Глава 13

Данила

— Ты что, Воронцов, спятил? Никуда я не поеду! С какой это радости? Что происходит, можешь ты мне толково объяснить?!

Возмущенно глядя на меня, Леся вскакивает с кресла, роняет телефон, я её опережаю и подхватываю его. В моей привычке нет нарушать её личное пространство, но ситуация обострилась, сейчас не до приличий и принципов. Она недоуменно смотрит, как я снимаю крышку, но от вопроса воздерживается.

Внимательный осмотр ни хрена не даёт, мобильник не вскрывали, жучков и прочих прибамбасов слежки не видно. Возвратив всё в первозданный вид, подаю смартфон подруге, она поджимает губы, верный признак надвигающейся бури.

— Лесь, солнышко, — подхожу к ней, нацепив свою самую обезоруживающую улыбку, но она отступает, не дает обнять. — послушай, я знаю, ты всё делаешь так, как считаешь нужным, и знаешь, что я не стану просто от дури настаивать на чём-то. Просто пойми, у меня небольшие напряги, я должен быть уверен, что с тобой и Егором ничего не случится. Я не предлагаю тебе уехать из города, но ты же можешь некоторое время пожить у отца? У него безопаснее.

Леська нарочито пристально изучает свои ногти. Упрямая до чёртиков, хрен убедишь, что так надо не того, чтобы я отстоял право принимать решения, а ради моего душевного спокойствия. Если мудила Нагаев доберется до них, это даст ему козырь, и тогда мне придется принять его условия. Чёрт, дело не в соперничестве, всё куда сложнее. Пустить этого ублюдка контролировать самые лакомые кусочки этого города, равносильно тому, что мне взять в руки ствол и самолично грохнуть мирных граждан.

Он беспредельщик и отморозок, для него не существует законов чести. Город превратится в помойку для наркоманов и убийц.

— Я хочу знать, что ты натворил, Даня. — упрямится Алеся, присев на край рабочего стола. — во что ты влип? Почему я должна прятаться, кому ты так здорово насолил, чёрт тебя побери?!

Преодолев вялое сопротивление, обхватываю её за спину, и она, вздохнув, обвивает руками мою шею.

— У меня терки с одним мудаком. — нехотя признаюсь, уткнувшись носом у неё за ушком, и ласково поглаживаю ладонями по её позвоночнику. — мне нужно время, чтобы заставить его сидеть тихо — мирно. Я не хотел впутывать вас с Егором в свои проблемы, но этот ублюдок пронюхал про тебя.

Чувствую, как она напрягается, и крепче прижимаю к себе. От Леси одуряюще пахнет дорогими духами, некстати просыпается моё возбуждение. Бля, мы так давно не были близки, успел соскучиться по её горячим ласкам. О сладкой блондиночке стараюсь вообще больше не думать, без неё по уши в напрягах. Зарулю к ней щас, отдам купленный мобильник, и сразу свалю.

Вспоминаю, что так и не попросил Лёху порыть информацию о дочке Очирова, надо бы заскочить к нему в клуб. Хочешь победить врага, будь всегда на шаг впереди. Девчонка жаждет со мной встречи, флаг ей в руки, сама напрашивается.

— Он угрожает тебе? — тихо говорит Леська, заставив меня посмотреть ей в глаза. — давит через меня, да?

Киваю, нежно зарыв пальцы в её распущенные темные волосы. На её лице неприкрытая решимость, вот этого-то я и опасался. У неё напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, она готова лезть за мной хоть в пекло ада. Может, реально любит? От этого не легче, да я и, если по чесноку, не понимаю, за что меня можно полюбить. С самого начала я откровенно рассказал ей о себе, ни хрена не скрывая, а она только улыбнулась, и выдала такое, что у меня челюсть отвисла от восхищения.

Типа, всё это, конечно, очень интересно — бандитские разборки, стрельба, наезды, но её волнует совсем другая сторона наших отношений. Лесе нужен мужчина, который действительно сумеет защитить, будет надежным и принадлежать только ей.

«— Угадай с трёх раз, Воронцов, кто подходит на эту роль больше, чем человек, связанный с криминалом?»

