Глава 8

— Ну что, натрахалась? — еле шевелил нетрезвым языком Юрка, держась за стену.

Он скорее констатировал факт, а не задавал вопрос и это не могло не бесить. Но спорить с пьяным человеком себе дороже, а с упертым Юриком в сто раз сложнее. Не говоря ни слова, я отступила в сторону, пропуская ночного гостя в квартиру. Первым делом Юра закинул в коридор куртку, и та пролетев небольшое расстояние свалилась чуть поодаль от меня.

Через мгновение под яркий свет лампы шаткой походкой вышел и сам Котов. Лицо его выглядело, как и, впрочем, он сам, не лучшим образом. Припухшая губа с синими разводами отголоска недавней драки и снова разбитый нос. По разорванной майке и видневшейся через ее дыры грудь была размазана кровь, свежая и в огромном количестве. Меня обуяло чувство беспокойства, мельком оглядев новоиспечённого гладиатора, заметила разбитые костяшки на пальцах.

— Опять подрался?

Я резко вскинула голову, в упор взглянула на Юру и протянув руку к нему, в попытке осмотреть его на предмет травм. Мой порыв был прерван грубым шлепком по запястью. Юрка издал хриплый звук, походивший на рев раненого зверя и не позволил прикоснуться к себе.

— Я задал тебе вопрос. Ты чё оглохла?

— Ты не задал вопрос. Ты повесил на меня ярлык шлюхи, которая раздвигает ноги каждый раз, как начинает скучать без мужского внимания. По себе людей не судят! Я то дома была, а где тебя такого красивого носило? Ты на бомжару похож и вонь от тебя соответствующая.

— Заткнись и отвечай. Натрахалась? — он выкрутил мое запястье и потянул на себя.

В нос сразу ударил запах спиртного смешанного с сигаретным дымом и тошнотворной примесью подсыхающей крови. Рот наполнился тугой слюной, которую хотелось сплюнуть от омерзения.

— Тебя не поймёшь, то мне надо заткнуться, то отвечать. Я не чревовещатель, чтобы трепаться с закрытым ртом.

— Ты спала с ним?

Ещё сильнее терзая кожу, Юра словно старался выжать из ни в чем неповинной руки признание.

— Господи, да с кем? — завопила я от боли и отчаяния, но в последний миг удержала слёзы в уголках глаз.

Много чести показывать перед ним слабость и то, что боюсь его. Избить меня он не посмеет, а пару пощёчин или затрещин я с лёгкостью стерплю. В юности от старшего брата доставалось в разы больше и болезненней. Так что подготовка к мужскому насилию пройденная на отлично в детстве, станет моим преимуществом. Этих подробностей Юра не знает, поэтому не ожидает от меня стойкости. А судя по выражению его лица, ему важно сделать мне больно, отомстить за свое униженное и оскорблённое достоинство. Мне не страшна физическая расправа, куда неприятнее от чувства, что твой мужчина готов тебя ударить.

— Потрясающе! Так у тебя ещё и выбор есть. Ты открываешься мне с новой стороны.

— Ещё одно слово и я закроюсь для тебя навсегда. Мне надоело то, как ты со мной говоришь, в чем то обвиняешь. Сначала кидаешь меня, потом заваливаешься пьяный и требуешь рассказать кому я успела отдаться пока ты неплохо проводишь время. Посмотри на себя, на кого ты похож?

Брезгливо потянула за оторванный лоскут и после потрясла им как красной тряпкой перед быком. Бык, то есть Юрка тут же взбесился, сжимая пальцы сильнее на моем суставе.

— Я похож на человека заливающего горе. А ты похожа на течную суку. Я видел, как этот мудила из больницы уходил от тебя. Скажешь Вы здесь чай пили?

Последняя фраза вызвала истерический смех, мы ведь действительно с Костей пили чай. Вернее даже этого не успели сделать. О каком сексе могла идти речь? От нетрезвости не осталось и следа, мое буйное веселье вывело Котова из равновесия, конечно если его изначальное состояние можно было приравнять к равновесию.

На пороге он стоял еле держась на ногах, но вполне вероятно не только спиртное было тому виной, но и последствия от побоев. Сейчас же Юра держался прямо и статно.

