, я дёргала и отрывала их буквально с «мясом», а те с треском летели на пол.

— Сегодня я явно не удержусь, — выдохнул с мучительным стоном Костя, безуспешно норовя справиться с поясом халата, который нервируя его наоборот сильней затягивался в узел.

— Я надеюсь на это, — перестаю противиться естественному желанию.

Теряя контроль Костя распахивает полы халата и прежде чем тесней прижаться ко мне, нежно скользит от живота к груди, стискивая между пальцами напряжённую выпуклость соска. Его широкая ладонь могла бы убивать, причинять боль и страдания, но у создателя были другие планы насчёт этих рук. Они наделены неимоверной силой и наряду с этим нежностью, от которой кожа под ними горит, покрываясь испариной.

Обуреваемая вожделением наградить его таким же удовольствием, я скользнула следом за узкой дорожкой волос, прячущейся в джинсах. В районе ширинки тесно и без моих пальчиков, мне остаётся только догадываться о размерах сегодняшнего моего счастья по выпирающему паху.

Подхватив под ягодицы, Костя припирает меня спиной к стене, в ответ я послушно обвиваю его торс ногами. Так приятно сокращать между нами последние сантиметры и прижиматься к широкой груди, что розовые горошины сосков готовы своей твёрдостью составить конкуренцию моим ногтям терзающим Костину кожу.

Вскрикивая посреди стонов, я отрываюсь от губ Константина лишь когда они опускаются к ключицам или вздрагивающей венке на шее. Последняя досадная преграда в виде его брюк мешает нам обоим насладиться друг другом, до зудящего чувства и нетерпения.

— Ир, — рычит Костя. — У меня нет с собой презервативов, — серые сверкающие глаза смотрели с мольбой, ища решения проблемы на моей раскрасневшемся лице. — Может потерпим?

«Здорово живёшь! Я каждой клеточкой рвусь навстречу волшебству, а он жадничает своей волшебной палочкой. Нет это немыслимо! Кто так поступает? Сначала разжигает огонь, а потом не собирается его тушить.»

— Ты можешь и потерпеть, а я не могу, — осыпая щеки лёгкими поцелуями и чувствуя солоноватый привкус на языке, шепчу на каждом выдохе. — Я принимаю таблетки и никогда их не пропускаю, проколов раньше не было, — я заглядываю ему в глаза, а в тех стелется страсть. — Костик, я умру если ты сейчас дашь заднюю. Пожалуйста! — взмолилась я, изнемогая от возбуждения охватывающего до судорог моё тело.

Обладать такой силой огромный плюс, Костя как на буксире тянет меня в спальню, не переставая при этом целоваться и даже умудряясь ласкать спину, и что-то пониже неё.

— Подожди, — уложив на кровать, он скинул рубашку и резко потянул вниз брюки вместе с нижним бельем.

Меня будто прошибает током от увиденного, догадки немного разнятся с реалиями, хотя и ни немного. Мозг умудряется на мгновение сгенерировать изощренную мысль: «А способны ли такие размеры хоть в ком-то поместиться?» Проверить всё же стоит, тем более что меня лихорадит от одних воспоминаниях о Костиных губах, а от затуманенного взгляда нагло рассматривающего меня, чувства обостряются, загоняя стыд в самый дальний угол.

— Иди ко мне.

Я протягиваю к нему руки, изнывая от желания снова обжечься от прикосновений. Костя нависает надо мной, аккуратно проводит ладонью по волосам, убирая со лба прилипшие пряди. Такое простое движение, но в него вложена уйма эмоций, такого рода приятностей Юра в постели не делал. Я отогнала непрошеного человека из собственных мыслей и потянулась за очередной порцией ласк.

Быстрых прелюдий хватает с головой, чтобы между ног сладко ныло и ждало разрядки. Не разрывая зрительного контакта он проник единым движением, заполняя собой до упора, с каждым толчком ловя губами мой вскрик. Такого удушающего кокона раньше не приходилось ощущать. Тело выгибалось, устремляясь навстречу дурманящим движениям, тёплым рукам и пряным губам, которые не оставляли меня в покое.

Двинувшись в последний раз в такт с ним, я расслабленно откинулась на подушку, восстанавливая дыхание, хрипя и задыхаясь от волны оргазма. Он присоединяется чуть позже, излившись вязкой влагой мне на подрагивающий до сих пор живот. 1439f7c

Целуя в нос Костя переворачивается на спину, увлекая меня за собой, но так и не расцепляя рук.

Совсем ни к месту вновь вспомнился Юрка и я провела параллель, сравнивая двух мужчин: бывшего молодого человека с тем, кто прорисовал каким должен быть истинный мужчина. Прошлое и настоящее нарочно требовало противопоставить Котова Рубежанскому, который вел по очкам. С Котовым мы горели в пламени страсти, а вне постели были разными людьми. Костя же, наоборот, был в моей жизни как недостающий пазлик. Секс приятный бонус к основным отношениям, в которых есть забота, ласка, уважение и осознание нужности. Лежа в объятиях Кости, мне стало ясно, что сегодня я обрела нужный элемент и он склеит всё воедино.

Воспоминая явственно материализовались в виде входящего звонка от Юры. Сошедший с ума телефон вновь и вновь транслировал его лицо, а я жалась к покрытому испариной Костиному телу, боясь шелохнулся и утратить всю интимность. Костя покосился на экран гаджета, лежащего на тумбочке. Отстранившись, он подал его, тут же вскакивая с кровати.

— Куда ты? — я сбросила вызов, лихорадочно скользя взглядом по лицу Рубежанского, выискивая признаки того, что он адекватно реагирует на звонок.

— Домой, — его глаза сверкнули холодностью. — Ты же только секса от меня хотела, думаю твою прихоть я удовлетворил. Теперь на арену цирка выйдет другой артист. Чёрт, — выругался он, не попадая оставшимися пуговицами в петли.

Его слова пронизанные досадой и горечью полоснули по больному, но были не безосновательны, ведь я прямым текстом говорила Косте, что не люблю его и мне не нужны отношения. Так было до недавнего времени и изменила я ход своих мыслей не из-за того, что мы переспали. Думаю перемена произошла давно, вот только признаться даже самой себе в этом я не могла.

Кутаясь в простынь, я молча наблюдала как Костя торопливо одевался больше не смотря на меня. Нечего теперь посыпать голову пеплом, я сама подвела к этому исходу. Смаргивая пелену от накатывающих слёз, закусывала щёку изнутри, сдерживаясь из последних сил.

Надо пойти и принять душ, смыть с себя его запах, напоминание о ласках и о губах. Отличный предлог сбежать от того, кто и не смотрит в мою сторону и скорее всего не удосужится заметить слёз. Прекрасный повод вернуть свою разбитую жизнь в размеренное русло. Всё устаканится и когда-нибудь непременно наладится.