Глава 9

Пелагея

— Ты что, будешь здесь ночевать? — тщательно скрывая беспокойство, спрашиваю как бы между прочим.

Надеюсь, замки на дверях в комнатах имеются, но ведь не факт, что у хозяина не найдётся запасного ключа. Не то, что боюсь посягательств на свою честь, но произошедшее в ванной заставило меня поволноваться. Будет глупо переспать с человеком, которому я на фиг не нужна, а я точно потом не смогу просто забыть об том. Не люблю совершать поступки, за которые стыдно.

Данила бросает на меня пытливый взгляд, и продолжает уплетать очередной бутерброд. По моим подсчетам, уже пятый.

— Предлагаешь мне свалить? — насмешливо улыбается, делая внушительный глоток кофе.

— Ну-у, дом ведь твой. Если хочешь, оставайся.

— И на том спасибо. — хмыкает он, опять меня разглядывая.

Очень неловко сидеть за столом в одной рубашке. Трусики я, конечно, всё же надела, наплевав на то, что подсохнуть после стирки они не успели. Но чувство, что я почти голая, наедине с мужчиной, не дает покоя.

— Вещи твои где? Я тебе привезу.

Я смущенно опускаю глаза, отодвинув тарелку. Много есть не хочется, отвыкла от обильной еды. Хотя, Кузя часто вздыхала, мол, мне надо набрать килограммы, а то хожу, костями гремлю.

— Весь мой багаж на мне. — нехотя признаюсь, гоняя ложкой крошки хлеба по столу. — а ты что, думал, нас из Дома кошмаров с целым шкафом шмоток выгоняют?

— Обижали тебя там? — исчезает с его лица улыбка, он тоже убирает пустую тарелку, и откидывается на спинку.

Откровенничать не тянет, на душе знакомая противная тоска. Пожав плечами, я рассеянно расчесываю пальцами спутанные, влажные после купания, волосы.

— Всякое бывало. Я же выросла в нормальной семье, меня родители любили. Пылинки, конечно, не сдували, воспитывали строго, а я постоянно бунтовала. Ненавидела опеку мамы и вечные нравоучения отца. — горько усмехаюсь, наклоняюсь к столу, и подпираю ладошкой подбородок. — потом только, когда попала в это пекло детдомовского ада, поняла, что лучше жить с родными людьми, какими бы они ни были, чем среди волчат и садистов — воспитателей.

Данила достает с подоконника пачку «лаки страйк», сует в рот сигарету, мне не предлагает закурить. Просить стесняюсь, и это странно. Обычно я не настолько зажата, а вот рядом с ним чувствую себя не особо комфортно. Молча смотрю, как он прикуривает, невольно ловлю на себе его пристальный взгляд, и краснею.

— Ты, в натуре, целка? — неожиданный вопрос заставляет вспыхнуть еще сильнее, я ерзаю на стуле, вцепившись руками в мягкое сиденье.

— Если скажу, что да, это обезопасит меня от твоих приставаний? — уточняю осторожно, дерзко улыбаясь.

Он улыбается, а я, зависнув, нагло любуюсь его лицом. Красивый, гад… Я это сразу заметила, еще при первой встрече.

— Не имей привычку бить вопросом на вопрос. — назидательно говорит он, выпуская струйку дыма. — так чё, скажешь правду? Только целовалась с парнями или…

— Не успела! — отрезаю сердито, шутливо бросив в него катышком из хлеба. — и хватит пытать меня! Тебе, кстати, сколько лет?

— Сколько дашь? — усмешка ему к лицу, мне нравится, когда он вот так кривит губы.

Вспоминаю, что эти самые губы вытворяли со мной с час назад, и снова ощущаю легкое покалывание между бедер. Что за напасть, блин. Даже не касаясь меня, Данила умудряется вызвать в моем теле сладкие токи.

— Ну-у-у… — задумчиво разглядываю его, — лет тридцать. Слышала, что мужчины иногда рано седеют, а с тобой фиг поймёшь. У тебя цвет волос не черный.

— Чё, тоже западаешь исключительно на брюнетов? — бросает он, и тушит окурок в пепельнице.

— Понятия не имею. — честно сознаюсь, поднявшись из-за стола, и стараясь одернуть рубашку пониже. — вообще пока ни на кого не западала.

