Глава 11

Данила

Бросить Леську в больнице одну я не смог, пришлось торчать с ней. Эскулапы выявили у Егорки ОРВИ, симпатичная молодуха в облегающем пышные формы зеленом халатике настаивала, что ребенка лучше оставить под их присмотром, Алеся наотрез отказалась. Врачам она не доверяет, надо при случае поинтересоваться, что тому причиной. Подхожу к ней, раздраженно напяливающей на Егора курточку, и убедительно говорю:

— Лесь, не дуркуй. Полежите недельку — другую, не смертельно же. Если тебе эта клиника не нравится, поехали в…

— Я здесь не останусь! — отрезает она, еще яростнее дергая заклинивший бегунок на зубчиках молнии.

Оттеснив её, присаживаюсь на корточки перед притихшим парнишкой, и быстро управляюсь с замком.

— Отвези нас к моему отцу. — не дав мне вымолвить ни звука, бросает она. — здесь не врачи, а одни дармоеды. Даже сказать толком не могут, что конкретно угрожает здоровью ребенка!

— Ты меня слышала, нет? — смотрю снизу на подругу, прижимая к себе Егорку. — погнали в другую больницу. Не пойму, чё ты истерику закатываешь на пустом месте. В городе куча детских отделений.

Егор хватает меня за плечи, и серьезно так произносит, чуть картавя:

— А ты тоже будешь с нами лечиться?

Треплю малого по вихрастым темным волосикам, и заговорщически улыбаюсь ему.

— Я сказала, мы поедем к дедушке, а не в больницу! — тихо, но со злостью шипит Леська, сложив на груди руки. — шапку надевай, живо!

— Прости, ковбой, у меня дел много. — проигнорировав выпад Алеси, снова обращаюсь к мальчишке. — Но ты не переживай, скучно там не будет. Хочешь, я привезу тебе крутые компьютерные игры, ноутбук и джойстик. Обещаешь вести себя хорошо и слушаться тётеньку — доктора?

Он кивает, всё так же, не мигая, глядя мне в глаза. Малец, конечно, не виноват, что у него мать дура. Пока Егор надевает смешную шапку с медвежьими ушами, я отвожу Лесю в сторону, и негромко говорю:

— Слышь, заканчивай херню пороть. Твой папаша чё, невпупенный специалист по детским болезням? Позвони на работу с утра, возьми больничный или отгулы. Ни чёрта с тобой не случится за несколько дней, с этим не шутят.

— Между прочим, мой отец — доктор медицинских наук! — оскорбленно выпаливает она, хватая сына за ручонку. — и он разбирается в болезнях получше, чем эти мокрощелки. Ты видел эту девицу, называющую себя педиатром? Она даже не проверила толком, что у Егора, зато строила глазки тебе!

С этим не поспоришь. Девчонка — врачиха, правда, стреляла в мою сторону накрашенными ресницами, но логику Леськи я всё равно не улавливаю. Это как понимать, если баба пялится на мужика пациентки, то она бестолочь и непрофессионал, что ли?

— Короче, харэ нервничать. Поехали к твоему отцу. Какого хрена ты меня выдернула тогда сюда? Могла бы вызвать такси. — не желая препираться посреди больничного коридора, решаю я, и первым иду к выходу.

Всю дорогу Леся демонстративно отмалчивается, Егорка дремлет на заднем сиденье, а я гадаю, из-за чего реально она обиделась. Может, дело-то вовсе не в том, что я лезу в её воспитание сына. Раньше она на дыбы не вставала. Мучиться предположениями приходится недолго, когда джип тормозит у одного из домов в частном секторе, Леська поворачивает ко мне голову.

— Цветы для меня? — неожиданно мягко спрашивает, кивнув через плечо.

Точно, я же собирался к ней, даже розы купил, а потом завис у блондиночки, и обо всём начисто забыл. Значит, успокоилась, можно поговорить цивилизованно, без нервов.

— Тебе, кому же еще. — примирительно подтверждаю, и, перекинув руку через спинку её кресла, обнимаю подругу за шею. — как раз к тебе ехал, когда ты брякнула.

Придвигается ближе, уголки губ поднимаются вверх.

— Извини, что я так… — кается неумело, тоже ведь, как и я, ненавидит признавать вину. — просто, ты многого не знаешь, Даня. Моя младшая сестренка, Ника, однажды простудилась, и мама отвезла её в больницу. Врач тогда дежурила вроде квалифицированный, педиатром не один год работала. Но, видишь ли, был канун Нового года, и в отделении уже готовились праздновать. Естественно, лишние заботы им были ни к чему, поэтому, та женщина наспех осмотрела Веронику, сказала, мол, ничего страшного, ранняя стадия ОРЗ. Назначила какие-то пилюли, и выпроводила маму с больной дочкой домой. А через пару дней…

Леся тяжело вздыхает.

