Глава 65

Наверное, Арен опяять использовал свою удивительную способность мгновенного перемещения, потому что местность, куда он меня принес, была совершенна невозможна в окрестностях академии.

«Горячим источником» оказалось целое озеро — небольшое, абсолютно круглое, терявшееся в густой зелени исполинских деревьев. Точнее, целое ожерелье маленьких озер. В «нашу» купель лился горячий водопад из водоема выше, и вода низвергалась дальше по цепочке, к подножью старого вулкана.

Под столицей точно не было никаких спящих вулканов.

Арен поставил меня на теплые камни и деликатно отвернулся, пока я раздевалась. Нижнее белье не стала снимать. Во-первых, оно красивое…

— Тут, у берега, совсем неглубоко, но в центр лучше не заплывать, — предупредил мой спутник. — А в остальном абсолютно безопасно. Вода целебная. Но если ты боишься незнакомого места, я посторожу. Искупаюсь после тебя.

Я зашла в теплую воду. Посмотрела на фигуру замершего на берегу тхета, на разводы крови и пыли, покрывавшие его не хуже брони. Целебная вода ему нужна куда больше, чем мне.

— Если тут так безопасно, то мы можем вместе искупаться, а не сторожить друг друга, — предложила я. — Это займет меньше времени.

И не отказала себе в удовольствии понаблюдать за красивым мужчиной, спешно скидывающим рваную одежду. Он обнажился полностью, и раны на его теле ужасали. А он еще тащил меня на руках!

Накрыло меня уже в чаше купели.

Запоздалым ужасом.

Страхом за сестер, за их искалеченную судьбу.

За себя, только чудом не разделившую их страшную участь.

И… за Арена. За него я тоже страшно боялась там, в пещере, когда он сражался с бастардом василиска. Какое счастье, что принц-изверг не унаследовал страшный дар императора — превращать живое в камень одним взглядом.

Горячая вода расслабила сжатые пружины души и тела, благодаря которым я еще держалась. Обняв полузатопленный гладкий валун, прижалась к нему щекой и заплакала.

Беззвучно, неудержимо.

Я рыдала так горько, что не сразу заметила, как вместо шершавого камня под щекой оказалось гладкое мужское плечо, а сильные пальцы тхета бережно, едва касаясь, гладят мои волосы.

Он молчал, но от него шла такая волна нежности и сочувствия, что моя истерика плавно растворилась, как слезы в теплой воде.

Я затихла, слушая рваный стук его сердца. Он сказал мне больше о его чувствал, чем слова. Арен, так же молча начал осторожно омывать водой мои плечи, руки. Обнял мое лицо ладонями, стирая слезы, и внимательно заглянул в глаза.

— Арен, — прошептала я. — Если тебя обвинят в убийстве кронпринца… Я могу свидетельствовать в твою защиту.

— Душа моя, не думай об этом.

— Нельзя не думать. Ты должен знать. Этот… гаргуйль признался, что он и его мать убили всех детей императора. Это чудовище специально похищало теневых принцесс, но не только для своих мерзких развлечений и усиления магии, а для того, чтобы ослабить отца и приблизить его смерть. Я поклянусь кровью и Тенью.

— Суда не будет, душа моя. — Уголки его губ приподнялись в мягкой улыбке. — Но я благодарен тебе за желание помочь.

И я крепко-крепко обняла его, мельком заметив, что раны на его руках и груди почти затянулись. Потрясающая регенерация! Или воистину волшебная вода.

Ледяной комок страха в груди окончательно растаял.

* * *

Я сама его поцеловала. И потянула к берегу, на прогретый полуденным солнцем плоский камень, где лежала наша одежда.

Но на берег мы не вышли. Я плескала водой на его израненную кожу, чтобы поскорее зажила, но Арен притянул к себе, обрушился на мои губы с неотвратимостью урагана. Я ответила с не меньшей страстью, повисла на нем, вцепилась в его плечи — ноги отказались держать потяжелевшее тело.

Остатки одежды словно растворились. Я ощущала его всего, всей кожей, и мне было мало этих касаний. Я хотела вжаться в него, слиться в одно целое, биться в одном ритме, дышать одним дыханием.

И было уже неважно, что солнце взошло в зенит, и тени на берегу укоротились, почти исчезли. Зато среди камней, где они затаились черной кромкой, приобрели космическую глубину.

И это тоже было несущественным, потому что на мелководье теней не было вовсе — солнце плавилось в воде вместе с нами.

И окрасилось моей кровью, когда Арен мощным толчком вошел в мою глубину.

И окрасилось его кровью, когда мои браслеты оцарапали его спину, вскрыв едва зажившие раны.

Мы были беспощадны друг к другу. Я пила его силу и хотела еще и еще. Он брал меня с ненасытной яростью, а его Зверь отступал, дальше и дальше, глубже и глубже, и я никак не могла его догнать и прикоснуться к невероятной мощи…

А потом мой мир перестал существовать, рассыпавшись на мириады восхитительных искр. Я исчезла, слилась с Тенью мира и сама стала Тенью.

Тенью моего мужчины.

Он поднял меня на руки и отнес на прогретый солнцем камень, напомнивший формой алтарь Богини.

Я спрятала улыбку, уткнувшись в покусанное мной плечо моего избранника.

Я все сделала неправильно. Неправильное место. Неправильное время. Неправильная стихия. Даже противоположная: вода вместо огня. Забыла о ритуальных ножах, которые так и остались свернутыми в браслеты. Забыла о молитве, посвящающей Богине девственную кровь. Но мне было все равно.

Я потеряла право на корону главы клана Юй.

Но обрела целостность. Обрела себя. И невероятный, объемный, яркий мир в душе и сердце.

Как будто вся моя жизнь до этого момента была полуслепой, половинчатой. Как будто до этого мои чувства были приглушены.

А сейчас они раскрылись, как два крыла. Я и Он.