— Ладно, давай-ка расходиться. Баиньки пора, у меня с утра дел по гланды. Можешь занять любую спальню наверху. — он догоняет меня у лестницы, и я медлю, прекрасно осознавая, что сама нарываюсь, и потом, возможно, буду винить себя, но ноги будто прилипают к паркету. — замков нет, там такая же хрень, как на входной двери. Пойдём, код сменим, а то захлопнешь, а открыть не сумеешь.

Мы идем наверх, я с показным равнодушием пялюсь на перила. У него тренькает мобильник, Данила сбегает вниз и хватает пальто. Краем зрения вижу, как он сдергивает с вешалки барсетку, бросает на диван, и на неё кладет пистолет. У меня учащается дыхание. Блин, вот же он, шанс припугнуть Рейхерда, и заставить показать мне документы на дом. Если старый козёл обманул, под дулом оружия вряд ли станет геройствовать, и я выставлю его вон. А там уже придумаю, что делать дальше.

Но пушку еще надо незаметно стащить, иначе Данила мне голову открутит, если попадусь раньше, чем исчезну.

— Чё там, Лысый? — отрывисто роняет в динамик бандит, покосившись в мою сторону, и смачно выплевывает ругательство. — как, ты сказал, мелкого торгаша поддельными брюликами зовут?… Дэнчик?… И чё ему от меня надо?… Ага, понял, короче, будьте на точке, я щас подрулю.

Услышав знакомое прозвище, я мигом лечу вниз, и хватаю Данилу за руку. Может, Денису удалось что-то узнать про Ворона, недаром же он сунулся туда, где обычно тусуются эти мафиози. И потом, судя по тону Данилы, там намечается заварушка, если Дэн влип в историю и чего накосячил, хоть попробую его спасти. Не уверена, что получится, но ведь Данила вызвался мне помогать, значит, смогу убедить его не трогать моего приятеля.

— Ты что, куда-то уезжаешь? Я тут одна не останусь! А если меня менты уже ищут? Я с тобой поеду!

— Ни хрена подобного. Со мной она поедет. Ты с дуба рухнула? Спать иди, я ненадолго. Никто сюда не сунется, не ссыкай. Ромыч тебя в обиду не даст.

— Ну, пожалуйста! Я не хочу спать, честное слово! — висну у него на шее, для большей убедительности напустив на себя невинный вид, и умоляюще смотрю в глаза. — пожа-алуйста, возьми меня с собой! На обратном пути купим нормальной еды, я же на одних бутербродах не протяну! И у Ромыча твоего неудобно опять будет просить, я что, тупая, не понимаю, что объедать человека подло…

Он о чем-то секунду размышляет, и вдруг резко отталкивает меня. По лицу его пробегает непонятная тень, и до меня доходит, что я слишком тесно к нему прижималась, вот это-то и стало причиной такой грубости. Взгляд мой опускается на его ширинку, щеки отчаянно полыхают стыдом.

— Приключений захотелось, что ли? — наконец, произносит хрипло Данила, оценивающе меня осмотрев. — чёрт с тобой, иди, одевайся. Прокатимся по ночному городу. Рот на замке держать умеешь?

Я радостно киваю, приложив к губам скрещенные пальцы, и опрометью несусь в ванную за своей одеждой. Всё, Дэн, ты мой должник, держись там, твоя спасительница уже в пути…

Данила

Тащить с собой девчонку решение не очень удачное, но моя интуиция никогда не дремлет. Что-то в ее желании ехать со мной настораживает, хотя притворяться она умеет знатно. По чесноку, мне следовало свалить ещё раньше, не искушать своих демонов, и теперь я нутром чую, что промедление обойдется дорого.

Для моей выдержки точно. Трахать девственниц, удовольствие сомнительное, а Пелагея не соврала, было в её глазах нечто, что заставило меня поверить ей.

Чёрт, она целка, вот на этом моменте мне стоило притормозить, не рисковать своим самообладанием, а я предпочел рискнуть.

Она меня зацепила, и хрен пойми, чем. По ходу, проблемы из-за этого будут у нас обоих…

— Я тут немного понаглела. Ты не против?

