Глава 57
— Где этот хренов колдун! — взвыл принц и швырнул недопитую бутылку в стену. Разлетелись осколки, на пол потекли красные кровавые струи.
Риайн взял в руку персик, откусил. И, жуя, подошел ко мне.
— Ешь! — протянул он огрызок к моему рту.
— Не голодна, — ответила я, не поднимая на него глаз.
— Я сказал — ешь! — и этот псих раздавил персик о мой рот, больно поранив губы косточкой.
Я сплюнула попавшую в рот мякоть.
— Ты болен, Риайн. Ты знаешь?
— Заткнись, дрянь! Тени не должны говорить. Тени должны лишь подставлять все свои дырки под любое мое желание!
— Ты болен, и ты умираешь, — продолжила я. — У тебя магически измененное семя. Это значит, что твоя тьма, твой зверь тебя поглощает. Когда семя станет совсем черным…
Не дав договорить, он больно схватил мое лицо ладонью, оцарапав когтями, притянул к себе и прорычал:
— Болен? Да что ты знаешь о боли? Никто из вас ничего не знает о моей боли! Никто! — Оттолкнув меня, он снова подошел к столику, взял вторую бутылку, откупорил и отпил. — Но я не умру. Я должен был умереть еще в детстве, когда мой зверь взял верх и почти уничтожил мой разум. Но моя мать… ты ее видела. Наложница императора. Она стала старухой за час и была выброшена отцом из дворца вместе со мной. Это я выпил ее жизненную силу. Она не возражала. Не могла, — Риайн усмехнулся. Сделал еще глоток. — Это моя мать научила меня, как ублажить зверя, чтобы он не делал мне больно. Оказалось, он очень любит секс с человеческими самками. Он не раздирает мои внутренности только тогда, когда наслаждается женской плотью, раздирая ее.
Он сел в кресло и приказал:
— Ко мне, мои тварюшки!
Две беловолосые наложницы, не поднимая голов, побежали на четвереньках к хозяину.
— Ешьте! — дозволил принц и скинул им куски вяленого мяса с тарелки.
Девушки с рычанием принялись его рвать. Риайн сидел, широко расставив ноги и демонстрируя поросль курчавых темно-серых волос внизу живота и увядший член, испачканный кровью Роу. Как животное, не осознавая, насколько мерзок.
— Первое мое семя уже было черным, Гвен, — разоткровенничался изверг. — Сейчас оно серое. Тьма отступила, но она никогда не уйдет. Именно поэтому я в Школе Тхет никогда не кончал ни в одну мрийту. Чтобы мне не пришлось их убивать, чтобы эти дуры не разболтали семерке и остальным о том, что я марионетка зверя, а не наоборот, как должно быть у тхетов. Знаешь ли ты, зачем веками существует такой симбиоз тхетов и мрийт? Отвечай!
Он так рявкнул, что вздрогнули и сжались все пленницы. Даже я. Надо говорить с ним. Надо. Говорить. Если зверь будет спать, он никого не будет мучить.
— Конечно, — сказала я. — Мрийты забирают дурную энергию тхетов, чтобы они не сошли с ума. Рассеивают тьму.
— Мрийты в первую очередь доносят декану, какого цвета семя тхета. Именно это позволяет вовремя выявить слабого носителя и сильного зверя, и загнать зверя в клетку, пока еще он не поглотил человека. Ректорат знает, кто я и что я. Знает, что я — единственный оставшийся в живых признанный наследник императора. И знает, что я захвачен зверем, его марионетка. Как только у меня родится законный сын, они меня убьют.
— Я рыдаю от жалости, — презрительно поморщилась я.
Урод взял яблоко и раздавил его в ладони.
— Болтливая мерзавка. Знаешь, почему ты еще жива, тень? Потому что тебя хочет попробовать мой зверь. Он сходит с ума от желания при виде тебя, а у меня уже нет своих желаний, кроме желаний зверя или тех, которые совпадают с его желаниями. Вот как у моих тварюшек, которые хотят только то, что разрешаю им я. — Он похлопал по колену, и рабыни, бросив мясо, прильнули к его ногам и начали вылизывать. Он оттянул их головы за всклоченные космы. Сунул одной девушке в рот недопитую бутылку. — Иди и приведи в сознание мою пленницу Роу. Она слишком долго отдыхает. Влей в нее вино.
Риайн проследил, как рабыня, держа зубами горлышко бутылки, ползет на четвереньках к кровати, карабкается и льет вино в рот Роу. Та захлебнулась и закашлялась. Но рабыня продолжала лить вино на ее лицо, пока жидкость не закончилась. Невыносимо. Тупое подчинение зверю. Он выдрессировал ее как животное. Такое же, как он сам.