Глава 14

Данила

— Сделай меня женщиной. — скороговоркой говорит Пелагея, и опускает взгляд в пол.

Подозреваю, не от ложной скромности, а за тем, чтобы я не увидел мелькнувшую в них панику. Ага, не так уж просто быть раскованной, небось, уже пожалела, что вообще продолжила опасную тему. Пальчики судорожно вцепляются в края накидки, по ним пробегает дрожь.

— Да не вопрос. — беспечно отвечаю, сделав к ней шаг. — давай сюда эту тряпку.

Она удивленно вскидывает голову. Щечки пунцовые, розовый язычок облизывает аппетитные губки.

— Зачем? — осторожно спрашивает, всерьез восприняв мои слова.

Сдерживая смех, я протягиваю к ней руку, она пятится к лестнице, спотыкаясь на волочившейся накидке.

— Чё зачем? — иду следом за ней, — взрослой же хочешь стать. Снимай броню, мать твою! Или ты думаешь, что у меня постоянный стояк?

— Чего-о?

— Раздевайся. — с усмешкой поясняю, чувствуя, что мне уже не до куража. — хочу взглянуть на твои прелести, крошка. Не могу же я возбудиться от собственного внушения.

Блондиночка недоуменно хлопает ресницами. Догоняю её в два прыжка, хватаю за накидку, она отчаянно тянет её к себе, но я сильнее. Сантиметр за сантиметром отвоевывая тряпье, я уже горько жалею о том, что затеял эту идиотскую игру. Вон, обнаженная грудь перед глазами, Пелагея на ступеньку выше меня, на личике смесь досады и нерешительности. А я, как сопливый пацан, нахально её рассматриваю.

Чёрт, сиськи отпадные. А девчонка реально не догоняет, что со мной такие игры обойдутся ей дорого. Мысли атакуют всё непристойнее одна другой, ширинка становится тесной. Еще рывок за ткань, накидка сползает вниз, оголяя плоский животик. У меня пересыхает во рту.

— Я… — она натужно кашляет, захлебнувшись торопливыми словами, и тихо так шепчет, глядя мне в глаза, — я же, правда, никогда не делала этого!

Поднимаемся выше, я стараюсь держать себя под контролем, получается паршиво. Знала бы эта милашка, какие сейчас меня одолевают мысли… Блядское наваждение, белокурая ведьма меня сводит с ума, а ведь я пока её не трогал. Что будет, когда в постель уложу?

— А я никогда целок не трахал. — хрипло отзываюсь, в последний раз с силой дернув за накидку.

Она замирает на площадке перед коридором, даже не пытаясь прикрыться. Только побелевшими пальцами сжимает перила, и нас разделяет верхняя ступень. Еще не поздно изменить правила, это ж проще пареной репы — шаг назад, или…

— Я буду твоей первой? — ангельски улыбается Пелагея, сканируя взглядом пол.

— Нет. — от её улыбки и мне хочется улыбаться, я бросаю скомканную тряпку на лестницу, и медленно приближаюсь к крошке. — у меня до тебя были бабы.

— А после меня будут? — интересуется с невинным видом.

Ну, и что сказать? Солгать, что она станет для меня единственной, один хрен, не поверит. К чертям, пора заканчивать разговоры, она же, в натуре, собралась со мной трахаться. Насчет девственниц чистая правда, такой экзотики у меня не было. По молодости встречался с одной девчонкой, но я у нее был далеко не первый. А потом Женька, у той тоже до нашего знакомства были отношения.

Моё молчание Пелагея расценивает по-своему, и снова напрямик заявляет, наконец, взглянув на меня:

— Не бойся, я не навязчивая. Бегать за тобой не буду.

— Да я и не боюсь.

Секунду о чем-то размышляет, и ехидно напоминает:

— Кстати, послезавтра Новый год… Жаль, что не сегодня.

— Острых ощущений бы хапнула, впервые переспав с мужиком в новогоднюю ночь, что ли? — усмехаюсь я, из последних сил сохраняя невозмутимость.

