Глава 55

Чудовище, ставшее практически невидимым на фоне ночного неба, тащило меня сквозь облака. Одежда спасала тело от порезов кинжально острых когтей, от холода и ветра, хотя в лицо, уши и под тунику нещадно задувало при каждом взмахе огромных крыльев.

Мне было больно и неудобно в его жестких лапах. Гаргуйль схватил меня поперек живота, когда я падала лицом к небу, и теперь мои голова и ноги свисали из его сжатых огромных пальцев.

Но хуже всего, что моя голова была запрокинута, и я рисковала попросту сломать позвоночник. От этого колдовской шелк уже не мог спасти, как и от давления мощных пальцев зверя. Чудовище меня раздавит, если еще чуть сильнее сожмет лапы.

Я видела только серое брюхо над собой, свинцового цвета крылья и такие же серые тучи.

Пыталась повернуть голову, чтобы понять направление полета, но мои волосы хлестали по лицу тяжелыми, намокшими от облачной влаги прядями, и я ничего не различала на темной поверхности земли, оставшейся далеко внизу.

В голове мутилось, все силы ушли на то, чтобы не потерять сознание. В глазах мельтешили черные точки. Или не в глазах, а между туч, гораздо выше полета чудовища.

К счастью, длился кошмарный полет не очень долго, и умереть я не успела.

Гаргуйль снижался кругами. Внизу начали вырастать скалистые пики, а самые близкие к академии скалы горного кряжа начинались всего лишь в полуста километрах. Если получится сразу сбежать, к утру могу успеть в императорский гарем.

Я усмехнулась. У меня даже получается даже шутить над собой, значит, не все еще потеряно.

А потом гаргуйль резко спикировал на скалу, и я в ужасе закричала.

Столкновения не произошло: чудовище пронеслось сквозь камень, словно слой ваты, в невероятно большую пещеру и, снизив скорость, разжал лапы.

Удар был болезненным, но падать нас учили с детства на тренировках. Я успела сгруппироваться. Перекатилась и замерла, ударившись о неровную стену пещеры.

Это было последнее, что я запомнила перед тем, как очнулась.

А очнулась я от того, что мое бессознательное тело потряхивало. И не сразу осознала, что вишу уже не в лапах гаргуйля лицом вверх, а на человеческом плече головой вниз, мои руки болтаются тряпками, а мои бедра этот урод прижимает к своей груди.

И идет он, перепрыгивая с камня на камень, по неровному дну пещеры, освещенной магическими факелами.

И мое лицо при тряске тычется в голую мускулистую спину мужчины, а мои длинные волосы хлещут его по крепким обнаженным ягодицам и бедрам со следами серой и твердой, как камень, чешуйчатой кожи.

И по тому, что между ног у мужчин.

Обрежу косы, как только выберусь из этой передряги.

Вскоре скалистое дно сменилось грубо обработанными плитами, и трясти стало не так сильно.

Гаргуйль остановился у стены, перегородившей путь, стукнул один раз свободной рукой. Препятствие бесшумно ушло вверх. Похититель прошел несколько шагов по полу, устеленному коврами, и остановился.

— Ваше высочество, с возвращением! — услышала я старый скрипучий голос. — Какие будут распоряжения?

— Ужин и вино в мою спальню, — ответил рычащий голос, в котором с трудом узнавался голос Риайна. — И приведи обеих моих любимых сучек. Подготовленных.

— Повинуюсь, господин.

Удаляющиеся шаги сопровождались странным скрипом и глухим постукиванием.

Монстр сбросил меня на ковры, наклонился, схватил за волосы и приподнял мне голову.

— Очнулась, стерва?

Я и глаз открыть не успела, как он попытался меня ударить. Я отклонилась и едва не осталась без волос. Плевать, новые отращу, эти все равно осквернены.

— Смотри на меня, девка!

Я открыла глаза, увидела перед носом красный возбужденный член мужчины, и меня вырвало на его орган и чешуйчатые ноги. Он вскочил, выпустив мои волосы.

— Сука! — снова ударил гаргуйль. Я дернулась, и его кулак впечатался в ковер. Упс. — Дрянь!

Он замахнулся ногой, но я не пропустила ни одной тренировки и успела откатиться.

Силы были неравны, и он, навалившись, скрутил мне руки моими же прядями слишком длинных волос!

Обездвижив, монстр попытался содрать с меня штаны, но эвинский шелк стоил своих денег. Одежда осталась целой, хотя взбешенный гаргуйль драл ее и когтями, и клыками.

По голому мужчине поползли каменные полосы. Он снова превращался! Его возбужденный член тоже. И без того огромный, он рос и становился серой каменной болванкой размером и толщиной с мою руку!

— Если ты выпустишь зверя, Риайн, — сказала я, глядя в черные звериные глаза монстра, — то сможешь убить меня, но не сможешь трахнуть. Не войдет. Посмотри сам.

Чудовище замерло. Посмотрело. И взревело, с яростью обрушив кулак, но не на меня, а на ближайшую колонну, увитую цепями и веревками.

Железо лязгнуло. Опора треснула. Посыпалось мраморное крошево.

Риайн остановился, тяжело дыша. Я замерла, сжавшись, как пружина, и напряженно наблюдая из-под упавших на лицо прядей волос.

Еще ни разу не видела, как оборотень борется со своим зверем. Он дрожал, каменные полосы на коже слегка посветлели, но его шкура дергалась, словно ее кусали изнутри. Габариты тела уменьшились, морда перестала вытягиваться, а в пасти спрятались клыки. Зато когти монстра увеличились.

Устоит ли моя броня? Даже если не порвется, его удар превратит внутренности в фарш. Не хочу умирать! Не так!