Глава 71

Церемониймейстер провел нас в огромный тронный зал размером с турнирное поле Школы Тхет.

Первое, что бросилось в глаза, — безобразная окаменевшая фигура гаргуйля, посаженная на императорский трон. Чудовищный контраст уродливого голого тела с роскошью зала.

Глаза бастарда бешено вращались в каменных глазницах — единственная деталь, говорившая, что бастард еще жив. Его обнаженное тело, лишенное мужских признаков, даже не потрудились прикрыть, словно Большому Змею доставляло извращенное удовольствие унизить убийцу его сыновей демонстрацией его увечья. Впрочем, какая разница статуе?

Василиска внесли на носилках. Огромное раздутое тело было упаковано в рулоны золотой парчи. На плешивой голове сияла корона.

Носилки поставили по другую сторону парадного трона. Государь уже при всем желании не уместился бы на сиденье.

— У меня для вас несколько важных известий, подданные, — начал он без каких-либо приветствий. Василиск давно уже экономил силы и отметал шелуху этикета. — Главный советник, объяви.

Из-за трона вышел совершенно неприметный щуплый человек в мантии магистра, развернул свиток с императорской печатью, продемонстрировал нам и хорошо поставленным голосом зачитал:

— Раскрыт чудовищный заговор против меня и империи Зиррит. Главной заговорщицей была Юй Чен, первая наследница Теневого клана. Она приговорена к казни с предварительным лишением магии Тени в качестве моей наложницы. Утром ее труп будет выставлен у позорного столба на лобной площади. Клан Юй, воспитавший преступницу, отныне лишается права именовать себя королевством, а его глава — титула королевы.

Василиск отпил лекарство из поднесенного слугой кубка, переждал шум среди придворных и дал команду продолжать:

— За проявленную самоотверженность в раскрытии заговора его императорское величество награждает Юй Мэй, пятую наследницу Теневого клана, орденом Алмазного Дракона. Подойди, сьера Юй Мэй.

Под изумленными взглядами я прошла по пурпурному ковру, поднялась на первую широкую ступень возвышения и преклонила колени на подушечку, любезно подложенную лакеем. Девочки, державшие покрывало, красиво разложили его позади.

Большой Змей кивнул кому-то из свиты, и один из генералов взял из рук адъютанта коробочку с орденом и, спустившись ко мне, прикрепил к орденской ленте на моей груди бриллиантовую звезду с огромным голубым алмазом в центре. В его глубине летел филигранный золотой дракон. Красиво.

— Сьера, надо поблагодарить, — склонившись, напомнил генерал.

Я смутилась. Вот я деревенщина! Пробормотала благодарности за милость и поклонилась.

Команды подняться не последовало, потому я продолжила стоять на коленях, пока императорский чиновник оглашал следующий указ:

— За проявленное мужество в деле раскрытия заговора и спасение подданных также награждаются ученики Школы Тхет орденами Золотого дракона…

Первым прозвучало имя Арена. Далее по списку. Я прикусила губу, стараясь не выдать волнение. Сейчас я его увижу!

Один за другим рядом со мной опускались на колени парни из семерки «Звездный ветер». Трое справа, трое слева.

— А где вожак? — шепотом спросила я у Бера, забыв, что теперь медведь за вожака.

— Бунтует, дурак, — так же тихо пробормотал тхет.

Возникла пауза. Генерал так и стоял с седьмым неврученным орденом. Император пристально смотрел куда-то за наши спины. Потом махнул рукой, и генерал перевел:

— Можете встать, герои.

И вернулся в строй придворных. Мы тоже последовали на свои места.

Большой Змей прикрыл глаза, словно переживая приступ боли. И заговорил:

— Я правил империей сотни лет, увеличил территории и богатства ваших кланов. Мы вместе пережили взлеты и падения. Я хотел власти, держался за власть, но сейчас… я хочу только покоя. У меня было девять законных сыновей и дочка, отрада моего сердца. Все они погибли от рук убийц. Я официально признал своего бастарда Риайнеза, дал ему титул кронпринца, но оказалось, что он и его мать в заговоре с Юй Чен убивали моих детей. Вот он, перед вами. На троне, как и хотел. Приговорен к столетней смерти, как и его мать. Сто лет они будут жить и страдать. По десять лет за каждого моего ребенка. А если кто пожелает снять с них мое Каменное проклятие, сам будет проклят.

Звери императора и не такое видали, потому известие восприняли спокойно. Лишь один, совсем седой, с гербом Филина на груди, спросил:

— Получается, у тебя наследников нет, Зиррит? По нашим законам, бездетный не может возглавлять клан и тем более государство!

— Признанных наследников у меня не осталось, ты прав, Лунь. А без центра, без крепкой власти кланы перегрызутся, государство развалится, и мы вернемся в дикие времена беззакония. К счастью, у меня есть еще один сын, о котором никто не знал, а я сам узнал лишь четыре года назад, когда он пришел в столицу и поступил в Школу Тхет, как бескланник. Мальчик, выросший на одном из Эвинских островов. На Драконьем острове.

— Так признай. Не впервой тебе признавать бастарда. А мы на Совете посмотрим, одобрить его или нет.

— Я бы с радостью, Лунь. Но он не хочет.

Вот тут толпа ахнула.

Большой Змей вновь взглянул в конец зала, на пустовавший угол.

— Арен, я знаю, ты меня слышишь. Я согласен на твои условия. Я в присутствии первых лиц Зиррит и полного состава Императорского Совета признаю тебя законным сыном. Плотью от моей плоти, кровью от моей кровью, наследником моего дара. Я отказываюсь взять женой-тенью пятую наследницу Юй Мэй. Она больше не моя невеста. Кстати, я успел подарить ей твою жизнь и свободу, Арен. Указ на моем столе. Последний мой указ. Я… — тут голос государя дрогнул. Он поднял руки и с усилием снял с себя императорскую корону. — Я отрекаюсь от власти и трона империи Зиррит и передаю корону по изначальному обычаю.

Бурление в зале стало оглушительным.

— Это как? — не понял кто-то из придворных.

— Власть возьмет достойнейший, которого определят боги в Круге кланов, — пояснил Первый советник.

А Большой Змей, невзирая на шум, тихо спросил:

— Ты доволен, сын мой? Ты принимаешь… меня?

— Принимаю! — раздалось из того угла, куда был направлен взор василиска.

Пространство там потемнело, воздух уплотнился, и в зал шагнул Арен, одетый в походную форму тхета. Сразу нашел меня взглядом, и между нами словно струна натянулась.

«Я нашел тебя, душа моя», — сказали его глаза.

«Наглое вранье. Это я тебя нашла!» — ответило мое сердце.