Глава 5

Юра стоял неподвижно и меня обуял страх, у него и без того была необузданная фантазия, а тут ещё и я нарисовалась в объятиях незнакомца. И куда не шло, если бы всё выглядело дружеским прощанием, так нет же. Идиоту понятно, что мы целовались. А Юра не идиот, а я по всей видимости не верная женщина, раз еле держусь на ногах от касаний чужого мужчины. Поцелуй был шедевральным, мои губы запомнят его надолго. Краска залила моё лицо, наверняка я горела от стыда как маяк в ночи. Как оправдаться, когда губы горят огнём? И получиться ли? Перед Юрой отмазываться сомнительное занятие, а обелить свои действия перед самой собой ещё сложнее. Страшно подумать куда меня могли завести ласки, не появись здесь Юрка.

Константин перебарывал сбившееся дыхание, Юра метал искры, мне оставалось одно, встать на пути разборок.

— Юр, — позвала я парня, но он двинулся в мою сторону не в любовном порыве.

Зная, своего молодого человека как саму себя, я выступила вперёд, закрывая Константина. Наивно полагая, что получится спрятать за своей спиной мужчину превосходящего и мой рост, и моё телосложение. Нет, я не стремилась закрыть грудью Костю, просто совсем не хотелось бы быть виноватой в избиение человека. Он, конечно, не нежный одуванчик и сам грешен, нечего было лезть слюнявым ртом в чужой монастырь. Но распутника не обязательно наказывать кулаками. Я человек толерантный, терпимый, а вот Юра точная противоположность.

— Извините, что помешал.

Юра просунул пальцы в шлевки моих джинсов и дёрнул за них. Ткань затрещала, но не так сильно и пугающе, как заскрипели зубы моего молодого человека. Его дрожь передалась мне и я поспешила перехватить его руки, но он тут же скинул их, скривив недовольную гримасу. Ему видно были не приятны мои прикосновения, ещё бы. Я на его месте тоже не прибывала бы в восторге, удивительно что не кинулся с отцовскими лещами.

— Юр, не кипятись, пожалуйста, — взмолилась. — Я все объясню.

— Белова, я тебя урою, — рычал Юрка мне в ухо, очень громко, так что сторонний наблюдатель слышал все, особо не напрягая слух, но пока и не вмешиваясь. — Что здесь бля твориться? Какого хрена ты лижешься с этим уродом?

Юрка не оттеснял меня в сторону, по-прежнему держа руки на моей талии, проникновенно заглядывая мне в глаза. Моя ладонь успокаивающе поглаживала по предплечью, но напряжение его мышц не спадало.

— Я бы попросил Вас не переходить на личности.

— А я бы попросил завалить свой рот, — проорал Юра у самого моего уха.

Барабанная перепонка от оглушительного рева завибрировала с такой силой, что я ещё долго ощущала вибрацию и покалывание, словно в ухе кто-то копошился.

— Пошли, дома поговорим, без свидетелей.

— Сосаться с мудаками при свидетелях нормально, а выяснять отношения значит нет? Ирка, ты совсем ненормальная или дурь в башке от влюбленности шалит? — он схватил меня за плечи, притянул к себе и уставился бешеным, чужим взглядом в упор. — Хочешь помогу прояснить твою головушку?

— Пусти, мне больно, — повела я плечами, желая избавиться от пальцев стискивающих до боли, до обиды, до дрожи во всем теле.

Никогда ранее не видела Юру в таком гневе. Я несомненно заслуживала и оскорбления, и его злость, но агрессию можно было бы и подавить. Настоящий мужчина должен уметь контролировать себя в отношении своей любимой, а настоящая женщина в ответ обязана хранить верность. Вот мы и нашли друг друга: мужчина не гнушающийся применять силу к слабому полу и женщина, не умеющая проявлять преданность.

— Пожалуйста.

Я рванулась, но он ещё сильней сжал плечи, а потом вдруг сильно меня тряхнул. Моя голова мотнулась, зубы клацнули, прокусывая губу из которой стала сочиться кровь, придавая обиде неприятный стальной привкус. Вслед за кровью мой организм прорвался слезами. Юра зло ухмыльнулся, толкнув меня в сторону, направляясь к Константину, а я не удержавшись на ногах, рухнула пятой точкой на землю. Ощущая под собой мокрую траву, я почувствовала себя так, будто меня с головой окунули в какую-то жижу, нарочно макнули в грязь.

— Ну что поговорим?

