Глава 25

— Открой без меня, сама. А потом реши чего ты хочешь. Именно ты, а не я, — Костя шумно выдохнул. — Не хочу на тебя давить. Моя профессия требует отдачи, забирает много времени, но я всё равно её люблю и не представляю жизни без операций, обходов, перевязок. Но я и семью хочу создать, вот только женщины не особо разделяют моих рвений, часто путая мою привязанность к хирургии с безразличием к ним.

Константин внимательно посмотрел на меня, словно ища каких-то эмоции на моём лице, а я продолжала завороженно смотреть на коробочку в собственных руках. Осознание, что произнесенная речь все более походит на предложение руки и сердца, сковывает мой разум.

— Я не могу принять такой подарок, — делаю шаг вперёд, протягивая коробку в надежде скорее избавиться от неё, словно она обжигает пальцы. Мне жаль ему отказывать, делать больно возвращением даренного, но иного выхода не вижу. Я не готова к тому, что он настроен мне предложить.

— Ты даже не знаешь что там. Прекрати, — предупреждающим тоном проговорил он. — Я не приму обратно. Ты меня обижаешь сейчас, — он больше не стал ничего объяснять, а просто сунул подарок в мою сумку, без всяких возражений. — Поехали.

Мы подъехали к моему подъезду, храня всю дорогу молчание, видимо мы оба не находили слов, витая каждый в своих раздумьях. Понятное дело вещица тяготила меня своей неожиданной подачей, но так приятно грела душу. Ведь получать подарки всегда здорово и пусть они с неким смыслом, который как я лично думала, рановато было делать.

— Ир, я домой. Мне вечером на дежурство, уже сегодня вечером, — он постучал указательным пальцем по циферблату наручных часов, оповещая что время перетекло в следующий день. — Надо выспаться, а с тобой это сделать не просто. А тебе надо подумать.

— Прекрасно, — ткнула пальцем в его грудь, виднеющуюся через расстёгнутую куртку. Подводишь к серьёзному шагу, а сам хочешь спрятаться в кусты. Не честно. Я тебя никуда не пущу. А думать я могу и в твоём присутствии.

Я смотрела прямо ему в лицо и видела, как в свете уличных фонарей поблескивают его глаза от брошенного мной вызова. Костя расплатился с таксистом и поспешил за мной. Несмотря на, казалось бы, напряжённое молчание, мне было легко и уютно, ведь пока мы поднимаемся, мне не нужно принимать никаких решений.

Мы вошли в квартиру, и едва щёлкнул замок, Костя сгреб меня в охапку, зарылся носом в волосы, дыша часто-часто, словно пробежал кросс. От похищения им моего тела жар разросся до небывалых размеров, клокоча и разгораясь в груди под тканью платья, вдруг ставшего мне тесным. На мгновение стало трудно дышать, а представив, что Рубежанский способен украсть и сердце, и при том навсегда, сделалось плохо.

Расстегнув пальто, разрешила Костику поухаживать за мной как за истиной леди. А, то есть снять и повесить мою верхнюю одежду, разуть меня. Мы не сговариваясь прошли в спальню. Решение утолить свое любопытство пришло как-то спонтанно, не вечно же отгораживаться, вот я и не раздумывая больше ни секунды, открыла коробочку.

— Что это? — повернулась к Константину лицом, чтобы по его выражению понять, на полном ли серьёзе он мне это дарил.

— Как что? Ключ от моей квартиры, я хочу чтобы ты ко мне переехала, — он прищурился и притянул меня к себе, а я привычным движением запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ты думала, что там кольцо?!

— Нет, — соврала я, выдохнув с облегчением или с назревающим внезапно разочарованием.

— Врушка, — Костя наклонился так, что наши носы соприкоснулись. — Заставить тебя принять подарок уже испытание на стойкость, уговорить на переезд ещё сложнее. А взять в жены, уверен и вовсе миссия невыполнима. Ты крепкий орешек, независимый, дабы не портить перспективу твоего захвата, надо чуть подождать. Я, как паук расставляю на тебя сети. Мой план шаг за шагом тебя завоёвывать, напролом с тобой нельзя.

Пальцы поползли вверх, миновали мои висевшие как плети руки, сжали плечи, а после замерли на щеках. Костя меня поцеловал. Поцелуй получился долгий, глубокий. Я ощущала вкус его языка — сейчас это был вкус рома с колой, смешанного с привкусом надежды. Надежды на то, что я не испугаюсь его нахрапа и спустя каких-то два месяца переведу наши отношения на новый уровень, на уровень гражданского брака.