— Я отвезу Егора к своей сестре, но сама никуда не поеду. — наконец, безапелляционно ставит точку Алеся, и судорожно обнимает меня, прильнув теснее. — у меня есть пистолет, и разрешение на него. Не волнуйся, пользоваться я им умею.

В этом она вся. Вот этим и зацепила тогда, своим бесстрашием, умением не терять здравость ума даже в самой паршивой ситуации.

— А чё, Ника уже вернулась? — хмурюсь, припомнив, что Вероника с мужем вроде отдыхали на море.

— Нет. — снисходительно улыбается Леся, прислонив лоб к моей голове. — а я тебе о чём? Если этот твой…

— Мудак. — усмехаюсь я, не желая называть имени Нагаева, ибо, как сказал кто-то мудрый, меньше знаешь, дольше проживешь.

— Ну, да, — с досадой морщит носик Леська, матерные и оскорбительные слова она на дух не переносит, — в общем, если он собрался давить на тебя через нас, то Егорычу будет лучше временно пожить вне города. Ника и Серёжа о нем позаботятся.

Кто-то настойчиво стучит в дверь, Леська раздраженно выглядывает из-за моего плеча, быстро спрыгнув со стола.

— Подождите минутку, я занята! — строго велит посетителю, наверное, приехавшему сделать ей заказ по организации праздника, и скользяще целует меня в губы. — мне работать надо. Созвонимся вечером, хорошо?

— Понял, исчезаю. Будь осторожна. — целомудренно чмокаю её в щечку, и ухожу, вежливо посторонившись при виде вошедшей в кабинет женщины.

***

На звонок в дверь никто не открывает, на всякий случай еще раз до упора топлю кнопку, та же хрень. Ромыч заверил, что девчонка дома, может, спит, время-то, хотя детское, десяти вечера нет. Меня слегка мутит, в кабаке вместе с Лешим вдарили по паре бокалов коньяка. Тачку пришлось бросить на платной парковке, за руль в таком состоянии не сажусь, не из боязни перед ДПСниками, конечно. У каждого мужчины должны быть табу, нарушать которые нельзя, ну, вроде вето, отменять эти правила, значит не держать слово.

До пригорода меня подбросил Лёхин охранник, прошу его пока не уезжать. Ладно, просто оставлю телефон в холле и поеду домой. Едва переступаю порог, слышу приглушенный грохот музыки из ванной, значит, Пелагея еще не легла баиньки. Подождать или смыться? С другой стороны, какого хрена я должен спрашивать её, когда мне заявиться в собственную хату.

В баре не хватает трёх банок пива, я усмехаюсь. Скучно, что ли, стало девочке, или в гости кого-то позвала? Наливаю в стакан немного коньяка, но успеваю сделать только глоток, мимоходом сообразив, что музыка заглохла, и вижу свою протеже. Чёрт, лучше бы не оборачивался.

Она удивлена не меньше моего, испуганно шарахается назад, чуть не выронив запотевшую жестянку «хейнекен», стыдливо сводит ноги, а я, обалдев, нагло пялюсь на восхитительную картину. Пелагея голая, на коже блестят капли воды, охуительно очаровательная, она густо краснеет, но деру не даёт. Мой взгляд прилипает к её фигурке, чтобы скрыть замешательство, снова прикладываюсь к стакану, едва не давлюсь хлынувшим в горло терпким спиртным.

Ни хрена она не малолетка, грудь налитая, упругая, аж зуд в руках чувствую, до того хочется коснуться вишневых сосков. И ноги классные, не от шеи, как у моделей, куда красивее. Я ж уже видел её обнаженной, правда, в тот раз такого болезненного жара в паху не было.

Бля-я, если сейчас не призвать самообладание, всё это может закончиться очень скверно. Для нас обоих.

— Ни фига себе! Ты что тут делаешь?! — прорезывается у неё возмущенный возглас, она быстро юркает мимо меня, ища глазами, чем прикрыться.

Вид сзади тоже соблазнительный, округлые, тугие ягодицы плавно переходят в тонкий изгиб талии, ровная, красивая спина, мокрые волосы сосульками налипают на лопатки.

