Глава 22

Убить в себе страх и стыдливость не получилось, по этой самой причине я стояла в прихожей, дожидаясь когда за Костей закроется дверь.

— Я не против общения, но на расстоянии, — он вытянулся в струнку. — Если возникнут реальные проблемы всегда помогу. Но вот это вот всё, — Костя крутанул в воздухе рукой, вычерчивая импровизированную окружность. — Мне не нужно. Я не мальчишка, чтобы участвовать в играх, разыгрывать страсти и заниматься сексом, чтобы кого-то выводить на эмоции.

Я молчала, с отчаянием понимая, что это наши последние минуты вдвоём. Да и чем я могла оправдаться? В его словах было заключено много разумного. Я и сама думала бы в этом направлении, если бы вдруг меня тащили в постель едва закончив отношения на стороне. Жаль, что не находилось слов переубедить Костю в том, что я занялась с ним любовь не дабы сравнять счёт с неверным Юриком. Как раз таки о нем я не думала ни до, ни во время плотских утех. Он посмел вклиниться в моё сознание уже после и то по иной причине. Когда он часто твердил, что только он может меня любить как никто другой, я верила и не помышляла проверять. Но все познается в сравнении, а сравнивать было с чем. Начиная с секса и заканчивая элементарной моральной поддержкой, которую Юра никогда мне не предоставлял. А Константин очень правильно вёл себя со мной, он окутывал заботой, не требуя ничего взамен, решал проблемы не дожидаясь моих просьб. Альтруизм или любовь двигали им? Чем бы это не было, но это важней, чем мнимые чувства Котова.

— Костя, останься! Давай попробуем..

— Что попробуем? — перебил меня он. — Мы за один раз много чего попробовали, с меня хватит. Я же говорил о большем с тобой, а не об этом, — он ритмично постукивал по кулаку раскрытой ладонью, изображая жестом имитацию секса, как раз в этот момент раздался звонок.

Константин потянулся к дверному замку, повернул на нем «барашек» и распахивая дверь, замер на месте. На лестничной площадке во всей красе стоял Котов. Так не вовремя! И нежданно-негаданно! Интересно, когда уже наступит спокойное время, когда он перестанет ломать мою жизнь?

— Почему-то я даже не удивлен, — поиграл желваками Костя.

— А вот я наоборот, — Юрка улыбается, оглядывая соперника с ног до головы, после переключившись на меня.

Я же не привлечь всеобщего внимания не могла: простынь намотана на голое тело на манер индийского сари, взлохмаченные волосы и блеск в глазах до недавнего времени от наглого счастья, а теперь от подступающих слезинок.

Как же я проклинала сейчас себя за слабость и невозможность достойно выпроводить Котова и из своей квартиры, и из своей жизни. Но как бы не уговаривала саму себя, сердце не спешило успокаиваться, тревожно вырываясь из груди.

— Ключи дай, я за сигаретами схожу, — ловлю на себе Костин взгляд и от него пробирает до мурашек, будто казнит своим злым выражением.

На долю секунды стальной оттенок глаз теплеет, а мне хочется верить что взрыв агрессии направлен в сторону гостя, а не в мою. Слова Кости туго доходят до моего сознания, видно из-за того, что я не в состоянии состыковать его недавнее желание уйти навсегда с внезапно возникшей потребностью выйти и приобрести сигарет.

Константин протягивает в мою сторону ладонь, подтверждая жестикуляцией произнесенное вслух требование. Если ко мне сейчас не вернётся дар речи, я рискую оттолкнуть Костю, второго намёка делать он не станет. Не знаю почему он передумал, но рада этому безмерно и сдерживаю порыв выскочить на радостях из простыни.

— У Юрки возьми. Они ему не нужны, он съезжает от меня, — выпалила я скороговоркой, лишь бы скорей заверить Костю, что бывшему тут не рады. — Надеюсь, ты сегодня успеешь забрать все свои вещи?