— О чём? Об отсутствии у Вас воспитания? Разве мама не учила, что девочек обижать нельзя? Даже если они не правы, тем более что Ира действительно не виновата, поцелуй был моей инициативой, — оправдывал меня он. — Ваша девушка совсем не отвечала на него, к моему великому сожалению.

Костя остановился возле меня, игнорируя своего собеседника и присаживаясь на корточки, протянул руку ко мне. Принять помощь — разозлить Юру сильней, пренебречь — остаться сидеть на сырой траве. Гордость со здравым смыслом победили, я оттолкнула предложенную ладонь. Хлёсткий звук разрезал тишину. Пусть не думает, что он рыцарь в этой ситуации, он самый обыкновенный провокатор. Не полезь он меня целовать, все сложилось бы иначе. И геройства здесь никому не нужны, ни мне, ни тем более Юре, который от заступничества сильней распалялся.

Лучше бы ему было заткнуться, но поток слов не прекращался. А Юра стоя за его спиной в нервном порыве то и дело сжимал, и разжимал кулаки. По всей видимости разминаясь перед чем-то глобальным и не миролюбивым.

Обеспокоенные глаза исчезли с поля моего зрения, а все потому что Костя выпрямился и за секунду до удара успел среагировать, уворачиваясь от хука справа. У меня получилось быстро вскочить на ноги, но не надолго. Уклоняясь от очередных ударов, Костя подтолкнул меня себе за спину, защищая от получения адресованных не мне оплеух. Я поскользнулась, но была поймана сильными руками. Константин поплатился глазом за мое спасение. Юрка воспользовавшись замешательством, вертко впечатался в районе брови своего соперника.

— Сука, — вырвалось у Кости.

Сострадание, которому учат в медицинском отступило и мужчина перестал тупо держать оборону, он перешел в наступление. Костя дал Юрке такой подзатыльник, что тот пошатнулся и поправляя очки, потерял бдительность. Следующий удар с хирургической точностью пришёлся в нос, но не в переносицу, а задевая одним касанием и нос, и губы.

Кровь окропила его бежевый джемпер, Юра сплюнул на траву красный сгусток, двинувшись в бой. Я подняла руки и упираясь каждому из них в грудь, попыталась отодвинуть подальше друг от друга. Под моими ладонями рваный ритм отбивали два сердца. Одно норовило выскочить прямо под ноги, от усталости и переживаний от увиденного. А другое бешено колотило в негодовании от того, что кто-то способен наказать его хозяина, за проявление самочинства по отношению к чужим женщинам.

— Мудак, я тебя закапаю.

— Тебе мало? Я сейчас добавлю, фильтруй базар, — на том же языке заговорил Константин. — Ладно?

— Охренительно! — брезгливо поморщился Юрка. — Сует свой язык в рот моей подруге, ещё и права качает.

— Ты тупой, что ли? Не понял из-за чего я тебе втащил? Расслабься, ничего личного.

Первым в себя стал приходить Константин, кажется, он в принципе быстрее соображает, даже несмотря на полученный удар в голову и разбитую бровь. Естественно, чего ему напрягаться и впадать в ступор? Ни чувства ревности, ни симпатии, ни горечи от соперничества в нем нет. Он просто отразил нападение на себя любимого за неосторожность поцелуя не свободной девушки. Ему захотелось попробовать на вкус мои губы, он так и сделал. Я очередная его победа, галочка напротив имени новой соблазнённой девицы. Мне стоило сразу дать ему отпор, а не млеть в его руках, зарядить по месту сосредоточения его сексуальности, может быть сейчас не произошло бы этой нелепой потасовки.

Юрка не шмыгал бы разбитым носом, я не корила бы себя во всех грехах, а Константин ехал бы домой без моего послевкусия на губах.

— Вы же давали клятву, не навреди. Как Вы так можете? Вы варвар, а не врач.

Я усадила парня на лавочку, откопала в рюкзаке влажные салфетки и принялась стирать кровь с Юркиного лица, а тот жмурясь терпел. Сопротивляться моим рукам ему больше не хотелось, он охотно, но без особой благодарности принимал заботу. Какая уж тут благодарность? Если он получил тумаков из-за меня.

— В моем случае это самооборона, я как-то не привык терпеть побои. Если мне дают пощёчину, я вторую щёку не подставлю, не надейтесь. Он толкнул Вас, а вы его защищаете? — Костя принял от меня салфетку и приложил к ранке над глазом, прекращая кровотечение. — Ира, Вы мазохистка?