— Сколько у меня времени для принятия судьбоносного решения?

— Максимум пару дней, пока я буду на работе, ты сможешь взвесить все за и против, подумать в одиночестве и прийти к чему-нибудь положительному для меня.

Он подмигнул мне, изобразив веселость во всех своих проявлениях мимики. Но даже ему, вечно умеющему держать марку, скрыть волнение не удалось.

А вот в моей душе царил сумбур, мысли скакали и путались, а привести их в порядок не было никакой возможности. Слишком многое надо осмыслить, поменять, а с чем-то смириться. Я разрывалась на части: и одна часть рвалась на встречу совместного проживания с Костей, а другая упрямо стояла на своём.

— А если я не приму твоё предложение? Мы расстанемся?

— Нет. Продолжим в том же духе. На аркане тащить не буду, мне важно чтобы решение ты приняла не уговорами моими и прессингом. Мне важно, чтобы ты этого хотела сама также сильно, как и я.

— А коробочка? — поспешила перевести разговор в другое русло. — Ты просто купил её в ювелирке?

— Ага, оказалось не всё так просто. Пришлось у них же купить побрякушку и выпросить продать запасную коробочку, — Костя посадил меня на край кровати, встал передо мной на колени и медленно достал из внутреннего кармана куртки очередной футлярчик, чуть больше первого.

«Так Ира, спокойно! — скомандовала я. — Это просто знак внимания, не больше, не меньше. Возьми себя в руки! Это же не кандалы в конце концов»

— Не зеленей Ир, это опять-таки не кольцо, — он прервал мои внутренние метания среди вариаций на тему нового подарка.

— Бесстыжий, — не смогла удержаться и отвесила ему шуточную оплеуху. — Разве можно так издеваться над женщиной? Совсем несмешная шутка.

В пору обиженно надуть губы, но его серые глаза лишены веселого намёка. Он смотрит на меня очень серьезно и внимательно.

— А ты, что готова чтобы я сделал тебе предложение? — спросил он, особо не рассчитывая на согласие, а я лишь в ответ тряхнула головой, подтверждая отрицание. — Странная ты, Иришка, переехать ко мне боишься, а искренне жалеешь, что я не дарю кольцо.

Он сунул новый подарок мне в руки, лежащие вверх ладонями на моих коленях, дабы я совсем не передумала принимать презент. А своими крепко сжал бедра, воспользовавшись моим замешательством, зарывшись ими под платье.

— Я не боюсь, просто как-то всё быстро. Мы как на «Сапсане» с тобой несёмся, вроде только пару месяцев назад переспали, а ты уже готов обременить себя совместным бытом.

— Ты и так долго меня водила вокруг да около. Мы вроде уже живём вместе, то тут, то там. А я хочу забрать тебя к себе, просыпаться вместе, спешить домой, хочу нести ответственность за тебя, как за женщину, которую выбрал очень давно. Я люблю тебя.

Я уткнулась ему в грудь, слёзы полились сами собой, смывая всю нерешительность, что накапливалась во мне. Как после таких слов не согласиться? Да запросто. Я мастерски умею закапываться в собственных надуманных «если».

«А если это пустые слова?» — нашёптывал внутренний голос.

«А если романтическая дымка развеется сразу после моего переезда?»

«А если он так говорил всем? Даже Алисе!» — передёрнуло от своих предположений.

Костя сначала просто жмется ко мне, шепчет что-то на ухо, выжидает момент, когда я слегка успокоюсь. Потом целует мокрые от слёз щёки, высушивая их, выпивая до дна мою неуверенность. Я начинаю верить, что задуманное Костей обреченно на успех, ведь провал сего мероприятия мне не пережить.

— Открывай.

И я повинуюсь, приподнимаю крышку и замираю от восторга со счастливой улыбкой на устах. Внутри лежит серебряный браслет.

— Конечно, я в этом не особо разбираюсь, но меня долго консультировали. Например: птицы — это счастье, — Костя коснулся пальцем шарма в виде маленькой птички с расправленными крыльями. — Кленовый лист — символ всех влюбленных и знак стойкости, а это прямо про тебя. Зонтик — это романтика и намёк на то, что я готов быть твоей защитой перед житейскими бурями.