— Да пожалуйста! — фыркнул Юра, вынимая из кармана связку и снимая с колечка брелок с двумя ключами.

Удостоверившись, что Костя получил дубликат, я сбежала в спальню. Отыскала на полу наспех снятый с меня халат, краснея при виде скомканного постельного белья и свежих воспоминаний о сексе.

Всё случилось незапланированно быстро, мы оба наконец осуществили тайное желание и влечение родившееся в нас в первый же вечер. Бьюсь об заклад, если бы не явился Юра, то продолжение долго бы не заставило себя ждать. От новой сексуальной фантазии томительно заныло во всем теле, порционно сосредотачиваясь в начинающих затвердевать сосках.

Вдох, выдох, ещё один вдох и протяжный выдох, и все для того чтобы унять накатывающее возбуждение. Я зажмурилась, но подсознание сыграло злую шутку, подкинув красочные картинки крепкого тела Константина, которое сминало под собой моё, но невзирая на внушительные габариты касалось с лёгкостью и грацией. Попытка успокоиться, но при этом облизываться на мужские формы, оказалась провальной. Душ должен стать отрезвляющим манёвром.

— Быстро же ты, Ирка, мне замену нашла, — негромко бросил Юра, поглядывая искоса. — Или ты давно с этим, а мой косяк лишь предлог меня кинуть? — он крепко обхватил руку и нетерпеливо дёрнул, призывая меня придвинуться ближе.

— Отпусти, — из всех сил стараясь выдернуть руку из захвата мужской ладони, я давилась от возмущения.

Мне не нравился тон, с которым Юра разговаривал со мной. Какого черта он вдруг выяснял отношения, сыпал обвинениями? Я не отличилась порядочностью и прыгнула в кровать другого, спустя сорок восемь часов после расставания с молодым человеком. И хотя он изменял мне, всё же так скоропалительно забываться в постели с другим мужчиной не делало мне чести.

Но в данную минуту и тем более после содеянного, съедающего чувства раскаяния не возникало. Пусть хоть заклеймит меня «лилией», как Миледи, но жалеть что с Костей мне было хорошо, не буду.

— Ну и как он, хорош в постели? — угрожающе прошипел Юра мне в лицо, буквально вплотную приблизившись к нему.

— Ты не священник, чтобы я тебе исповедовалась, — огрызнулась, не сбавляя темпа высвободиться.

— Значит так себе, — он растянул уголки своих губ в победоносной ухмылке.

— Не суй свой нос в чужие дела.

— Только нос нельзя совать? — он резким движение руки вклинивается между стиснутых бёдер, разводя их в сторону. — Уверен на все сто, меня ты примешь в любой части тела!

Сопротивление хоть и даёт некие результаты, но не надолго. Его ладони обхватывают ягодицы, прижимая моё извивающее тело к своему готовому паху. Сильными пальцами до болезненных щипков терзает кожу и сдавливает грудь, которая полностью оголена, так как сатиновая преграда давно лежит у моих ног. Юра оттесняет меня вглубь комнаты, до тех пор пока я не упираюсь спиной в комод, испытывая дискомфорт от соприкосновения с мебельной ручкой.

— До ближайшего магазина пятнадцать минут ходьбы, я успею показать что лучше меня нет в этом деле, — Юркин самодовольный шёпот обжигает моё ухо. — Со мной ты всегда кончаешь. А этот переросток просто твой каприз, страсти поутихнут, адреналин иссякнет и дальше что? Он надоест тебе.

Юра не даёт возможность возразить, затыкая рот своим языком. Глубокие толчки, укусы и ни грамма чувственности — только жажда выставить себя лучшим любовником, от прикосновений которого рушиться мир и даруется блаженство.

Я умудряюсь оттолкнуть его и сделать долгожданный вдох, с удивлением замечая что от Юркиных прикосновений ничего во мне не шевелится.

