Глава 24

За окном домика шумел фестиваль. Слышались звуки газующих мотоциклов, хлопки фейерверков, музыка… И это почти в час ночи!

Виктория перевернулась на один бок, потом на второй, и обратно…

— Черт, — прошипела, садясь на кровати.

А вроде бы привыкла за свою жизнь высыпаться в любых условиях, будь то жесткое сидение автобуса или номер напротив ночного клуба, а тут целая огромная постель! И Мэри спит так сладко… Отдохнуть бы как следует перед насыщенным днем, но Виктории хотелось бегать по потолку.

Булат еще не вернулся!

Исчез по делам сразу после свидания. Самого шикарного свидания в ее жизни…

Губы слегка заныли.

Виктория очень старалась выставить оценку десять, но, кажется, наработала на всю сотку.

Они целовались, как подростки! До сбитого дыхания и готовности устроить разврат «вот-прям-щас». И плевать на мнение остальных — пусть завидуют молча! Виктория с удовольствием кусалась и оставляла на шее альфы алые метки, чтобы каждая девица могла видеть — этот мужик занят! Еще бы спину располосовать… чтобы наверняка.

— Дура, — обругала себя шепотом.

И облизнулась. До сих пор на кончике языка цвел терпкий вкус поцелуя. Сладкого и острого, как конфетка с перцем.

Она бы попробовала снова, только с продолжением.

— Похотливая дура, — пробормотала, сильнее стискивая бедра.

Это нечестно!

Из всех мужчин на планете ее угораздило вляпаться в оборотня! И это касалось не только физического влечения.

Их свидание — это то самое, что она действительно хотела! Типичная детская, но такая заветная мечта — парк аттракционов лишь для нее — воплотилась в реальность.

Да, там были самые простенькие развлечения. Никаких пугающих до икоты горок, особенных качелей или катапульт, и все же это был ее парк! А рядом мужчина с отменным чувством юмора и сотней историй за пазухой.

Булату не нужно было придумывать тему. Разговор шел сам с собой, и так гладко, что черт бы с ними с качелями — дайте же поговорить!

Фильмы, музыка, книги… Каждая тема делилась на сотни вопросов и ответов. Она узнала, что Булат не любит никакие орехи, кроме фундука, в детстве чуть не утонул, а его любимое занятие, кроме езды на мотоцикле, наблюдать за ночным костром и небом. Ей тоже очень нравились звезды. А еще все орехи, кроме фундука, и плавать она научилась быстрее, чем ходить.

Все их различия гармонировали настолько идеально, что становилось немножечко страшно.

И как-то вдруг оказалось, что тот хмурый, хамоватый и тупой амбал на самом деле начитанный, юморной и весьма обходительный мужчина. Не блоховозка, не похотливая зверюга, а человек, с которым ей интересно.

Или она хотела его таким видеть?

Виктория сползла с кровати и направилась в противоположный конец домика — взглянуть на Мэри.

Конечно, волчица спала. Благодаря проснувшемуся звериному «я» девочка четко вошла в режим, не путала день с ночью и спокойно засыпала после хорошей порции молока. Но Таня предупредила, что с третьего месяца пора будет вводить мясо. А еще Кнопка сегодня сама перевернулась.

Виктория поправила одеяльце и вздохнула. Какая малышка хорошенькая! И быстрее всех поняла, что папка у нее не такой уж и засранец.

Так может… к черту Джин? И после фэста вскрыть все карты?

Но что если Булату это не нужно? Если ему хочется принять решение как человеку, а не как оборотню? А она тут со своим откровением. Фактически ультиматумом.

Господи, да Булат взбесился, когда о Мэри узнал. Потом, конечно, принял ребенка, но девочка — его родная дочь. Тут и сравнивать нельзя!

Виктория тихонько помассировала виски и взглянула в окно. Народ вовсю гудел, так, может, и ей глотнуть воздуха перед сном?

Еще раз убедившись, что Мэри спит и не думает просыпаться, Виктория вышла на крыльцо.

Поежилась, сетуя, что не захватила одежду теплее, но решила не возвращаться. Продрогнет как следует, а потом…

— Ой! — отпрянула назад, больно врезаясь спиной в дверь. — Ты! Ты обалдел совсем! — выдохнула, хватаясь за сердце.

Черное пятно, которое еще мгновение назад она приняла за тень, едва слышно зафырчало. Раздалось вширь и ввысь, потянулось вперед, и на залитую светом фонаря полянку выбрался огромный черный волк.

— …Булат, — позвала, а может, просто озвучила очевидное.

Ни с кем его спутать нельзя! Грудь широкая, мех плотный, густой, а мордаха обаятельная и нахальная, только клыкастая немножко.

Зверь подкрался бочком, будто опасаясь спугнуть, и аккуратно обтерся о бедро. Чуть не уронил!

— …Эй, — засмеялась, присаживаюсь на корточки. — А кто у нас хороший ма-а-альчик? Кто хочет косточку?..