— Спасибо. Очень красиво, — я обхватила ладонями гладко выбритые щёки и потянулась за поцелуем.

Серебряные подвески заплясали на руке, мелодично позвякивая. Создавалось впечатление, что они аплодируют, радуясь за нас, одобряя наши чувства и Костино желание перевести их на новый уровень. Конечно, мне ещё предстоит положить на чаши весов вопросы о переезде, но не сию секунду.

Костя с трудом отрывается от моих губ, а уходя в прихожую чтобы раздеться, грозит мне пальцем.

— Забыла? Мне надо выспаться!

Мы не спорим и вскоре неожиданно для себя, я засыпаю под размеренное горячее дыхание своего мужчины.

* * *

За мной уже почти закрылась входная дверь, как я увидела направляющегося в мою сторону Игоря. Он делает один размашистый шаг вперёд, а я на автомате разворачиваюсь дабы протиснуться обратно в подъезд. Разумеется, братец не собирается сдаваться. Под его сжатыми пальцами натужно трещит плащевка и я оказываюсь в плену родственника не питающего ко мне в данный момент братских чувств.

— Куда собралась? Даже не поздороваешься с братом?

Он держит меня как котёнка за шкирку, вновь и вновь встряхивая мою спесь. Я обречённо затихаю в его руках, понимая что поговорить мне с ним придется. Вот только какими моими потерями закончится данный разговор?

— Что тебе надо? — перехожу сразу к самой сути, в глубине души понимая зачем он пожаловал.

Стараюсь держаться спокойно и холодно, насколько это возможно. Но страх спрятать не особо выходит, возможно мне и удается стоять с каменным лицом, а вот успокоить мандраж, который потряхивает моими пальчиками как листьями на ветру, не выходит. Вглядываясь в родные черты, натыкаюсь на злобный оскал и осознаю Игорь же нелюдь, зверь живущий по своим законом. Он и мать то из года в год втаптывал, винил во всем, а мне свернёт шею и не поморщится.

— Скоро вступать в наследство. Как будем делить?

— По совести, — мой голос превратился в рычание, вызвав у Игоря волну раскатистого смеха, которая дребезжала барабанной дробью в моих ушах.

— Не смеши, у тебя её нет. Давай полюбовно решим наши разногласия, — он ловко притянул меня за запястье поближе к себе, словно думал, что мне плохо слышен его вопль. — Вступим в наследство, продадим квартиру, а деньги распилим пополам? Идёт?

— Нет, — вскрикнула одновременно и от наглости Игоря, и от того с каким энтузиазмом он терзал мою кожу. — Не идёт, не едет. Я сделки с дьяволом не заключаю. Ты получишь ровно столько, сколько тебе полагается. Моя бы воля, ты и этого не увидел бы. Ты готов на говно исходить ради куска жилплощади, я не уступлю. Ясно?!

Я и опомниться не успела, как пальцы Игоря сжались вокруг моего горла. Вся ненависть пронесенная им сквозь года мгновенно усилилась, а в глазах сверкнуло желание покончить со мной прямо здесь и сейчас. К несчастью, из-за внезапности, с которой всё произошло, я потеряла несколько драгоценных минут, а железная хватка его пальцев не позволила даже вскрикнуть.

— Я сгною тебя, превращу твою жизнь в ад, — он хрипел мне в ухо, наслаждаясь положением вещей: моей беспомощностью и своей силой. — Ты ещё пожалеешь, что не приняла моих условий.

Запрокинув голову и дыша широко открытыми ртом, чтобы хоть как-то заполниться воздухом, которого нещадно не хватало в моей дыхательной системе, я возводила глаза к небу, моля о пощаде. Я молила небеса, того кто там должен быть, того кто обязан защищать, а вовсе не брата. От этого ждать бесполезно и толики милосердия.

— Я предупредил, тебе решать. Но помни, я готов на многое!

Я лишь плотнее вжалась в стену, отвоёвывая крупицы свободы. Ход событий с каждой секундой нравился мне всё меньше и меньше, я судорожно выдохнула, ища на пустынной улице хоть кого-то, кто мог бы мне помочь. Помощи не откуда было прийти. Мало кому захочется гулять когда уже изрядно стемнело, а с неба сыплет «крупа», жалкий гибрид снега с дождём.