— Твои физические параметры очень проигрывают, а навыки пользования не отличаются разнообразием, — спешу задеть его самолюбие, высказав правдивые факты. — Но дело и не в этом вовсе. Мне тесно рядом с тобой, все вокруг сужается, душит меня. А с Костей мне хорошо и без секса. Кому я объясняю? — бросаю затею внести ясность, натягивая халат и скрывая наготу.

— Думаешь, он пошевелил тебя пару раз и возникла вселенская любовь? Дура ты! Ему трахнуть тебя не терпелось и вот когда ты любезно впустила его в свою дырку, он решил сбежать. Банально, но факт. Никто не станет оставлять свою женщину с бывшим мужиком и бежать за сигаретами. Такой бред! — хохотнул Юра, продолжая стоять на безопасном расстоянии. — Смирись, он тебя просто поюзал, не будет он заморачиваться с отношениями.

— Пусть так! Я при любом раскладе к тебе не вернусь.

— Лицемерка, — капризно скривив губы, жеманно произнес он.

— Собирай вещи и выметайся.

Укрывшись в ванной комнате, поймала себя на мысли, что не желаю находится в одном пространстве с Котовым. И не потому что боюсь его простить, таких ошибок я больше не совершу. А потому что неприятны приставания и пугают его слова по поводу Константина. Выводы решено делать постфактум, а не полагаться на трепливый язык Котова.

Мне удалось лишь умыться, возвратив себя способность четко видеть сложившуюся ситуацию. Если Рубежанский не вернётся — это не станет катастрофой, он в праве злиться и возможно дав нам обоим время: себе чтобы остыть, а мне чтобы определиться с выбором, этим решением подействует на всеобщее благо. Он вспылил из-за звонка, но появление Юры на пороге моей квартиры явно его добило. Стало обидно осознавать, что мелькнувшее на горизонте счастье так легко уплывало из под моего носа и всему виной становился бывший, который раз за разом рушил мою жизнь.

«Как я хочу, чтобы всё поскорее закончилось!»

Побыв ещё пару минут наедине, я прошла на кухню. Сказки не случилось. Юра сидел за столом, бестолково стуча чайной ложкой по стенкам чашки, явно никуда не торопясь. Конечно, ему не терпелось удостовериться в своей правоте и подытожить коротким «я же говорил».

— Я и тебе чай налил, — заботливо подаёт, не упустив возможности коснуться пальцами моей руки.

— Юра иди домой. Ну, к чему это всё? Наши отношения закончились, у тебя другая. Мне нравится Константин, я хочу попробовать с ним построить то, что ты упорно сейчас разрушаешь. Признайся, Котов, тебя ведь задевает лишь то, что я не страдаю по тебе и готова к отношениям с другим мужчиной.

Он изумлённо взглянул на меня, словно не ожидал такого признания, потом мягко улыбнулся и привстал со своего стула.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что больше не любишь, что трахаться налево и направо для тебя важнее, чем быть со мной.

— Пошёл к черту, я не хочу связывать свою жизнь с предателем. Я действительно больше не люблю тебя. Оставь меня в покое.

Юрка вцепился в моё плечо, притягивая ближе, вознамериваясь вернуть любимую игрушку на место.

— Не могу, я не хотел расставаться, меня все устраивало. Тебе взбрело в голову всё разрушить.

— Отпусти, мне больно, — морщась от боли, процедила сквозь зубы.

— Юрий, не будьте бараном, отпустите если Вас просят.

Уловив в голосе Константина скрытую угрозу, он повиновался, возвращаясь к столу. Я обернулась как раз для того, чтобы заметить как Рубежанский входит на кухню.

Вернувшись Костя совсем не выглядит уязвленным, а наоборот спокойным и до безобразия умиротворенным. Прогулка в одиночестве явно пошла ему на пользу, выветрила раздраженность и поставила на место его расшатанный мной внутренний стержень. Несомненно в брутальном Константине он был, такие как он не могут быть пустышками внутри. Пожалуй, ради такого мужчины стоит умерить свою гордость и научиться решать проблемы по средством разговоров, а не бегства.