Слегка запыхавшийся голосок блондиночки выдергивает из дум, мои брови ползут вверх. Она стоит на последней ступени, смущённо улыбаясь, на ней мои спортивные штаны, подвернутые снизу, теплая короткая куртка из замши, как минимум, тряпки на три размера больше, но выглядит классно даже в этом прикиде. Эдакая девочка пацанка, боевая подруга. Мой смех Пелагея воспринимает в штыки, сердито шипит, приближаясь:

— Ничего смешного не вижу! Зато никто не примет меня за девушку.

Ага, только я-то знаю, кто она. И даже успел кое-что разглядеть, пока мы в ванной «беседовали».

— Не понял, на хрена такие предосторожности? — насмешливо интересуюсь, обходя ее кругом. — от кого собралась маскироваться?

С ответом Пелагея медлит, из чего делаю вывод, что она чего-то не договаривает.

— Вообще-то, разгуливать ночью в компании бандита не самый лучший вариант. Мало ли, в какие передряги попадём, девушку могут использовать, как средство давления на тебя, а с мальчишки что за спрос? Я же не знаю, куда мы едем, и чем ты промышляешь. Вдруг у тебя сейчас стрелка.

Я хмыкаю, надевая кожаную куртку. Это днём, мотаясь на точки или на встречи с Лесей, предпочитаю деловой образ, а по клубам шататься в пальто не особо комфортно. Взгляд притягивает к девчонке, не знай я, что под этими мужскими шмотками прячется соблазнительное тело, было б проще дышать.

Я хочу её, это блядское желание здорово мешает трезво мыслить. Приходится призвать самоконтроль, и небрежно бросить, выходя в чернильную ночь:

— Сиди в тачке, и ни во что не лезть. Усекла, нет?

Она накидывает на голову капюшон, усаживается в джип, и кивает с видом самой законопослушной гражданки. Сажусь за руль, искоса глянув в боковое стекло, хочется закурить, но сигареты не захватил. Улица пустынна, ровный диск луны висит над верхушками деревьев, чем не антураж для романтической ночи.

— Данила… — прохладные пальчики Пелагеи ложатся на мою руку поверх руля, я поворачиваю к ней голову. В полумраке салона её глаза загадочно поблескивают, она наклоняется, наше дыхание смешивается. Чувствую, как захлёстывает знакомое приятное тепло, в паху набухает возбуждение.

Явно хочет что-то сказать, но не решается, и мы разглядываем друг друга. Пожалуй, чересчур долго она смотрит на мой рот, да ещё ее розовый язычок мелькает, пробежав по аппетитно пухленькой нижней губе.

Все мои недавно выстроенные логические цепочки, решение держать дистанцию и не давать волю похоти разлетаются вдребезги. Мимолётно колет угрызение совести, вспоминаю про Лесю, а сам всё ближе и ближе к лицу девчонки. Она шумно выдыхает, ловит мои нетерпеливые губы своими губами, вовлекает в чувственный поцелуй. Мои пальцы на ее коленке, вверх по бедру, Пелагея напрягается, и вдруг порывисто обнимает меня за шею.

— Не надо… Не надо этого делать. Я ведь тебе и спасибо не сказала. Ты мог бы послать меня с моими проблемами, а вместо этого предложил помощь. — замолкает ненадолго, и, спохватившись, отстраняется, ещё тише добавив, — ты не думай, что я предлагаю тебе себя. Я не шлюха.

Вот тут в яблочко, мать вашу! Не ее б чертова девственность, щас бы кувыркались в постели, и плевать бы мне было на напряги. Заверив девчонку, что ни хрена такого я и не думаю, срываю тачку с места. Пора заняться делами, пока снова крышу не снесло.

***

— В тачке сиди, я ясно выражаюсь? — снова говорю я, сканируя её тяжелым взглядом. — сунешься туда или еще какую хрень выкинешь, пеняй на себя. Я недолго.

Девчонка таращится на машину Лысого, свет в салоне горит, в окне видна коротко стриженая голова незнакомого пацанчика. Заметив, что Пелагея тянет руку к дверце, я резко шлепаю по её пальчикам, и она со злостью поджимает губы.

— Повторить для отсталых, мать твою?

— Твои дружки мне ни фига не сделают. Почему мне нельзя с тобой? — упрямится, ковыряя обкусанным ногтем молнию на куртке.