"Лучше бы я осталась дома, а не перлась в ночь за сладеньким" — ругала саму себя на чем свет стоит.

Полное оцепенение сменилось жаждой дать отпор. Мне показалось, что более приемлем сейчас шанс отбиться, а не казнить себя.

— Отвали, тварь!

Прорычала прежде, чем аккумулировать остатки сил и оттолкнуть Игоря от себя. К нашему обоюдному изумлению у меня получилось отбиться и мой мучитель с ненавистью оглянулся. Перед нами стоял Юрка.

— Тебя попросили отвалить. Тупой?

Мне кажется, или я выдохнула с облегчением при виде Котова? Сейчас его приход был как нельзя кстати, неизвестно чем могла закончиться беседа.

— А ты, сестра, знатной шалашовкой выросла. В обед один от тебя уходит, вечером на смену заступает другой. Браво.

Игорь нарочито громко зааплодировал, не столько своим словам, сколько мне, мысленно поставив мою персону на пьедестал порочности.

Стыд, обида и злость закипали одновременно, смешиваясь в причудливый коктейль. На языке крутился десяток слов позаимствованный из ненормативной лексики. Но боясь реакции брата, я набирала в лёгкие воздух, со скрипом проглатывала слова и выдыхала. Чего уж там притворяться? Я страшилась Игоря и его угроз, даже желание опровергнуть навешанный на меня ярлык, не побудило меня открыть рот.

Зато Юрка отреагировал очень эмоционально, он оттолкнул Игоря, пряча меня себе за спину. Он успел нанести только пару ударов, прежде чем сам получил в нос, но не растерявшись поставил подсечку, повалив соперника в талый сугроб.

— Дверь открывай, — скомандовал Юрка, хватая меня за руку, буквально вытаскивая в подъезд.

Холодный металл выстроил между мной и братом барьер, точно также захлопнулось и моё сердце. Больше нет смысла строить иллюзии по поводу налаживания родственных связей, пустое это!

— Твою ж мать! Опять очки, второй раз уже.

— И второй раз из-за меня, — понуро прошептала я.

Чувство вины липло, как смола к рукам. Куда теперь его отпускать? Нос разбит, надо хотя бы остановить кровь и дождаться ухода Игоря. Не будет же он часами сидеть в засаде, дожидаясь того, кто посмел набить ему морду. Хотя, с него станется.

— Давай поднимемся ко мне??

— А как же твой доктор? Он посильнее твоего брата будет, наваляет так, что не откачают, — хмыкнул Юра.

— Костя на дежурстве, а я не зову тебя непристойностями заниматься. Это проявление…

— Жалости?

Закончил за меня Юра, но совершенно не той репликой. А я промолчала, начни я сейчас вдаваться в подробности или разубеждения, Котов включит режим «буйного фантазера» и сам себе напридумывает несусветностей. К примеру, что я ещё пылаю к нему чувствами и не прочь затащить на свою территорию.

— Иди умойся и посмотрим что там с твоим носом.

Пропустила Юрку в квартиру и выдохнула с облегчением. В ванной комнате зашумела вода. Я сняла куртку, капюшон которой держался на честном слове после всех приключений, прошла на кухню и включила чайник.

Долгие гудки в трубке сменились бодрым голосом.

— Рубежанский на проводе! — привычной фразой отозвался Константин.

— Я согласна к тебе переехать, — без предисловий выпалила на одном дыхании.

— Что случилось?

— Игорь со мной случился, — я говорила осторожно, стараясь не выдавать волнение, но получалось слабо и голос всё же немного дрогнул.

— Ты в порядке? Я имею в виду в физическом плане, — обеспокоенно интересовался Костя, видимо представив себе всю картину в красках. — Ир, у меня сегодня две операции, я никак не могу тебя забрать. Собери вещи, вызови такси и уезжай из своей квартиры. Я приду с дежурства и мы всё необходимое перевезем.

— Не переживай, он сегодня уже не вернётся. Снаряд два раза в одну воронку не попадает, — старательно отшучивалась я, наспех успокаивая и себя, и Константина.

— Если что сразу звони и не открывай ему. Освобожусь с операции сразу тебя наберу.

— Целую, пока.

Завершив вызов, я поймала крайне недовольный взгляд Юры. На самом деле, мне было всё равно из-за чего он так хмурился. Между нами давно стоит жирная точка и превращать её в многоточие, или в какой-либо другой размытый знак я не собиралась.

