Глава 53

— Еще и злопамятная, совсем плохо. Контроль над чувствами не должен быть слишком жестким. Иначе ты не познаешь истинного счастья.

Он прав. Когда у меня будет свой гарем, придется распределять внимание и чувства между всеми моими мужчинами и не позволять главному мужу полностью владеть моим сердцем. В сердце королевы — все ее подданные. Но если королева несчастна, в ее сердце пустота.

— Благодарю за урок, господин ректор, — я встала и поклонилась.

— Вежливая. Умеешь вовремя признать ошибки. Это хорошо. — оборотень довольно крякнул и точно таким же жестом, как Бер, почесал подбородок. — Конечно, я знаю, кто такой Арен и почему он такой. Иначе я бы его не принял. Но, пока парень твердо держит своего зверя в узде, больше никто в эту тайну в академии не посвящен. Вот еще и потому его все провоцируют, как могут — надеются, что тхет выпустит своего зверя, и они узнают, наконец, его тайну. Его и задирают, и подставляют, и мрийт сманивают, и дурочек или гордячек-девственниц подсовывают, а менторы на занятиях ни малейшего промаха не спускают и на экзаменах пытаются завалить… Я особо не мешаю, пока не доходит до кровопролития. Во-первых, я никому не нянька. Во-вторых, испытания только укрепляют тхета. Налей-ка еще чашечку. И ешь пирожные, не скромничай.

Сам он к ним не притронулся.

— Чай остыл и уже не годен.

— Завари еще, с малиновым вареньицем попью. — И, пока я возилась с чаем, мэтр продолжил удивлять. — Если ты заметила, я перестал называть тебя мрийтой. До утра ты свободная подданная империи. Поэтому и кодекс тхетов на тебя не распространяется. Ты свободна на эту ночь, но и мои парни, так сказать, выйдут на свободную охоту, даже под страхом императорского гнева. Я их знаю, паразитов. Именно поэтому я тебя разместил в самых защищенных комнатах. Сюда не посмеют сунуться даже самые отъявленные. Не выходи отсюда до утра ни под каким предлогом.

— Спасибо за предупреждение, господин ректор. Могу я спросить?

— Попробуй.

Я протянула чашку с ароматным на блюдце и в момент, когда ректор ее принял, спросила в лоб:

— Я слышала, недавно в академии погибла новенькая мрийта. Даже, по слухам, две. Обе рыжие. Отчего они умерли?

Оборотень владел собой безукоризненно. Ни один волосок на его огромной мохнатой руке не дрогнул, когда он принял чашку и поднес ее к губам. Но малиновое варенье он забыл себе положить.

Поставив чашку, ректор вытер губы салфеткой и, бросив ее на стол, сказал:

— Не задавай глупые вопросы. Академия за последние пять лет не потеряла ни одну мрийту. Почему ты не ешь пирожные? Это прощальный подарок семерки «Звездного ветра», если не ошибаюсь.

— Я позже поем, с вашего позволения.

— Тогда спокойной ночи. Секретарь выпустит тебя утром, когда за тобой придут.

Он встал, дернул шнур связи у стены и приказал:

— Уберите здесь лишнюю посуду.

Перестав играть роль доброго дядюшки, ректор ждал слуг молча и ушел вместе с ними.

Волна магии оповестила, что дверь надежно заперта.

Ректор даже свет погасил! И теперь номер освещал лишь дежурный ночник в прихожей.

Я встала, утопая каблуками в коврах, прошла в туалет крохотной комнаты для слуг, больше похожей на чулан без окна. Почистила пальцем зубы над умывальником и умылась. Надо бы переодеться, но во что? Перетряхнула всю постель на узкой раскладушке, перевернула подушки, скомкала одеяло, но ночной рубашки или халата не нашлось.

Села на раскладушке и посмотрела на незакрытую дверь. И только тогда обратила внимание, что чулан запирался снаружи на прочный замок-вертушку, а изнутри — на хлипкий крючок.

Как интересно.

Кого возил с собой василиск и запирал, пока днем инспектировал академию? Собачку? Вторую жену?

Впрочем, не мое дело. Мне бы со своими разобраться.

Спать не хотелось. Слишком насыщенный был день. Адреналин в крови еще бурлил, особенно, после взрыва ярости тхетов и разговора с ректором.

«Явился из ниоткуда…»

Кто ты, мой будущий главный муж королевского гарема Юй?

Вернулась на диван в гостиной. Все-таки я с рождения привыкла к комфорту, и обстановка тут была более расслабляющей.

Сбросила туфельки, обтянутые тем же шелком в цвет платья и забралась с ногами на мягкий бархатный диван. Ректор велел ничего не трогать тут руками, вот я и не трогаю. А то, что трогаю ногами, так этого мне не запрещали, правда?

Слуги оставили мне нетронутые пирожные, мою чашку и чайник на горячем камне. Я заварила, но не отпила ни глотка. И сладкого не хотелось.

Я ждала.

Гостиная постепенно погружалась в темноту, разбавленную пятном света от ночника и полной луной, заглянувшей между незадернутыми гардинами.

За окном то и дело мельтешили стремительные тени. Совы, летучие мыши, какие-то крылатые, покрупнее. Виверны? Грифоны? Неужели они существуют? Нет таких кланов! Ну, хоть не мифические драконы ожили, и на том спасибо!

Внизу под окнами, только чуть в стороне, послышался рык, вой и ужасный скрежет, словно чьи-то когти вонзались в камень.

Тхеты, будущие Звери императора, вышли на свободную охоту за свободной женщиной. Вот же твари!

Но я не беспокоилась: за приоткрытыми створками стрельчатого окна слабо светилась узорная магическая решетка.

Впрочем, надо бы встать и закрыть створки на задвижку. Сразу станет тише и спокойнее.

И только я спустила ноги с дивана и, надев на ощупь одну туфлю, нашарила рукой другую, отлетевшую под столик, как из глубины гостевого номера со стороны роскошной спальни, в которую мне запретили совать нос, послышались тихий скрип и шорохи.

Я так и замерла в неудобной позе, прикрытая чайным столиком. Сжала туфлю в руке. Каблук у нее невысокий по островной моде, зато набойка металлическая.