Она не отвечает. Берет за руку, и увлекает к третьей двери, сама, наверное, в этой спальне устроилась. В полумраке проступают очертания мебели, крошка толкает меня на кровать, заставив плюхнуться, забирается сама, и встает на колени. Её кожа белеет на фоне темного окна, она наваливается на меня, и моя выдержка лопается с громким треском. Распластавшись на спине, накрываю соблазнительные груди ладонями, блондиночка выгибается навстречу наглым прикосновениям, широко расставив ноги над моими бедрами.

Шумно вздыхает, трется набухшими сосками о мои руки, запрокидывает голову, и упирается ладошками в мои колени.

— Покажи мне… Научи делать это. — раздирает тишину её чуть слышный шепот.

Пелагея

Как-то ещё в интернате я пробовала ласкать себя сама. Девчонки, те, что постарше, хвастались своими подвигами, с таинственным видом рассказывали, что нужно делать, чтобы возбудиться.

Мол, потрогать себя за соски, между ног. Однажды я решила проверить, правду ли они говорили, лет мне тогда было четырнадцать.

Душевые кабинки у нас были совмещённые, мылись по несколько человек сразу. Пришлось дождаться ночи, попасться за таким постыдным занятием не хотелось, потом бы точно гнобили и жизни не давали. В общем, закрылась я в душевой, пустила теплую воду, и давай шарить по своему телу руками. Честно, ни фига приятного почему-то не испытала, соски затвердели и начали противно ныть, а когда попыталась приласкать интимное местечко, то так увлеклась, что чуть не порвала плеву.

Было, конечно, классно, хотя до пика я и не дошла. Кузя помешала, просекла, что свет в душевой горит, взашей оттуда выгнала, правда, утром пожалела, что наорала, думала, вены я там вскрывать собиралась.

Тот, первый, опыт, повторить больше не смогла. Да и не особо рвалась, уж лучше пусть парень, который мне понравится, ласкать будет, чем самоудовлетворяться…

Ощущения не имеют ничего общего с теми давними. Под горячими ладонями Данилы вершинки грудей сладко щиплет, одновременно хочется избавиться от прикосновений, и тереться о его руки ещё сильнее. Мне не надо убеждаться, что я его возбудила, чувствую, как каменеет мужской орган под моими ягодицами. У Дани сбивается дыхание, а я и вовсе не могу дышать.

Мешает его одежда, я неумело пытаюсь расправиться с ремнем, он перехватывает мои руки, и кладет мне на груди. Медленно водит моими растопыренными пальцами, чуть прижимая своими, я смущённо закусываю губу. То ли сама себя глажу, то ли он делает это моими ладошками… Крупная дрожь вызывает острые мурашки в низу живота, Данила приподнимает меня за бедра, и стаскивает штаны.

Теперь нас разделяет только ткань его боксеров, наши взгляды схлестываются в безмолвном согласии.

— Не спеши, малышка. Дай сюда руку. — от его хриплого шепота я снова дрожу, послушно подаю ему ладошку, и он улыбается. — вот так… Учись понимать свое тело.

Не пойму, я или он сейчас чувственно ведёт по моему животу, вниз к внутренней стороне бедер, легонько, как перышком, ласкает губами мои соски, всасывает ртом, вырывая у меня вскрик. Широко распахнув глаза, я хватаю воздух, пью жадными глотками, вцепившись в колени Данилы.

Он переключается на другой сосок, нежно обводит языком, по моему телу льется огненная лава.

Его ласки и прикосновения пока мягкие, но мне не нужно снисхождения, хочу грубее, напористее. Осмелев, кладу кончики пальцев на его член, бегу от эластичной головки до основания, Боже, какой большой, аж страшно, как эта штуковина окажется во мне.

Даня резко, со свистом, выдыхает, и я тону в его объятиях. Мы страстно целуемся, я плохо соображаю, реальность исчезает, уступая место комфортному мраку.

Да нет, это просто я снова закрываю глаза…

— Подожди, крошка. Тише, не торопись… — тяжело дышит мне в шею Данила, и роняет меня на кровать.

