Глава 25. Эмили

Мир вокруг был размытым, словно я находилась в густом тумане. Веки казались тяжёлыми, и тело не реагировало на мои попытки пошевелиться. Я не понимала, где нахожусь, но чувствовала, что не одна. Чья-то рука крепко держала мою, и этот контакт был для меня единственной связью с реальностью.

И вдруг я услышала его. Не только стук своего сердца, но и другой, более слабый, но устойчивый ритм. Этот новый звук эхом отзывался в моём сознании, заставляя меня вновь пробуждаться. Ребёнок. Моё сердце сжалось от осознания этого. Я слышала его сердце.

Этот ритм был единственным, что удерживало меня здесь, не давало уйти в полную темноту. Сердце моего ребёнка билось внутри меня, как тихий зов, который не позволял мне сдаться. Именно это не позволяло мне исчезнуть в пустоте.

Я попыталась открыть глаза, но они были такими тяжёлыми. Моя рука дёрнулась, и я почувствовала, как чьи-то пальцы крепче сжали мою ладонь. Марк. Я знала, что это он, даже не видя его.

— Марк? — слабый шёпот вырвался из моего пересохшего горла, едва слышный.

— Я здесь, — его голос был полон тревоги, но я ощущала и облегчение. Он был рядом.

Мир всё ещё был неясен, но я понемногу возвращалась. Воспоминания всплывали размытыми тенями — удар, авария, мгновение боли, а затем… пустота. Но сейчас я была здесь, и внутри меня билось не одно, а два сердца.

— Ребёнок… — прошептала я снова, голос был слабым и хриплым.

— Да, — ответил Марк, и в его голосе появилась твёрдость. — Он в порядке.

Ребёнок… Мальчик… Воспоминания вернулись с новой силой. Я вспомнила, как узнала о беременности, как радовалась, что этот ребёнок изменит всё, и теперь…

— Он… жив? — спросила я, и по моим щекам скатились слёзы.

— Да, — голос Марка был полон тревоги и облегчения одновременно, словно он не мог поверить, что я здесь, с ним. — С ним всё хорошо.

Эти слова будто пронзили меня, отозвались эхом в глубинах сознания. Я хотела ответить, но губы не слушались. Мысли путались, перемешиваясь с ощущением боли и странного облегчения. Нет, это не я спасла его… Это он спас меня. Стук его крохотного сердечка, еле различимый, но такой уверенный, вырвал меня из той чёрной бездны, в которую я уже готова была погрузиться.

Я попыталась улыбнуться, но тело, словно чужое, не слушалось меня. Губы казались сухими и потрескавшимися, а каждое движение отзывалось слабостью. Хотелось сказать что-то важное, но силы покинули меня.

— Эмили, — Марк сжал мою руку сильнее, будто боясь, что я снова исчезну. Его дыхание сбилось, он говорил, а голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты вернулась. Я не потерял тебя.

Тон этих слов заставил меня глубже вдохнуть, будто возвращая к жизни. Его близость, тепло его руки — всё это стало нитями, которые связывали меня с реальностью, удерживая на этой тонкой грани между жизнью и темнотой. Я хотела сказать ему, как сильно скучала по нему, как невыносимо тосковала по его теплу, но не могла. Слова застряли где-то глубоко, как застывшая боль, которую невозможно выразить.

В этот момент он вдруг резко вскочил.

— Доктор! Сюда! Она очнулась!

Его голос, прозвучавший резко и громко, словно нарушил этот хрупкий мир, в который я только начала возвращаться. По палате разнеслись быстрые шаги, и вскоре вокруг меня началась суета. Медсестры, врачи, голоса, которые сливались в какой-то странный гул. Я чувствовала, как их руки касаются меня, проверяют аппараты, щупают пульс, но всё это казалось далеким и нереальным, как будто происходило не со мной. Моё тело всё ещё было чужим, словно я не могла до конца в него вернуться.

Видела, как медики суетятся вокруг, говорили что-то Марку, а он кивал, но не отпускал моей руки. Я могла лишь едва слышать их голоса, но каждый взгляд, который он бросал на меня, говорил больше любых слов. В его глазах читались усталость, боль, но больше всего — надежда.

Я всматривалась в него, чувствуя, как в груди с каждым ударом сердца разгорается слабый, но ощутимый огонёк. Он держал меня здесь. Его любовь, его желание спасти нас обоих. Даже когда всё казалось безнадёжным, он не отпустил меня.

Но этот огонёк был слишком слабым. Мир всё ещё казался хрупким и зыбким. Я могла лишь закрыть глаза, отдавшись тому тихому ритму, который уже не был только моим.

Доктор что-то сказал Марку, но его слова сливались с гулом в моей голове. Я больше не хотела слушать. Всё, что имело значение, было рядом — наш малыш и Марк. С ними я могла найти силы вернуться.