Глава 45. Марк

«Отпустить — не значит сдаться. Это значит перестать бороться с тем, что уже случилось.»

Я сидел в кабинете психолога и не мог начать говорить. Она смотрела на меня с мягкой улыбкой, словно понимая, что мне потребуется время, чтобы всё выложить.

— Что случилось, Марк? — спросила она, когда мы, наконец, начали сеанс.

Я вздохнул, стараясь собрать все мысли в кучу.

— Я… Я сделал то, что не должен был, — сказал я, глядя на свои руки. — Я прочитал её книгу. То есть её дневник… Или что это было. Я не знаю. Но я прочитал всё. Все её мысли о Максе. И теперь понимаю, что совершил ошибку. Я вмешался в её жизнь, когда не должен был. Я заставил Макса уехать, решив за неё, что так будет лучше.

Психолог слушала внимательно, не перебивая меня, что всегда удивляло. Она позволяла говорить, даже если мои мысли звучали сбивчиво.

— А что именно вы почувствовали, когда прочли её дневник? — спросила она, не осуждая и не торопя меня с ответом.

Я почувствовал, как в груди зашевелилось чувство вины.

— Я почувствовал ярость… и в то же время беспомощность. — Я покачал головой, не веря, что действительно признаю это вслух. — Я люблю её, люблю больше всего на свете. Но мне казалось, что я смогу решить за неё. Что я знаю, как правильно для нас обоих.

Психолог кивнула.

— Это естественное желание, Марк. Но важно помнить, что каждый человек имеет право сам разобраться в своих чувствах. Возможно, вы слишком многое взяли на себя, решив эту ситуацию за неё. Но вы можете сделать шаг назад и позволить ей самой принять решение.

Её слова эхом отдались в моём сознании.

— А что, если она действительно любила нас обоих? — Я наконец задал тот вопрос, который давно мучил меня. — Возможно ли вообще любить двоих? Меня, её мужа, отца её детей, и его — Макса?

Психолог задумалась на мгновение, её взгляд стал более сосредоточенным.

— Любить двоих — это невероятно тяжёлое и сложное состояние, — начала она. — Это возможно, но редко кто может выдержать такой эмоциональный груз. Ваша ситуация усложнена тем, что, возможно, Эмили привлекал не сам Макс, а те эмоции, которые он вызывал в ней. Он был для неё загадкой, неразрешённой задачей. И возможно, это то, что держало её рядом с ним — не сама его личность, а её собственные переживания.

Я замолчал, переваривая её слова. Они казались правдой. Эмили была женщиной эмоций, глубинных переживаний, и Макс для неё был тем «запретным плодом», который она не могла до конца отпустить.

— Значит, она любила… иллюзию?

Психолог кивнула.

— Возможно. Но это не значит, что её чувства были фальшивыми. Просто, скорее всего, Макс был для неё символом. Символом страсти, свободы, того, чего ей не хватало в привычной жизни. А вы — её якорь, семья, стабильность. И теперь ей придётся понять, что для неё важнее.

Я долго молчал. А потом выдохнул:

— Но как мне теперь быть? Я знаю, что она поехала к нему. Я чувствую это кожей. Она не сказала прямо, но я знаю. И это убивает. Я не могу просто сидеть и ждать.

Психолог посмотрела внимательно.

— Знаете, что говорят в таких случаях? Если ты любишь кого-то — отпусти. Если это твоё, оно вернётся. Если нет — значит, никогда твоим и не было.

— А если она не вернётся?

— Тогда вы не потеряете её. Вы просто поймёте правду. А правда — всегда лучше, чем жизнь в самообмане.

Я закрыл глаза.

Принять. Отпустить. Позволить ей сделать выбор.

Это было самым трудным. Но, возможно, единственно верным.