Горячность его кожи передается и мне, меня бросает то в нестерпимый жар, то в озноб. Зарывшись носом в подушку, я покорно жду, а вздрагиваю, почувствовав его губы на своей спине. Неужели ему, правда, нравится целовать меня там, где полно шрамов? Мысли путаются, кажется, что это уже не я, а сгусток болезненно-острых ощущений, и нервы оголяются до предела под дерзкими поцелуями Дани.

Он кладет вспотевшие руки на мою попку, сжимает, нежно массирует и я в который раз всхлипываю, когда он приникает к каждой ягодице ртом.

А потом он просовывает колено между моих бедер и широко разводит их, продолжая влажно целовать в шею. Зажмурившись, готовлюсь к главному, настраиваюсь на боль, но он, скользя руками по моему взмокшему телу, перекидывает через меня ногу, и почти невесемо ведёт пенисом промеж ягодиц.

Задыхаясь от переизбытка ощущений, я инстинктивно подаюсь ему навстречу бедрами. И вдруг слышу, как рядом с домом останавливается машина, а по стёклам мажут стоп-огни, и испуганно поднимаю голову.

— Даня…? — сипло шепчу, с бешено бьющимся сердцем оглянувшись на него.

Он тоже смотрит на окно, быстро скатывается с кровати, и чуть сдвигает плотную штору. Повисшую тишину рвет его досадное чертыхание.

—Давай, малыш, одевайся. Живо! Щас не получится порезвиться. — не включая свет, он шарит по полу, ища свою одежду, но меня не надо дважды просить, хватаю его футболку, и, не потрудившись вывернуть, натягиваю на себя.

— Я никого не приглашала сюда! — громким шепотом вопю, глядя на его спортивное тело. — а что, если Владлен меня нашел?

— Да не, не ссы. Это ко мне. — успокаивает он, — короче, сиди тут тихо, окей? Я её щас выпровожу и домой отправлю.

— А что, это она? Почему ты решил, что это женщина? — одергиваю футболку, кое-как приглаживаю растрёпанные космы.

Данила нагло сдергивает с меня свою шмотку, при этом замечаю, как в его глазах вспыхивают уже знакомые озорные огоньки.

— Потому что заявиться сюда среди ночи может только моя подруга. Ни звука, будь послушной девочкой. — подмигивает мне, одаривает торопливым, страстным поцелуем, и исчезает, тихонько прикрыв дверь.

Данила

Отдышаться трудно, примерно представляю, как сейчас выгляжу, приходится пулей слететь вниз, к бару. Пусть лучше Леська думает, что я тут бухаю в гордом одиночестве, чем застукает меня с соперницей. От этой мысли становится смешно. Бля, какая соперница, кто, эта мелкая ведьма? Да она ж с виду совсем ребенок, какая здравомыслящая женщина разглядит в ней угрозу своему благополучию.

Ага, конечно, — нашептывает кто-то внутри моей головы, — ребенок… Да будь Пелагея ребенком, у тебя бы на неё такой реакции не было. Точно, — соглашаюсь с умником, некстати подавшим голос в моем подсознании, на ребенка я б не кинулся, как озабоченный подросток, впервые собравшийся трахнуть девчонку.

Выудив с полки початую бутылку какого-то пойла, свинчиваю пробку в тот момент, когда открывается входная дверь. У Леси есть ключи от моей городской хаты, и от этой тоже. Этот вопрос решился сообща, когда мы пришли к выводу, что наши отношения нечто большее, чем совместно проведенные ночи. Теперь я жалею, что тогда просто не обратил всё в шутку, и дал ей дубликаты.

Не оборачиваясь, притворяюсь, будто не слышал её появления, прикладываюсь к горлышку, обжигающий алкоголь падает внутрь, заставив меня поперхнуться. Чёрт, надо было посмотреть, какую хрень схватил, коньяк еще было бы терпимо, или любое другое спиртное. Виски я пью редко, разбавленное, и только в компании пацанов, а вот употреблять эту отраву в чистом виде не рекомендуется. Да еще второпях.

Откашлявшись, я снова поднимаю бутылку, но Леськин недовольный голос пригвождает к месту:

— У тебя проблемы опять, Воронцов? Ты же сам говорил, что напиться это не выход!