Карие глаза всматривались потухшим взглядом, складывалось впечатление что Юре было невероятно тошно. Раздрай усилился, когда он прошёл к окну и открыв его на «проветривание», закурил, выпуская клубящийся дымок в образовавшуюся щель.

— Зачем ты пришёл?

— Это вместо спасибо? — процедил сквозь зубы и не повернувшись ко мне.

Его словно в воду опустили, плечи поникли и голос окрасился нотками еле заметной грубости. А я наблюдая эту картину, чувствую как в душе что-то неприятное зашевелилось, но благодарность к нему за проявленный героизм пересилила и я искренне поблагодарила.

— Спасибо, что спас. И всё-таки, ты же не просто «мимокрокодил»?

— Я вчера похоронил мать.

— Соболезную!

Я подступилась к нему со спины, мягко провела рукой между лопаток, но он не вздрогнул, не отстранился, а лишь плавно опустился на корточки. Моя рука повисла в воздухе, но совсем не надолго. Юра дернулся, резким толчком поднялся на ноги и вырос передо мной во весь рост, развернувшись лицом.

Мы встретились взглядами и сердце защемило от накативших чувств, от желания взять часть его боли на себя, ослабить напряжение в нём от потерь, вдохнуть жизнь в его погасшие глаза, под которыми пролегли тени и первые морщинки от бессонных ночей, и выплаканных слез.

Видно в суматохе я не заметила изменений в нём, а они были на лицо, вернее, на лице: оно некогда безмятежное исказилось душевной скорбью, такой сильной, что мне захотелось разделить её с ним.

Лёгкое прикосновение ледяных пальцев к моей ладони вернуло меня к реальности. Юркины руки поползли вверх по предплечьями, сжали мои плечи и устремились к щекам. Ладони крепко касались моего лица, запирая в плен помимо моей воли.

— Позволь мне вернуться. Ирка, я сдохну без тебя. Нет у меня больше никого, — он выплевывал слова из себя с таким напряжение, с каким сплёвывают мерзость с языка, избавляя от дурного вкуса. — Никого нет, слышишь. Мелких отдадут в интернат, не дадут попечительство. Кому я теперь нужен? Не бросай меня, не отворачивайся, — голос ещё сильней задрожал, он говорил искренне, так притворяться не реально. — Я сопьюсь вслед за матерью, сдохну как она в пьяном угаре. Ирка, ну не молчи! Пожалуйста, не молчи.

Юра растирал подушечками больших пальцев по лицу мои слёзы, рвущиеся без разрешения от жалости и сострадания к его пограничному состоянию. Я так его понимала. Осознавала, как в такие моменты нужны близкие люди, нужна поддержка, забота и любовь. Я могла дать ему это все, кроме любви. Любви женщины к мужчине больше во мне не было, к Юре я такого спектра больше не чувствовала. Он был мне дорог, чувства к нему были иные, дружеские скорее.

Он упёрся своим лбом в мой, и я ощутила на себе солёную влагу из его глаз. Он плакал, не стесняясь эмоций, не удерживая внутри бури пожирающей его душу, он изливал на меня поток одиночества. А я позволила стать жилеткой, впитывая телом всю горечь, которую он с собой принес в мою квартиру.

Юра притянул меня в объятия, собрал губами мокрые следы сострадания и зарываясь в мои растрёпанные кудри, прошептал на ухо:

— Ирка, не покидай меня. Будь моей! Я люблю тебя.

Руки властно сжимали моё тело, заползая подобно хладнокровным змеям под мою майку, терзали грудь, врывались под тонкую ткань белья, жаждали страсти и полной отдачи. А я как перчаточная кукла натянутая на руку кукловода отрабатывать выстроенный им сценарий, несмело принимая ласки.

Сознание затуманилось настолько сильно, что я не заметила как Юрка подтолкнул меня к кухонному столу, заставляя упереться в него. Губы скользили по шее, возвращались к моему рту и присасывались к горящей от стыда мочке уха.

Юрка неистово тёрся жёсткой щетиной отрастающей бороды, оставляя на щеках красные саднившие пятна от раздражения, впивался зубами в бледную кожу над ключицами, одаривая меня засосами. Не помня уже ничего, я хваталась из последних сил за ускользающую нить мыслей о будущем.