Волк возмущенно фукнул, но ухо для поческушек подставил. Навалился на нее, голову на плечо уложил и заурчал что-то нежное.

А Виктория с удовольствием тискала черную громадину. Запускала пальцы в густую шерсть и смеялась, когда волк начинал лизать ей шею.

— …Щекотно, — отпихивала наглую морду. — Ты мне всю кожу сотрешь… Слушай, а я вот что хотела спросить. Если тебя побрить — под шерстью татуировки будут?

Бедняга даже поперхнулся. Посмотрел на нее очень выразительно, и, кажется, всерьез собрался покрутить лапой у виска.

— Просто любопытно, — развела руками Виктория. — Это же загадка века!

Зверь закатил глаза и легонько толкнул ее к дому — пора возвращаться.

Виктория не возражала. Холодно тут, а постель в домике уютная, теплая и… в единственном экземпляре. Ноги слегка ослабели, но как-то получилось не сбиться с шага.

А волк очень ловко нажал на ручку и проскользнул внутрь. Первым делом к дочке направился. Сунул голову в кроватку и, кажется, умыл ребенка языком.

Виктория слегка прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

Булат начинал вживаться в роль папочки! Совсем недавно лишний раз подходить не хотел, а теперь вон что творит. Игрушку ей в кроватку пихает. Кролика. Не выдержав, Виктория хихикнула.

Волк обернулся и подошел ближе, а через мгновенье ей было не до смеха — перед ней стоял мужчина.

Огромный, опасный, с гривой черных волос, спадавших на плечи, и… голый. Альфа не стеснялся своей наготы. Знал, что чертовски хорош, и нагло использовал это в своих целях.

Виктория до боли прикусила щеку.

Так, главное — не смотреть вниз! На, эм-м-м, ключик… который совсем немаленький.

А Булат, словно в издевку, хорошенько потянулся, давая полюбоваться ленивой игрой мышц.

— Сумасшедший день, — проурчал, закидывая руки за голову. — Уложишь меня в постельку?

Виктория чувствовала себя последней дурой, но все ее красноречие испарилось от одной небрежной демонстрации себя любимого.

— Так сразу и в постельку?

Мужчина глубоко вздохнул:

— Да. Устал до жути. Пока все оббегаешь, со всеми покусаешься… Но теперь тише, ребята сами справятся. А я отдохнуть хочу.

Виктория обижено поджала губы. Отдохнуть всего лишь… Ну ладно. Будет ему отдых! И даже сказка на ночь. А потом спать. И все! Пусть вертится с боку на бок и думает о высоком!

Предвкушая реакцию альфы, Виктория потянула жертву на алтарь. То есть кровать.

Альфа послушно устроился на постели, дал поправить подушку и накрыть себя одеялом.

— Спасть, так спать, — объявила нарочито-бодро и… стянула с себя майку.

Глаза Булата так и вспыхнули — загорелись раскаленными угольками.

А Виктория так же быстро избавилась от штанов и белья, оставаясь совсем обнаженной. Потянулась, с наслаждением прислушиваясь к рыку зверя, и поспешила нырнуть под одеяло.

— Спокойной ночи, — усмехнулась, поворачиваясь к альфе спиной.

Так ему!

И никакого секса, пусть у самой внутри стягивало от желания ощутить крепкие объятья альфы. С головой нырнуть в омут близости, где прекращают существовать время и реальность, оставляя только чувство мужчины рядом и внутри.

Виктория упрямо зажмурилась и попыталась представить, что она по-прежнему одна. И ей совсем не хочется чувствовать сладкие поцелуи и откровенные ласки. Вес огромного, но такого осторожного мужчины и его… храп? Серьезно?!

Он что, реально уснул?!

Виктория резко повернулась, и тут же оказалась схвачена.

— Пусти! — зашипела, стараясь пнуть коварного волчьего гада.

Ее просто обвели вокруг пальца! Еще и смеялись!

— Тш-ш-ш, ребенка разбудишь, — сдавленно хохотал Булат. — Ой, тут моя висюлька, между прочем!

— Вот и засунь ее в… ох, черт…

Запнулась, почувствовав, что состояние у висюльки вполне боевое. А Булат рвано выдохнул и сжал руки крепче.

— Я тоже безумно тебя хочу, — прорычал на ушко. — Весь день в голове не фэст, чтоб ему провалиться, а ты на моем байке…

Виктория мысленно застонала. Как же замечательно, что сейчас ночь и ничего не видно! Щеки горят от смущения!

— …и я снова слышу твои стоны, — хрипло продолжил оборотень. — Вижу, как ты вспыхиваешь и дрожишь в моих руках, Виктор-р-рия…

Мягко уложил ее на лопатки. Провел ладонью по бедру и осторожно отвел в сторону. Внизу сжалось мучительно сладко, и Виктория облизнула губы:

— Булат…

— М-м-м? — промурлыкал альфа, вжимаясь в нее бедрами.