— Я бы тебе сейчас с таким удовольствием втащил, но …

Он замахнулся, но я сдержала порыв отпрянуть от него. Пусть знает, что меня не запугать кулаками, что я не лыком шитая. Показывать слабость перед тем, кто трусливо держит удар с женщиной последнее дело.

— Что но? — совсем осмелев, я вырвала руку из захвата и оттолкнула от себя. — Не бьёшь женщин?

— Боюсь промахнуться, я сегодня перебрал…

— Я заметила. Иди умойся и ложись спать, завтра будешь включать машину убийцу.

Пьяный мужик включающий мачо, не то зрелище какое я люблю. Мне больше люб Юра, который в нетерпячке срывает одежду и берёт мое тело в плен, дарит каждой клеточке настоящий релакс. Руки, губы и язык дарующие кайф, такому Котову я готова простить все. Наверное и измену, если понадобится. Молю, чтобы до этого не дошло.

— Смеёшься надо мной?

— Почему же смеюсь? Предлагаю хорошую альтернативу. Ты же сам сказал, что сейчас не в состоянии дать мне по лицу, а так ты проспишься, сил наберёшься. И либо алкоголь выветрится, и ты заберёшь свои слова назад. Либо твое говно не перекипит за ночь, и ты угостишь лещами, тогда между нами все будет кончено. Навсегда!

— Между нами и так ни хрена нет. Я тебя кинул. Забыла?

Отталкивает к стене, но не давая шанса и опомниться, наваливается всем телом на меня. Пальцы жёстко сминают под собой плечи, но не находя трепета быстро перемещаются к талии. Близость не сулит эротической разрядки, она намекает, что я в ловушке. В капкане расставленным на меня с целью быть отомщённым, быть последним владельцем моего естества. Вот только я не готова класть себя на алтарь чьих-то прихотей.

— Тогда за каким хреном ты притащил сюда свой зад? Тебе нужен скандал? Мне кажется он у тебя уже был. Я тебя не боюсь! — грозно парирую ему. — Давай продолжай лажать, я здесь! Оскорбил, запугал, может теперь трахнешь меня? Удовлетворишься по полной! Тебе не дали на стороне? И ты вовремя вспомнил обо мне.

Я предпринимаю отчаянные попытки высвободиться, но Юрка силен как никогда. Мои слова цепляют его, жалят больнее, чем сопротивление. Это видно потому как он вдавливает меня в стену.

— Думаешь, ты мне теперь нужна? От тебя воняет этим козлом, я подержанным товаром не пользуюсь. Но, — протяжно выдыхает Юра. — Это все можно попробовать смыть.

Его наглость зашкаливает, а мои силы просто на исходе, он тащит меня в сторону ванной комнаты. Ногтями впиваюсь в его руки, но слышу лишь хриплый вой возле уха. Терпеть не могу заниматься сексом когда я в обиде, мне не доставляет удовольствие тело человека, на которого я злюсь. А сейчас мое нутро кричит и дёргается, не готовое принять в себя обидчика. Силы просто не равны, я трепыхаюсь подобно пойманной птице. Лучше стерпеть побои, чем секс по принуждению. Это равносильно изнасилованию, когда нет отклика, когда тело горит не от страсти, а от ненависти и злости.

Юрка не замечает моих глупых потуг. Мне страшно, мерзко и противно, но Котов видя спектр эмоции на моем лице в отражении зеркала, сильней прижимается ко мне. Для него это игра, для меня последняя капля, та грань которую перейдя, мы не вернёмся в счастливое будущее. По крайней мере я точно. А Юрка, он судя по всему и вовсе больше не нуждается в отношениях со мной.

Слёзы горячими дорожками бегут по щекам, я сильней зажмуриваюсь, не хочу видеть размытый от влаги силуэт некогда любимого лица, причиняющего мне сейчас страдания. Он словно не замечает, увлеченно шаря под майкой в направлении груди. Во власти его рук больше нет ничего приятного.

— Я так ошибался в тебе, Белова. Ты же сука как, и все остальные. Чешется одно место, пожалуйста, любой сгодится. Тебе мало меня, ты готова раздвигать ноги перед малознакомыми мужиками. Тебя же, даже не отмыть от грязи.