— Потому что я так сказал. Короче, будешь доставлять мне проблемы, отправлю к Серёге. — грожу назидательно, — он из тебя мигом дурь вышибет. Выбирай, со мной останешься и ведешь себя чинно, или едешь к нему, выслушивать отповеди.

Она фыркает, покорно устраивается поудобнее, и язвительно бормочет, якобы себе под нос, но с расчетом, что я услышу:

— Тоже мне, указчик, блин, нашелся. Что ты, что твой батюшка, повернутый на вере… Командовать они еще мной будут. Ну и ладно, вали. Вот когда тебе перо в ребра совать станут, вспомнишь обо мне. Я, между прочим, прыткая, могу по яйцам двинуть. — поднимает глаза, в них злое веселье, я невольно улыбаюсь, — ладно. Что я, дурная, в храм переться, чтоб мне твой поп мозг выклевал на тему «хорошо — плохо». Мобильник хоть оставь, в игрушки поиграю. А то ж тоска смертная.

— На своем поиграй. Тебя никто не звал со мной. — напоминаю, толкнув дверцу.

— Слушай, ты чего, телефон зажал? У моего это… — она морщит носик, — в общем, я его, кажется, потеряла.

Что-то тут не так. Выудив «трубу», поворачиваюсь к Пелагее, и врубаю гаджет с набором цифр.

— Номер говори, щас брякнем. Где ты его потерять умудрилась? Дома, наверное, забыла, в своей куртёхе.

Она медлит, всё ниже опуская голову, закусывает губу, и у меня мелькает догадка. Включаю свет в салоне, девчонка усиленно разглядывает свои коленки.

— Понятно всё с тобой, Пелагея. Врать-то взрослым дядькам нехорошо. — заглядываю ей в лицо, она краснеет. — нет у тебя мобильника, верно?

— Нет. — сознается, вздохнув так горестно, что хочется обнять, — был, конечно, когда меня в детдом увозили. А там старшаки отобрали, потом мне Кузя на пятнадцать лет подарила свой, тот я сломала нечаянно. Ну, то есть…

Она вдруг враждебно щурится, и отрезает, отвернувшись к окну:

— И вообще, тебе не всё равно? Жалко телефон давать, так и скажи! Больно надо было…

— Да не жалко, на. Игрушки сама найдёшь, правда, там стрелялки только. — примирительно протягиваю ей массивный смартфон, и заставляю посмотреть на меня, взяв за подбородок. — короче, давай без глупостей. Щас я разрулю тут, и домой поедем.

— Еду еще купить надо. А ну-ка, улыбочку! — оживляется она, и, быстро придвинувшись ко мне, делает на камеру мобилы наш совместный снимок. — смотри, прикольно получилось. Мы с тобой фотогеничные, да?

С усмешкой гляжу на фотку, и, наконец, вылезаю из джипа. Алекс выталкивает из своей тачки пацанчика, Лёха деловито поднимает воротник куртки, уперев дуло пистолета в спину Дэнчику. Тот дергается, но Леший негромко предупреждает о спокойствии, и я ловлю на себе неуверенный взгляд.

— Ну, смелее, Дэнчик, вот он я. Чё хотел-то? — сунув руки в карманы, тороплю, глядя ему в глаза.

— Тет-а-тет бы побазарить. — покосившись на Лысого, просит парень. — дело у меня к тебе. Личного характера.

— Слышь, желторотый, ты ничё не попутал, а? — издевается Лёха, выпуская в ночное небо сизые струйки дыма. — ты где тут тёлок видишь, чтобы уединяться. Хорош херню пороть, выкладывай, чё за напряги. Я злой и голодный, а если еще и замерзну, гарантирую, пожалеешь, что на свет родился.

— Погоди, Лёх. — вмешиваюсь невозмутимо, зная, что Лешего хрен остановишь, если понесёт. — обыщи его. Может, правда, дело важное у него.

— Да уже, пока тебя ждали, успели пощупать мальца. Чистый он. — сообщает Лысый, подмигнув мне. — Лёха, пошли, кости разомнем, прогуляемся пока. Пусть Данька побеседует с залётным.

Леший, прикончив сигарету двумя затяжками, наклоняется к притихшему Дэну и зловеще шепчет:

— Смотри мне, желторотый. Я всё вижу, и стреляю без промаха. Одно подозрительное движение, продырявлю, как гнилую жестянку. Понял?