Я подалась вперёд и запрокинув голову, заглянула в глаза, которые по ощущениям оттаяли к моей персоне.

— Спасибо, — прошептала одними губами, чтобы только Костя понял меня, прочитав по ним суть.

Он вернул мне благодарность нежным поцелуем, а я задрожала всем телом от проскочившей между нами искры. Косте пришлось забрать из моих трясущихся рук внезапно заплясавшую кружку и поставить на край стола, чтобы предотвратить непреднамеренное обливание.

Теперь я оказалась в его крепких объятиях и в них как в тисках, но несмотря на всю силу очень тепло и уютно.

— Для меня так усердно лижитесь? — где-то за спиной Юрка брызнул мерзким смешком. — На детские провокации я не ведусь, не старайтесь.

Ну что за невезение? Почему он не может просто заткнуться и не выводить никого на эмоции? Костя напрягся, его ладони переместились в карманы халата рефлекторно сжимаясь в кулаки. В воздухе повисло напряжение, от которого закладывало уши как при взлёте самолёта. Если Костя сорвётся, я его пойму и более того, помогу проучить засранца, но как бы меня не устраивал вариант с возмездием, его нельзя было допускать. Думается мне, Котов проиграет по всем фронтам.

— Не слушай его. Ладно? — я коснулась Костиной щеки и та слегка кольнула пробивающейся щетиной. — Он сейчас уйдёт.

— Конечно уйду, нет никакого желания шлюху делить, — проходя мимо, оскалился Юра.

Зря он это сказал! Я не успела опомниться и понять как всё произошло, но Костины ограничители сгорели мгновенно. Он грубо меня оттолкнул, не рассчитывая сил припирая Юру к стене, выкрутив ему руку за спину. Тот рычал сплюснутыми губами, брызгая довольно-таки быстро краснеющей слюной.

— Извинись, — хрипло проговаривал по слогам Костя, впечатывая суть просьбы лбом соперника о стену.

— Нет. Женщина, которая трахается в отместку, не заслуживает иного определения.

Ещё одна не верная фраза взбесила Рубежанского куда серьезнее. Он закусив губу и сведя челюсть до хруста, давил предплечьем на Юркину шею с таким остервенением, что мог бы и сломать её заключительным ударом. Юра захрипел и начал обмякать под натиском непрекращающейся злости.

— Отпусти его, — я коснулась напряжённого бицепса, реально пугаясь выражения лица Кости и последствий наказания, которые Котов получит за поганый язык. Вполне справедливые, но ожесточающиеся с каждой секундой. Медлить нельзя, необходимо достучаться до Костика, пока он не удавил обидчика, как щенка. И сделать это надо без подтекста на жалость к Юре. — Мне не нужны его извинения! Пусть валит отсюда.

Он переводит взгляд на меня, такой убийственный, что я одергиваю ладонь и отступаю на шаг назад. Костя делает пару форсированных выдохов, отпуская жертву и отходя к окну. Стряхивая с мышц оковы стресса, словно отряхивая налипшую грязь, Костя лезет в карман, достает пачку сигарет и подкурив одну из них, продолжает смотреть в окно.

Я не решаюсь приблизиться к Юре, но прекрасно вижу что ему плохо и требуется помощь, хотя бы в том, чтобы встать с пола, куда он сполз обретя свободу. Мне приходится наполнить стакан водой и подать его Юре, который с трудом восстанавливает дыхание. Он не рыпается, спокойно принимая питьё и жадно утоляя жажду, при этом всё время потирая затылок.

— Помочь встать? — спрашиваю из корыстных побуждений, а именно ради того, чтобы избавиться от него, выпроводить и забыть этот вечер.