— Оказалось, у Ники был бронхит, её нужно было незамедлительно класть на лечение, и таблетки назначили совсем не те. Это лишь усложнило ситуацию, помимо того, что Нике становилось хуже от удушливого кашля, вспыхнула аллергия, а если бы врачиха соизволила хотя бы изучить медкарту моей сестры, то знала бы, что в состав одних таблеток входит вещество, которое ей употреблять вообще противопоказано.

— Ника благополучно вылечилась же.

— Да! — агрессивно, но шепотом, чтобы не разбудить Егорку, восклицает Леська, — это потому, что папа вызвал на дом своего друга, первого января прилетевшего в наш город из-за границы, и тот забрал Нику в свою клинику. Я не хочу, чтобы с моим сыном повторилась та же история.

Мимолетно гляжу на ярко освещенные окна дома. Ладно, ей лучше знать, она мать, а мое мнение для Леськи веса не имеет. Я ей пока не муж. Осторожно подхватываю Егора на руки, Леся догоняет меня у калитки.

— Останешься? — заглядывает в лицо, на дворе хоть и темень, но уличный фонарь рассеивает мрак кислотными бликами.

— У твоего отца? — с сарказмом хмыкаю, открывая калитку плечом. — солнышко, это плохая идея. Ты хоть сказала ему о нас?

— Он в курсе, что у меня есть мужчина.

— М-м, — насмешливо продолжаю, входя в сенцы, и передавая Егора ей. — а больше ты ему ни хрена не говорила? Ну, типа, чем я по жизни занимаюсь?

— Данила, мне уже двадцать восемь лет, я не обязана отчитываться перед папой, с кем встречаться. — назидательно ставит она точку, и тянется к моему лицу.

Поцелуй получается целомудренным, быстрым и скользящим. Мыслями я всё еще там, рядом с соблазнительной светловолосой ведьмой, и хочу сегодня уснуть с воспоминаниями об её сладких губах.

— Ладно, я сваливаю, пока твой отец не решил проявить бдительность. Пока! — чмокаю Алесю в прохладную щеку, и торопливо иду к машине.

На дисплее мобильного второй час ночи…

Пелагея

— Дэна не видел?

Ловлю за тощую руку какого-то пацанчика, оттаскиваю под арки торговых палаток, и встряхиваю, чтобы быстрее соображал. Телефон Дениса молчит, жалею, что потратила последнюю мелочь на таксофон. Теперь даже пожрать, не на что купить, а по вокзалу, как назло, плывут аппетитные запахи выпечки. Вон, и бабулька бойко торгует пирожками, крикливо зазывает народ, и лихо рассовывает деньжата по карманам камуфляжного бушлата.

— Какого еще Дэна? — таращит глазенки паренек, явно прикинувшись лохом.

Но меня-то не проведёшь. Цену информации, гаденыш мелкий, набивает. А у меня ни гроша нет, так что действовать надо грубее.

— Дэнчик который, торговец цацками. — крепко держу оборванца за шкирку, чтобы деру не дал. — дурака не включай, понял! Говори, знаешь, где он? Или мне во-он того дядьку в форме позвать и пожаловаться, что ты у меня кошелек спер?

Опешив, он часто моргает заиндевевшими белесыми ресницами, оглядывает меня, и вдруг давится смехом.

— Чё, в натуре, больная? Чё у тебя брать-то, какой кошелек? Бомжихи и те, опрятнее выглядят!

— Поговори мне еще, — беззлобно, ничуть не обидевшись, грожу ему кулаком, и отвешиваю затрещину. — ладно, ты, смотрю, умный, да? — вздыхаю, мигом меняя тактику, — слушай, как тебя звать?

— Андрюшка. — с подозрением косит хитрым взглядом.

— Андрюша, мне очень нужно найти Дэнчика. — наклоняюсь к его чумазой мордахе, жалобно глядя в глаза. — он мне помочь обещал, чела одного разыскать. У меня денег нет, но, если хочешь, я отведу тебя к отцу Сергию, в храм. Там тебя хоть накормят.

Он о чем-то размышляет, совсем по-взрослому морщит лоб. Лет-то, с виду, двенадцать, а то и меньше. Сколько их таких, по России — матушке болтается, без дома, никому не нужных, вынужденных воровать, чтоб с голоду не сдохнуть. Сама-то я чем лучше. Ни рода, ни племени, ни флага…

— Эй, ты не похожа на стукачку. — наконец, делает вывод Андрей, перестав выворачиваться из моих рук. — отпусти, не убегу я! Не врешь про попа? Говорят, он бродяг не привечает.

— Много чего говорят, а ты не верь, пока сам не убедишься. — прячу замерзшие руки в карманы куртки. — ну, знаешь, куда Дэн подевался?

— В больнице он. — нехотя признается мальчишка, озираясь, и шмыгает красным носом. — вроде, его отмутузили шибко, ребятня шепчется, типа, Дэнчик с Нагаевым территорию не поделил. А Нагаев — зверь, лютует страшно. Он рынки хочет себе отжать, хозяином уже тут разгуливает. Короче, Дэнчик на него рыпнулся, типа, Ворон наша законная крыша, ну, нагаевские хмыри его и разукрасили.

