Глава 1 · МАЙЯ

Свадьбы — это испытание.

Особенно если ты недавно пережила развод, чувствуешь себя одинокой и совершенно не готовой окунуться в водоворот новых знакомств. Или если твоя самооценка разбита вдребезги после того, как выясняется, что твой муж делился со своей двадцатитрёхлетней секретаршей не только служебными инструкциями, но и чем-то гораздо более интимным. А может быть, твоё финансовое положение настолько плачевно, что кредитка буквально стонет от напряжения, когда ты покупаешь самый бюджетный подарок из свадебного списка в ГУМе.

А если вдруг тебе «повезло» отметить все пункты из этого списка? Тогда свадьбы превращаются в настоящую пытку, где каждый счастливый поцелуй и каждый тост за «долго и счастливо» отдаются болезненным эхом в душе. Я бы с радостью пропустила этот вечер, спрятавшись дома с миской чипсов и новым сезоном любимого сериала. Но сегодня не просто чья-то свадьба — сегодня выходит замуж моя лучшая подруга, Ольга Кошевая. А пропустить свадьбу, когда ты свидетельница, просто невозможно. К тому же, я обожаю Олю всем сердцем.

Мы дружим уже четырнадцать лет, и, кажется, более разных людей найти просто невозможно. Она — потрясающе красивая, общительная наследница большого состояния, которая успела повстречаться с целой вереницей успешных и состоятельных мужчин, прежде чем наконец обрела своё счастье с новоиспечённым мужем, Андреем. Я же — практически без гроша в кармане, вышедшая замуж сразу после университета за свою школьную любовь.

Он — моя первая и единственная любовь, и я искренне верила, что мы будем вместе навсегда. Пока не появилась его секретарша. Признаюсь, после пятнадцати лет преданности и совместной жизни, этот удар оказался особенно болезненным. Я ездила за ним по стране, поддерживая его карьерные амбиции, но, как оказалось, лишь подталкивала его прямо в объятия амбициозной блондинки с внушительными формами и пальцем, который просто кричал о желании носить бриллиант.

И всё же, я не позволю себе быть циничной. Особенно сегодня. Не имею права привносить эту негативную энергию на свадьбу лучшей подруги. Нельзя позволить одному неудачному опыту навсегда отравить моё отношение к любви. Это означало бы, что Сергей действительно победил, а этого я допустить не могу.

Впрочем, то что я потеряла в лице мужа, с лихвой компенсируется дружбой. Мы с Олей всегда были близки, но именно она стала моей настоящей опорой, когда мой брак рухнул. Вместе с моей мамой, Анной Ильиной, и подругой детства Ниной Малиновской, они устроили настоящий «девичий спецназ». Это были просто «Блестящие на стероидах»! Они поддерживали меня во всём, снабжали не только гигантскими коробками мороженого, но и вполне серьёзными предложениями нанять киллера для Сергея. Так что, если цена за дружбу с Олей — это необходимость провести вечер в этом ужасно неудобном сиреневом платье, наблюдая за тем, как другие целуются, то это просто подарок судьбы, а не цена. Сделка века, не иначе!

Беру бокал с шампанским, который стоит передо мной на столике, и осушаю его одним залпом, наблюдая за счастливыми парами, снующими по залу и кружащимися на танцполе. Ну да, они выглядят счастливыми. Но если я и усвоила что-то за последний год, так это то, что внешность бывает обманчива. Улыбки могут скрывать бездну, а идеальные картинки — рассыпаться в прах в одно мгновение. За этот год моя жизнь перевернулась с ног на голову, и я видела слишком много красивых фасадов, за которыми прячутся ложь и предательство. Поэтому теперь смотрю на всё с долей скепсиса, даже на такое светлое событие, как свадьба.

Но когда мой взгляд натыкается на Олю и Андрея, невольно улыбаюсь. Они удивительно красивая пара — высокие, светловолосые, сияющие в своих свадебных нарядах. Но самое прекрасное не это, а то, как Андрей смотрит на Олю, кружа её в танце. Так, будто она — единственная девушка во всей вселенной. Именно так мечтает любая женщина, чтобы на неё смотрел любимый мужчина. И я, кажется, никогда не видела Олю такой умиротворённой и счастливой. Она наконец-то нашла свою настоящую любовь. И несмотря на все мои недавние проблемы с мужчинами, я искренне рада за неё, от всего сердца. Если кто и заслужил встретить своего прекрасного принца, так это Оля. Ей пришлось перецеловать немало «лягушек», прежде чем найти его — да, горячих и богатых «лягушек», конечно, но лягушка остаётся лягушкой, сколько бы денег ни было на её счету.

Мы дошли до той стадии вечера, когда гости делятся на три категории: подвыпившие, сильно пьяные и уснувшие под столом. Дети, уставшие от многочасового скольжения по паркету в нарядных туалетах, давно уснули. Ольга и Андрей скоро должны уехать в свадебное путешествие в Италию. От некогда тщательно продуманной рассадки не осталось и следа, а молодые и незанятые гости увлечённо участвуют в своеобразном танцевальном ритуале знакомства. Это напоминает что-то среднее между игрой в «Музыкальные стулья» и «Бутылочкой», только вместо стула нужно поцеловать того, на кого ты свалишься.