— Да так, на чашку кофе зарулил. — беспечно говорю, с трудом заставив себя не глазеть на неё, и осушаю остатки коньяка. — а ты чё, всегда голышом по дому щеголяешь?

Хватает накидку с дивана, неловко обматывается в неё.

— А ты в гости приезжаешь на ночь глядя и вламываешься без предупреждения ко всем, да? — огрызается, старательно пряча взгляд.

— О чём ты? Это мой дом. Я звонил, ты ж не открывала.

Пелагея

Наверное, если бы я не выглотала пару банок пива, то не вела бы себя настолько ужасно. Стесняться своего тела мне, конечно, есть за что. Дело не в фигуре, тут-то как раз всё в порядке, хотя Кузя часто говорила, мол, тощая очень, а мужчинам нравятся дамы пышные. Но худоба у меня не болезненная, всё на месте, не красавица, естественно, так ведь и не уродина. Слегка смущает грудь, для моей комплекции она большая, но не заметить, что Данила долго разглядывал именно это моё достоинство, было невозможно.

Понравилось, интересно, зрелище?

Кое-как завернувшись в жесткую накидку, я вызывающе фыркаю.

— Кофе я не варила. Да и не умею.

Он ставит пустой стакан на стойку бара, и подходит ближе. Сегодня мы оба под градусом, от его дыхания волнующе пахнет сигаретным дымом вперемешку с горьким алкоголем и мятной жвачкой. Хорошо, что мурашки, поползшие по моей коже, можно списать на озноб после душа.

— Чё это? — он протягивает руку, и я вздрагиваю от прикосновения теплых пальцев к лопатке.

Блин, всё-таки успел увидеть шрам. Таких отметин на мне много, последствия воспитания за строптивость. Наши тётки из Дома кошмаров в благих якобы целях колошматили нас почем зря, куда попало. Ощущаю, как снова заливает краской щеки.

— В детстве неудачно упала. — нехотя вру, отводя глаза. — на арматуру.

— Врать-то научись нормально. — улыбка исчезает с его лица, он легонько обводит шрам кончиками пальцев. — кто тебя бил?

Упрямо молчу, какая теперь разница. Вспоминать о годах в интернате не хочется, ничего светлого там не было.

— Отстань. — не очень убедительно вздыхаю, не глядя на него. — тебе в кайф лезть к другим в душу?

Он меня разворачивает спиной, сдергивает накидку, но вопль возмущения замирает у меня на губах. Остро чувствую близость мужчины, дыхание сбивается, когда он ласково бежит рукой по каждому давнему клейму. Дышит мне в затылок, а я, оцепенев, не знаю, куда себя девать. Давай, дотронься еще… Вот там, ниже… Грешные мысли мешают сосредоточиться, выразить протест, а Данила, будто подслушав, о чем я сейчас думаю, вдруг поглаживает мои ягодицы, и я шумно выдыхаю.

— Не надо… — сипло шепчу, обхватив плечи руками.

— Чё не надо? — тихо спрашивает, его голос становится хриплым, отчего меня пробирает дрожь. — не бойся, мелкая, не обижу.

— Не надо смотреть. — еще тише прошу, закусив губу.

— Стесняешься, что ли, шрамов? — снова касается отметины на лопатке, я закрываю глаза, изо всех сил борясь со странными, греховными мыслями.

— Нет. Меня, такую, кроме тебя, еще никто не видел.

Он молчит, но повернуть голову я боюсь. Точно знаю, что надо немножко остыть, уж слишком не в ту степь меня, кажется, понесло. Мелькает совсем непристойная и дикая идея, отмахнуться от неё не получается. Когда найду Ворона, и его убьют, мне ведь придется расплачиваться телом за заказ. Уличная шпана за такую плату что угодно, сделает, Денис как-то рассказал об этом.

А я девственница. Не смогу… Просто не смогу же лечь под какого-то грязного беспризорника, зная, что он со мной сотворит. Другое дело, когда мне уже нечего будет беречь, вот только как осмелиться предложить Даниле себя? Он хотя бы мне нравится, с ним не страшно лишиться невинности.