Подходит ближе, небрежно снимает пальто, и кидает на спинку дивана. Краем глаза замечаю валяющуюся на ступенях накидку, блять, поздно дергаться, надо было сразу её убрать. Может, пронесёт, Леська не увидит, если что, скажу, типа, Лёха в гостях был, у того далматинцев пара, игривые собачки, можно на них вину свалить.

— И тебе доброй ночи, солнышко. — покрутив в руках виски, ставлю обратно в бар, и оттесняю подругу подальше от лестницы. — чё-т случилось? Чего примчалась без звонка?

Она морщит носик, уловив запах перегара.

— Я из аэропорта. Папу с Егором провожала, улетели на море, к Нике. — сообщает она, положив ухоженные руки мне на плечи. — он, естественно, забеспокоился, что-то заподозрил, но я смогла его убедить, что у меня всё в порядке. Пришлось врать, а я этого не люблю.

— Да? — улыбаюсь ей, обняв за поясницу, и нарочно встав так, чтобы она оказалась спиной к ступеням. — и чё наплела родителю?

Леся лукаво щурится, убирает за ушко волосы, и прижимается ко мне.

— Намекнула, что хочу устроить свои отношения с мужчиной. Егорыч же давно просился на море, и дед об этом прекрасно знает. Так что, обошлось ворчанием и требованием познакомить папу с тобой.

— Со мной? — не сразу доходит до меня смысл её фразы.

Она смеётся, теснее прильнув ко мне. Эрекция еще не спадает, только бы Леська не поняла, что я возбужден. Потащит наверх трахаться, а там блондиночка. Даже мне, похуисту и цинику, такой расклад не кажется правильным с точки зрения морали.

— Ну, не с тобой, разумеется, а с мужчиной, с которым я встречаюсь. — от неё пахнет морозной свежестью, дорогими духами и женщиной, в любой другой вечер, заявись она вот так сюда, я б непременно воспользовался ситуацией и уволок её сначала в ванную, а потом в постель. — ты как сам считаешь, Воронцов, стоит мне знакомить вас? Или еще не время?

Это она сейчас завуалированно интересуется, готов ли я узаконить наши отношения? Подыскиваю слова, она, тем временем, отбросив всякие приличия, залезает прохладными пальчиками ко мне в штаны, и я сдавленно хмыкаю.

— Подожди… — чёртова эрекция, да когда ж она исчезнет! В голове, как назло, ни одной толковой отговорки, и я грубовато отталкиваю Леську, — подожди, моя хорошая. Мне надо… Позвонить. Совсем из башки вылетело.

Она с сомнением смотрит мне в глаза, берет моё пальто, и шарит по карманам. Хочется закурить, но сигареты тоже там. Алеся достает мой мобильник, демонстративно нажимает на кнопку питания, и вызывающе шипит:

— Ну? И кому мы будет названивать, на дворе почти ночь!

Соврать, что кому-то из пацанов? Надо срочно придумать предлог или тему для базара. Леська, выжидающе приподняв бровь, что-то листает на дисплее, и я уверенно говорю:

— Мне нужно поговорить с отцом. Узнать, как мама.

Она вдруг хмурится, я протягиваю ладонь, прося вернуть телефон, и наши взгляды пересекаются. Бля, чё там еще не так?

— Ладно… — неожиданно тихо произносит Леська, медленно поворачивая дисплей ко мне. — ладно, Воронцов, я всё поняла. Не дура. Это из-за неё ты стал избегать меня? Не лги мне только. Кто она?

Я пожимаю плечами, реально пока не въезжая, о чём она толкует. А потом вижу на экране себя и Пелагею, это та гребаная фотка, которую девчонка сделала несколько дней назад, когда мы ездили на беседу с Дэнчиком. Ясна причина перемены настроения подруги, глядя на снимок, вполне можно подумать, что на нём влюбленные, наши лица соприкасаются, я ж тогда не ожидал, что Пелагея будет проказничать. По чесноку, то и про фотку-то сразу забыл.

— Да это так, не хрен думать лишнего. Чё ты хватаешь мою трубу, сама ж вечно ноешь, что личное пространство должно быть у каждого из нас. — забираю смартфон, намеренно грубо говоря.