Он кивает в знак согласия и я подхватывая под локоть, помогаю ему встать. Оправа его очков сломана, а правая линза растрескалась, он щуриться с трудом смотря через единственно целое стекло.

— Подожди, — сняв очки, я выдавила осколки стекла прямо на стол. К чему сейчас разбитая линза, от неё толку ноль? — Вот, могу оплатить ущерб.

— Лучше врачу голову полечи, он полный псих у тебя, — огрызнулся Юра, поднимая спортивную сумку и перекидывая ремешок через плечо.

— Себе язык укороти, а то на свете много психов, которым твоё гнилье льющееся изо рта может не понравится, — не сумел промолчать Костя, развернувшись при этом лицом к оппоненту.

— Пошёл на хер.

Он резко занёс руку вверх и кинул стакан. Каким-то чудесным образом с утраченным зрением на один глаз, Юра попал Рубежанскому в лоб, не вскользь, а точно в цель ещё и задевая ударом бровь.

Костя сделал лишь одно движение, закрывая ладонью травмированную область лица. А я поспешила вытолкать бывшего в коридор, распахнуть входную дверь и не дожидаясь его действий, вышвырнула обувь и куртку прямо в подъезд. Он не сопротивлялся, оперативно исчезая из квартиры. Ещё бы! Задержись он хоть на минуту, его бы настигла расплата.

— Дай посмотрю, — отодвигаю в сторону окровавленные пальцы. — Тут, наверное, шить надо?!

— Аптечка и зеркало есть?

— В ванной. Но не думаю, что у меня есть набор для накладывания швов.

Я едва поспеваю за ним, подозревая что такая скорость обусловлена злостью и возможно на меня. Повстречав меня, Костя из раза в раз терпит всяческие лишения. Не мудрёно злиться и подумывать сбежать от девицы, приносящей одни беды.

Как-то печально всё! Вроде и свершилось заветное, поддался Рубежанский физическому влечению, но Юрка нагрянул и как всегда нагадил!

— Я соединю края раны, а ты их пластырем стяни, завтра на работе всё исправят. Шрамы украшают мужчину, — вымученно улыбнулся он.

— Прости меня, — легонько разгладила полосочку на брови.

— Ты тут не при чем, — Костя скользнул пальцами под пояс халата, притягивая к себе.

— Спасибо, что вернулся.

— Ты же понимаешь, что тебе придется отработать, — прижался к губам, нетерпеливо их целуя, проникая горячим языком в рот. От таких ласк тело погружается в мягкие волны удовольствия, накатывающие от каждого прикосновения. Он перехватывает мои пальчики, как только они тянутся к ширинке в надежде высвободить возбуждающуюся плоть. — Я ни секс имел ввиду. Я голоден. Накормишь?

Хитрит Костя, а у самого призывно блестят глаза, намекая что он голоден, но в другом смысле. Я принимаю его игру и начинаю методично приводить в порядок его внешний вид: поправлять пуговицы, заправлять рубашку за пояс брюк и возвращать бляшку ремня на прежнее место.

— Плов будешь? — спокойным тоном произнесла я, пряча улыбку.

— Буду, а потом буду тебя, — осторожно очертил подушечкой пальца контур моих губ, а я поймав его, слегка прикусила, ловя на себе темно-серый взгляд. — Я передумал, пожалуй, начну с десерта.

Мы начали с десерта в ванной комнате, стараясь не сломать стиральную машинку своими неудобными позами, но при этом получив удовольствие куда больше, чем в спальне. Продолжили в душе. Совсем неожиданно, но не менее страстно. И только смыв одни следы страсти, приходилось отмывать другие. Ощущая под пальцами сильные мышцы, вздрагивающие как от электрических разрядов, трогая и изучая тела друг друга, забывая обо всем, становясь на какое-то время одним целым.

Уснули мы быстро, так и не поужинав, зато сполна насладившись обоюдными ласками.