Шум воды из открывшегося крана в душе, отрезвляет меня. Я больше не намерена терпеть оскорблений и поползновений осквернить меня. Выкрутиться не выходит и мы оба падаем в ванную. Мое преимущество нахождения сверху Юры, не даёт форы. Он подтягивает меня, закидывая под душ и я ударяюсь коленками о чугун, боль пронзает насквозь. Теплые капли смывают уязвимость и во мне загорается новая волна отпора.

Юрка борется с джинсами на моих бедрах, но ткань прилипла намертво, закрывая ему доступ. Тот рычит в слипшиеся волосы на шеи, не бросая попыток снять с меня брюк и те поддаются его нахрапу. Я всё ещё дергаюсь в его цепких лапах, подняться на ноги получается не с первой попытки, ступни скользят, а спущенные джинсы не дают воли двигаться как надо. Юра каждый раз возвращает моему телу вертикальное положение.

Теперь я вою в голос и выбиваюсь из последних сил, но мои телодвижения лишь раззадоривают Юру, ладони которого пробираются под бельё. Прикушенная мочка уха пульсирует, отчеканивая ритм сердца в висках.

— Меня надо любить Ирка, а не заменять всякими козлами. Я не прощаю измен и не терплю женщин с бешенством матки.

— Здесь только один козел — ты! Константин позволил единожды перейти черту, без моего разрешения, остановившись на невинном поцелуе без продолжения, — я врала как могла, лишь бы достучаться до здравого смысла Котова, совершенно не входило в планы быть использованной. — Потому что у него уважения ко мне больше, чем у тебя. Я ничего аморального не совершала, твоя больная фантазия все пририсовала без нас.

— Как мило, теперь нет нас, но есть ты с Константином. А хочешь почувствовать разницу между нами?

Борьба за остатки на мне белья кажется длится вечно, скользкие руки сплетаются и Котов берет меня на таран коленом, чтобы аннулировать сопротивление.

— Отпусти. Придурок, я не спала с ним, — я запрокидываю голову снова и снова, пока мой затылок не знакомиться с Юркиным лбом.

Слышу сдавленный стон в унисон с каким-то хрустом, уповая на то, что этот звук не перелом чего-то важного. Пусть это будут сломаны очки!

— Юрочка, пожалуйста, не надо!

Я выскользнула из рук, рухнув на дно ванны. С души сорвался камень, как балласт нарушающий свободный полет. Юра закрыл вентиль и проливной дождь надо мной прекратился, но слёзы простым движением не выключить.

Юрка проворно выскочил из ванны, разделся и укутался в полотенце. Вытаскивая меня как мешок с картошкой, он приговаривал какие-то нежности мне на ухо, но я их не разбирала. Мне казалось, что после произошедшего вряд ли смогу понимать Юру, как человека. Но все же надо было отдать ему должное, что по итогу он совладал с демонами жаждущими мести и выпустил меня.

Моя мокрая одежда улетела в общую кучу вещей нашедших пристанище в раковине. Стоя в комнате обнаженной до нага, перед недавним своим мучителем, не смела и шелохнуться. Зависла и ждала эпилога.

Юра садится передо мной на пол и упирается горячим лбом в мои колени разбитые в кровь, целует каждую ссадинку, высушивая их губами от влаги.

— Ирка, я больным становлюсь без тебя, в башке полный бардак. Я с Марком подрался, этот дебил посоветовал забыть о тебе как об очередной дырке и не париться. Что же ты со мной делаешь?

Последний вопрос прозвучал мне в пупок. Он лизнул его, очертил вокруг него окружность и двинулся выше, прошёлся между ложбинкой и остановился на губах.

— Я люблю тебя, Белова. Но терпеть движняки на стороне не буду. Хочешь, прогони меня, но лапшу не вешай на уши.

Он накинул на мои плечи халат и уткнулся во влажное, спутанное гнездо из волос.

— Я ничего не вешаю. Поцелуй был недоразумением, без моего разрешения. Я все ему пояснила и мы больше не увидимся, будь спокоен. Сегодня он принес выписку мамы и тут же ушёл. Мне никто не нужен, кроме тебя. Но сейчас я зла на тебя, хочу спать и при том одна. Ляг у меня в спальне, я лягу в маминой комнате. И отвали наконец от меня.

Оттолкнув его от себя, выбежала прочь, замыкая дверь спальни на замок для собственного спокойствия. Что он будет делать дальше сейчас мне не интересно.