— Идите на хер со своими оценками моего психологического портрета. Свое поведение оцените. Вы, потомок Брежнева? Тот, тоже страсть целоваться любил. Вы меня совершенно не знаете, а позволяете проделывать вещи интимного характера. Неужели вам мало медсестричек? Зачем Вы ко мне полезли? Я не давала повода.

Сказала я и тут же осеклась. Юра напрягся, вскакивая на ноги, готовый рвануть в бой. Кровь вновь потекла струйкой из ноздрей, скапливаясь в уголках губ и подсыхая, покрываясь коркой. Я с трудом вернула его на место, на сегодня боёв уже хватит.

— Можно я посмотрю?

— Можно Машку за ляжку, в вашем случае Алиску. Поднимитесь в отделение и удовлетворяйте свое нерастраченное либидо с Алисой, а не приставайте к занятым девушкам.

— Далась вам Алиса? Я уже понял, что вляпался в историю, но не спрашивать ведь у девушек о ее семейном положении при мимолетном знакомстве?

— Конечно, такая информация же сущий пустяк. Для Вас просто наверное нет ограничений. Вы привыкли брать всё, что вздумается, не спрашивая согласия.

— Отойдите, — Константин легонько сдвинул меня в сторону и присел на корточки перед Юрой. — А ты парень не рыпайся, я гляну как твой нос. Я старался рассчитывать силу и траекторию удара, но мало ли. Ты такой вертлявый, — он осмотрел внешне и ощупав переносицу, констатировал. — Перелома нет, перегородка не смещена. Надо приложить холод, голову запрокидывать нельзя. Мазать траксевазином, на ночь лучше выпить обезболивающие и спать рекомендую не на спине. Я извиняюсь и за нос, и за своевольный порыв с поцелуем. Такого больше не повторится. Вас подвезти?

Он общался с нами, как ни в чем не бывало, будто не дрался пару минут назад, не имел претензий, а встретил давних знакомых.

— Спасибо, не надо. Мы сами справимся.

Константин снова вырос передо мной, как великая китайская стена, закрывая обзор на моего парня. Рядом с ним я ощущала себя ребёнком: маленьким и беззащитным. Но в нашей компании находилось более разобиженное дитё.

Юра ещё слегка дезориентировано плелся к своей машине, не отвлекаясь от намеченной цели.

— Котов, ты куда? — окликнула я парня, но тот и шагу не сбавил.

— Домой, — не поворачиваясь отвечал он мне.

— Без меня?

— А кто ты мне такая? Врешь на каждом шагу, думаю и про маму все придумала, чтобы с этим мудаком кружить. Одинаковые вы все, хрен побольше нашла и досвидос. Давай Белова, не сотрись только на нём.

Впору бежать, останавливать, переубеждать, но я стою как дура посреди газона и не могу пошевелиться. Может я заслужила, может нет, но лучше пока оставить Юру в покое. Конструктивного разговора сейчас не достичь.

Белая десятка с визгом скрылась в темноте, я закинув рюкзак за спину, поспешила домой. Хотелось встать под душ и смыть с себя усталость и гнусность, в которой мы погрязли выясняя отношения, смыть запах и вкус чужих губ, которые до сих пор будоражили.

— Ирина, я Вас провожу. Позволите?

— Нет уж, увольте. Сама доберусь.

Зная двор как свои пять пальцев, я без особых усилий, чисто интуитивно ступала по асфальту. Мой провожатый не отставал, брел за мной след в след. Я не до конца понимала его рвения, но больше не противилась и считала секунды до того момента, когда он доставит меня в целости и сохранности к подъезду, и скроется. И надеюсь навсегда. Очень неприятный тип: наглый, заносчивый, самовлюблённый, но с чертовски манящими глазами.

— Зачем Вы за мной плетётесь? Я же вроде сказала, что не нуждаюсь в экспорте.

— Не могу позволить молодой и красивой девушке идти ночью одной.

— Я живу рядом и Вы мне противны, от Вас одни беды. Вы хреновый доктор, беспринципный человек и совершенно не умеете целоваться.

— Серьезно? Я чётко помню, что вы ответили на мой поцелуй, просто соврал вашему парню, чтобы не раздувать скандала. Разве так себя ведут с человеком, который противен?

— А знаете, Вы правы, — я остановилась и подойдя к Константину, познакомила его сначала со своей правой ладонью, потом с левой.

Пустующий двор наполнился звуком звонких пощёчин.

— Фух, вот теперь стало легче. Надо было сразу так поступить. Прощайте Константин.