— Не дурак, были б дурные намерения, один бы к вам не сунул рыло. — недовольно возражает Денис, и косится на мою тачку. — отойдём?

В паре метров от нас крыльцо гипермаркета, из окон льется яркий свет. В магазине никого, за прилавком скучает толстая тётка с потрепанным романом в руках. Входим внутрь, она равнодушно скользит по нам сонным взглядом, и снова утыкается в чтение.

— Тема такая. — Дэнчик рассматривает названия на этикетках бутылок, меня это пойло не интересует, дешевая моча в красивой упаковке, не более, — не знаю, помнишь ты или нет, Ворон… Года два назад на меня отморозки Торнадо наехали, поножовщину устроили в мастерской. Дань собирали они с начинающих коммерсантов. А ты тогда со своими пацанами помог мне, разрулил ситуацию, Торнадо осадил, ну, тот больше ко мне крышевать не совался.

Я киваю — как не помнить. Торнадо, ушлепок, беспределом занимался, мелких торгашей вроде этого Дэнчика чуть не до последних трусов обирал. Я придерживаюсь принципа, что и в криминальных кругах должен быть определенный порядок. И трогать слабых — удел таких же слабаков.

— Чё, малой, решил должок вернуть? — усмехаюсь, хлопнув его по плечу.

— Я не забываю добро, Ворон. — тихо, серьезно, говорит он, — так вот, тема такая — тобой кое-кто интересуется шибко. Девчонка одна.

— Девчонка? И чё? — хмыкаю я, глядя, как он снимает с полки три бутылки какого-то виски, — ты сутенером, что ли, заделался, Дэнчик? Так это не по моей части. Я с шалавами дел не имею.

— Не въехал ты. — обрывает он, и по лицу его бежит тень. — девчонка приличная, мы с ней вроде как приятели. Не виновата она ни в чём, родители у нее погибли прямо на глазах. Она уверена, что ты и есть палач. В общем, просила она меня о тебе сведения достать. Сам думай, что с этим делать. Я предупредил.

Чувствую, как грудь сдавливает холодным обручем. На память приходит тот вечер, когда мы с пацанами грохнули Очирова и его бабу, холод усиливается, превращаясь в лёд. Шумно вдыхаю, уперев руку в стеллаж с товаром, на пол с громким стуком летят коробки вина и бутылки. Продавщица истошно орет, но её слова доносятся как сквозь слой ваты.

Малышка на крыльце, её округленные от ужаса глаза, зареванное личико, светлые кудряшки… Почему дочь этого ублюдка меня тогда не сдала? Она единственный свидетель расправы, не останови я в тот момент Лёху, он бы прикончил и её. Почему она молчала все эти годы, и на хрена теперь ищет со мной встречи?

— …полицию сейчас вызову! Немедленно уходите отсюда! Ишь, пакостники какие, мне потом, что ль, за испорчненный товар платить?! — захлебывается тётка, но выйти из-за прилавка не решается, с опаской поглядывая в нашу сторону.

Собрав и составив на место товар, я небрежно бросаю перед бабой смятые баксы. Дэна уже след простыл, вот мелкий пиздюк, даже не заплатил за виски.

— Простите. Купите себе шоколадку, говорят, нервы успокаивает. — вежливо каюсь, улыбнувшись замолкшей женщине.

Опять валит снег, крупные хлопья облепляют лицо, залетают под воротник. Пелагея, прилипнув к окну внутри машины, ждет моего возвращения. Лёха сидит в тачке Лысого, я поднимаю ладонь, давая знать, что сваливаю. Плюхаюсь за руль, девчонка пытливо смотрит на меня, но вопросов не задает.

— Мог бы и еды купить. — укоризненно вздыхает, и тормошит меня за плечо. — у меня денег нет. Одолжишь?

Ловлю её острый взгляд, с трудом вынырнув из размышлений. Как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт, а значит, дочка Очирова вот-вот объявится на моем горизонте. Окей, малая, перетрем обо всём, а пока у меня без этого забот хватает.

— Держи. — подаю блондиночке барсетку, и хлопаю по карманам, потом вспоминаю, что закурить сейчас не получится. — и сигарет возьми.

Она с беспокойством поглядывает в окно, распахивает дверцу, впустив поток морозной поземки.

— Я быстро…