Меня пробирает холод уже не от мороза, сердце сжимают ледяные тиски. Значит, Денис знал, кто такой Ворон, знал до того, как я рассказала ему про убийство моих родителей. Почему он прикинулся, будто впервые о нем тогда услышал?!

Данила

— Ворон…

В голосе Алекса неприкрытая тревога, это заставляет меня обернуться. Он нервно смотрит по сторонам, будто мы сейчас не в гараже, а на кладбище в окружении оживших мертвяков. Подходит ближе, прячет руки в карманы куртки, но я успеваю заметить, как они дрожат.

— Ты чё, Лысый? — улыбаюсь ему беспечно, продолжая вгонять в пистолет патроны.

— Предчувствие у меня дурное. — нехотя признается он, стараясь говорить тише, чтобы не услышал Лёха. — на хер Нагаеву тащить тебя на переговоры? Двести раз уже с ним всё перетерли, чё ему еще надо?

Пожимаю плечами, засовываю пушку под футболку за пояс штанов. Одергиваю пальто, нарочито невозмутимо смотрю в глаза друга. Алекс, конечно, по жизни люто против всяких разборок, не трус, но мандражирует вечно, когда дело пахнет жареным. Леший над ним постоянно ржёт, тому вообще на всё срать, убивает играючи, страха в нём нет. Да я и сам могу завалить, если какая падла мне кислород перекрыть попытается, а Лысый, ска, в нашу славную компанию не вписывается со своими правильными убеждениями.

Не будь он моим корешом с детства, давно бы перестал с ним общаться.

— Откуда я знаю, чё этому быдлу по мозгам ударило. Может, дать задний ход решил. Я ему не по зубам, Алекс, сомневаюсь, что рыпнется сегодня. Короче, заканчивай ныть, не каркай лишнего.

— Чего вы там шепчетесь? — косится в нашу сторону Лёха, деловито садясь за руль «хаммера». — погнали?

Хлопаю Алекса по плечу, он отводит взгляд, и плетется следом за мной к тачке. Волыны запасные бросаю на заднее сиденье, плюхаюсь рядом с Лешим. У него на коленях короткоствольный автомат, он с ним не расстается. Ловким движением фокусника выуживает из кармана серого пальто красную корочку, и разворачивает у меня перед носом.

— Как тебе такое, Данька? Майор службы безопасности секретного отдела МВД, Лихачёв Алексей Петрович. Фэйс похож, а?

— Слышь, гражданин начальник, ты хоть ствол скинь под ноги, чтоб глаза не мозолил. Где ты видел мусора с автоматом наперевес?

— Попрошу проявить уважение к должностному лицу при исполнении. — сопит Лёха, сделав серьезную морду, и заводит двигатель. — чё Лысый там припух? Очко взыграло?

— Захлопнись, Леший. — бурчит позади нас Алекс, с силой закрыв дверцу. — на рыло своё посмотри внимательно. Ни хера ты не тянешь на мусорского майора, любой лох в форме это просечёт.

Лёха пристально разглядывает себя в зеркальце заднего вида.

— А чё, рыло, как рыло. Твое дело молчать, говорить буду я, если тормознет какая мразь с жезлом. ДПСники все поголовно без одной извилины, ссыкуны и взяточники. А вот та ксива на них подействует, как успокоительное.

Пока пацаны беззлобно переругиваются, я снова ловлю себя на том, что думаю не о предстоящей встрече с ублюдком Нагаевым, а о ней. Прицепилась же, бля, охренеть, завис на какой-то мелкой девчонке. Леший врубает музыку, я достаю мобильник, но вспоминаю, что у Пелагеи нет телефона. Толкаю Лёху коленом.

— Щас салоны связи еще пашут?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— «Мегафон» тут недалеко есть. Тебе туда по какой хрен?

— Тормознешь, забегу ненадолго. — не желая вдаваться в объяснения, говорю, отвернувшись к окну.

В принципе, расклад тут один, Нагаев, мудила, прет напролом, уже на рынки сунулся, Дэнчика вон в расход едва не пустил. Нагло топчет мою территорию, вводит в заблуждение барыг, которые мне дань отчисляют. Бессмертным себя возомнил. Криво усмехаюсь. Забыл, видно, что на каждую хитрую задницу обязательно отыщется свой штырь.

Пора указать петушку его законное место…

— Ворон, ипать — копать, — толкает меня Леший, — уснул, что ли? Давай, в темпе, топай в свой салон, время поджимает. Знаешь, кому простительно опаздывать на стрелку?

— Целке на первом свидании. — поддакивает Лысый. — Ворон, зачем тебе в салон? У тебя ж труба пашет.

— Бабки закину на счет. — коротко вру, торопливо вылезая из джипа.