Ох, а что она сказать-то хотела? Слова рассыпались на отдельные звуки, слишком похожие на стоны. Но из чистого упрямства Виктория попыталась взять реванш.

— Я думаю…

— Не надо думать, — шепнул альфа. — Давай лучше действовать, — и поцеловал.

Так, как умел только он — жадно и сладко.

Махнув на все рукой, Виктория выгнулась навстречу альфе. Ответила максимально ярко и чуть не сомлела от восторга, почувствовав окаменевшие мускулы под ладонью. Мужское дыхание участилось, а ласка сменила тональность с нежности на страсть. И все равно осталась такой же упоительной.

Булат дал прочувствовать ее вдоволь. Терпеливо подготавливал к близости, пока желание стало невыносимым. И первый толчок внутрь сорвал с губ тихий стон наслаждения.

Больше никакой боли! Только стопроцентное удовольствие и чистый восторг.

Виктория жадно впитывала каждую секунду. Наслаждалась мягкими, но все равно напористыми толчками и горячим шепотом, ласкавшим слух и душу.

Казалось, это будет продолжаться бесконечно, но все однажды заканчивается, и ее силы тоже.

— Вот теперь можно и поспать, — мурчащий шепот мешался с быстрым грохотом сердца в ушах.

Три раза без передышки и пять прекрасных оргазмов — это вымотает кого угодно. Кроме альфы.

Булат все еще был в ней и мог бы продолжить, но вместо этого просто прижимался сзади. Гладил бедра, кропил поцелуями шею и плечо, а Виктория лежала с закрытыми глазами и дышала через раз.

— Ты маньяк, — шепнула искусанными губами.

— А ты моя сладкая добыча, — потерся носом о ее макушку. — Отдохни, рыженькая. Завтра вечером нас ждут великие дела… И кое-что еще.

Виктория очень бы хотела знать, что именно, но слишком устала, чтобы спрашивать.

Завтра действительно трудный день. А еще ей надо найти Локки. И расставить все точки над i.

* * *

Тусклый свет в окне домика давно погас, а Локки все никак не мог уйти. Руки по привычке искали в кармане пачку. Какого хрена бросил? Сейчас бы затянуться до слез из глаз, может, хоть это поможет избавиться от тупой тяжести в груди.

И ведь от кого угодно ожидал, но Виктория?! Девушка, ненавидевшая оборотней почти так же сильно, как он сам, и вдруг раздвинувшая ноги перед блохастым!

— Черт, — прошипел, стискивая кулаки. — Твою мать…

Когда она успела? И почему именно этот долбанный альфа? От них всех одни неприятности! А запах Пикси скоро станет слышен.

Локки стискивал зубы, но ярость выжигала изнутри серной кислотой.

Хотелось орать. А еще лучше — разодрать блохастому горло, а Викторию макнуть головой в холодную воду или как следует встряхнуть.

Променять помощь омегам на оборотней! Как она могла?!

Локки развернулся и пошлел обратно к своей машине. Ночевал только там, чтобы в любой момент дать по газам. Похрен, он и один справится! Вообще надо отсюда валить. Слишком много оборотней и шума… Черт! Угораздило же выбрать для Виктории именно этот город! Где были его мозги?!

— Эй, парень!

Тихий окрик прозвучал хуже выстрела над ухом. Но тело сработало на рефлексах — поворот вышел плавный и неторопливый.

Из тени машин вышла фигуристая блондинка. Холеная такая, искусственная…

Локки тихонько перевел дух. Хорошо хоть не помощница этого альфы сраного. Таня… Под ложечкой странно екнуло. Вообще ему нравились спортивные девушки. С крепкими бедрами, прокачанным и гибким телом и при этом симпатичные на мордашку. Как та волчица…

Локки незаметно повел плечом, отгоняя ненужные мысли. Еще чего не хватало — на блохастую сучку засматриваться!

— Что надо? — осмотрел девку с головы до ног.

Голос звучал ровно. Только волчицу этим тяжело обмануть. Блондинка шумно потянула носом.

— Какая ярость… Подружку твою увели?

Вообще-то Виктория никогда не была его подружкой. Слишком мелкая, взрывная и похожая на него. Но разубеждать в этом Локки никого не собирался.

— Тебе какое дело?

Оборотница фыркнула и скрестила руки под внушительным бюстом.

— До твоей бывшей? Никакого! Ее все равно скоро выкинут, как шавку.

— По себе судишь?

Волчица оскалилась. И все же не бросилась на него с выпущенными когтями, а осталась на месте.

— Такие дурочки, как твоя подружка, для альфы на один зуб. Обычное свежее мясо — он такое любит. Если хочешь помочь ей, то мы будем говорить дальше. Если нет — тратить время я не стану.

Локки уже открыл рот, чтобы послать блохастую в пешее эротическое, но вместо этого произнес короткое:

— Слушаю.

Волчица слегка улыбнулась, а потом буквально за минуту рассказала ему короткий, но весьма заманчивый план.