У него есть семья и ребенок, некстати (или всё же вовремя) вспоминаю, и фраза слетает раньше, чем я прикусываю язык:

— Тебя жена не потеряла?

Затаившись, жду, что он скажет. Ну, и дура, блин. Спать с женатым мужиком, которого знаю несколько дней, — да, Пелагея, до такого могла додуматься только ты. Слышу, как Данила насмешливо спрашивает:

— Кто тебе сказал, что я женат?

Я в замешательстве. Точно, он же говорил тогда на кладбище, что у него там жена. Или не говорил? Напрягаю память, вызывая тот день, но мысли разбегаются.

— Она же тебе звонила, когда ребенок заболел.

Он обходит меня, останавливается напротив, и я дерзко поднимаю голову. В его темных глазах улавливаю мелькнувшую грусть, и сердце гулко начинает отбивать дробный марш.

— Моя жена умерла. Давно… С чего ты вдруг завела эту тему?

Не хочу это обсуждать, а то еще поймёт, что нравится мне. Но сегодня явно мне лучше вообще молчать, потому что в следующую секунду я произношу то, за что готова убить саму себя:

— Ты когда-нибудь спал с девственницами?

Он обалдело хмурит брови. Поздно, слово-то не воробей, вылетело, уже не поймаешь. Провалиться бы сейчас сквозь пол. Веселенькая у нас беседа…

— Это ты щас на чё намекаешь, мелкая? — хмыкает Данила, сунув руки в карманы пальто.

Я подыскиваю правдоподобное объяснение, но, как назло, в голове один сумбур. Ладно, раз уж ляпнула, никто не принуждал же заводить этот идиотский разговор. Вижу, как он на меня пялится, может, стоит рискнуть. Настроение подходящее, а Даниле некуда торопиться, раз жена дома не ждёт. Набираю в легкие воздух, чтобы осмелиться выложить свои соображения по поводу планов на надвигающуюся ночь, но он опережает:

— Я чё заехал-то… — сует мне в руку небольшую белую коробку, я удивленно опускаю на неё взгляд. — держи, симка там есть. А то ж хрен тебе позвонишь, мало ли, зачем может понадобиться.

Вытаскиваю стильный смартфон, чувствуя неловкость. Ни фига себе, дорогой подарочек.

— Ну… У меня денег пока нет. — смущенно лепечу, разглядывая розовый аппарат, другой рукой придерживая края накидки у шеи, — не знаю, когда смогу вернуть.

— Да забей, ничё отдавать не надо. — отмахивается он, доставая из пачки сигарету. — просто скажи спасибо дяде Даниле, и я поехал. Ты ж в кроватку собиралась.

— Останься со мной. — вот блин, ну, что за день-то сегодня?! Как-то двусмысленно прозвучало, вон, и на лице Данилы недоумение. — ну, то есть, останься здесь. Я кофе сварю, там торт еще есть.

Запах дыма щекочет ноздри, я б тоже покурила, но почему-то стесняюсь попросить у него. Ему же не по душе, когда девушка курит.

— Так о чём мы говорили? — с усмешкой произносит, моё нелепое предложение он пропускает мимо ушей, но пальто снимает, и бросает на спинку дивана. — о какой целке?

— Забудь. — с досадой роняю, положив телефон на барную стойку. — просто спросила.

Он оценивающе смотрит на меня, тушит окурок в пепельнице, и мне чудится, будто на короткий миг в его глазах вспыхивает откровенное восхищение. Мной или моей дерзкой манерой задавать бесцеремонные вопросы?

— Всё-то у тебя просто, Пелагея. — совсем понижает голос, и захватывает мои запястья, подтягивая меня ближе. — давай по чесноку. Ты ж утверждала, что взрослая. Вот и побазарим по-взрослому. Тебе приперло расстаться с невинностью, и роль своего первого мужчины ты отвела мне. Или я чего-то не врубился?

Мои щеки стремительно становятся пунцовыми. Значит, плохая из меня актриса, всё он понял. Не знает, что давать задний ход я не привыкла, приходится кивнуть, и на одном дыхании выпалить:

— Сделай меня женщиной.