Я стараюсь держаться от всего этого подальше. У меня нет ни малейшего желания сегодня вечером целоваться с незнакомцем. Да и сил, честно говоря, нет. А уверенности — тем более. Измена Сергея, кажется, основательно подкосила мою самооценку. Она просто рассыпалась в пыль, и теперь я ловлю себя на ужасной мысли: я сама отвергаю себя первой, ещё до того, как какой-либо мужчина успеет это сделать.

Эх, если бы только Нина смогла приехать! Моя подруга детства, Нина Малиновская. Она бы точно позаботилась о том, чтобы я отлично провела время. По крайней мере, до тех пор, пока сама не нашла бы себе кого-нибудь, кому подарила бы незабываемый остаток вечера. Но увы, быть главой юридического отдела в крупной инвестиционной фирме означает, что рабочие авралы нельзя просто так свалить на кого-то другого.

Ну что же, я стараюсь извлечь максимум из своего одиночества и незаметно пробираюсь к столику в дальнем углу зала. В начале приема нам всем выдали бейджики с именами — Ольга знает огромное количество людей из самых разных сфер, и ей хотелось, чтобы все могли познакомиться друг с другом. Идея, конечно, забавна, хотя и дала некоторым мужчинам прекрасный повод рассматривать женскую грудь чуть дольше положенного. Свой бейджик я давно сняла и теперь увлечённо разрисовываю его карандашами, которые оставили на столах для развлечения юных гостей. Ну и, видимо, для свидетельницы.

Столик слегка вздрагивает, когда кто-то опускается рядом, и от этого внезапного толчка моя рука срывается. Поворачиваюсь на стуле, уже готовая натянуть дежурную улыбку и выдавить из себя какую-нибудь вежливую фразу, лишь бы отделаться от нового соседа. Но в тот же миг все мысли вылетают у меня из головы. Забываю про карандаши, про танцы, про то, что ноги просто отваливаются от усталости. Забываю про проблемы со здоровьем мамы, про свои финансовые трудности, про Сергея — моего бывшего мужа, этого чёртова ублюдка. Забываю абсолютно обо всём, потому что мужчина, севший рядом, до такой степени потрясающе привлекателен, что просто стирает из моего сознания все остальные мысли, оставив лишь звенящую пустоту и нарастающее ощущение шока.

Судорожно вдыхаю, жалея, что в бокале не осталось ни капли шампанского. Серьёзно, если бы было, я бы сейчас подняла тост за этого мужчину и за того бога, который его создал. Поздравления были бы очень кстати. Он высок даже сидя, его плечи кажутся невероятно широкими и мощными, а лицо… Ох, его лицо! Оно словно сошло с полотен эпохи Возрождения, изображающих падших ангелов — острые, резкие черты смягчаются лишь греховным изгибом губ. Волосы тёмные, густые, а сильная линия подбородка скрывается под аккуратной, но довольно густой бородой. Обожаю бороды, особенно такие ухоженные, как у него. Его присутствие настолько сильно, что воздух вокруг словно загустел, наполнившись его аурой.

Как и большинство мужчин, он в смокинге, но носит его так, словно родился в нём. Он не просто выглядит невероятно — он ещё и пахнет так же! Это настоящее чувственное нападение. Его аромат — сложный, дорогой, с нотками чего-то терпкого и манящего — окутывает меня, заставляя задержать дыхание. Может быть, у него голос как у Пятачка, чтобы хоть как-то компенсировать всё остальное совершенство? Я, должно быть, смотрю на него так пристально, что он, наверное, уже подумывает, не нужна ли мне сопровождающая. А когда он улыбается… О, как он улыбается! Я просто тону в теплоте его тёмных, глубоких глаз. Боже правый, этот мужчина горячее, чем московский асфальт под июльским солнцем. Как жаль, что, кажется, я полностью потеряла дар речи. Остаётся только надеяться, что я не пускаю слюни.

— Прошу прощения, не хотел Вас прерывать, когда Вы так заняты, — произносит он. Его голос низкий, бархатный, гладкий, как расплавленный шоколад. Чёрт возьми! Официально: у него полный набор всех возможных достоинств. Он жестом указывает на столик, и я вспыхиваю румянцем, понимая, о чём он говорит. Замечательно. Этот невероятно привлекательный мужчина застаёт меня за самым нелепым занятием — я рисую розы на обратной стороне своего забытого бейджика грёбаным карандашиком. Ну просто верх утончённости, Майя.

— Ох! Ну… ничего страшного, — бормочу, чувствуя, как пылают щёки. — Я же не записываю формулу лекарства от рака или какую-нибудь важную заметку для президента ООН. Я просто… эм… раскрашивала.

— Раскрашивали? — в его голосе звучит глубокое, искреннее веселье, и кто может его винить? — Говорят, это полезно. Осознанность, или как там это сейчас называют.

Он выглядит настолько уместным в этой обстановке, настолько уверенным в себе и роскошным в своём идеально сидящем смокинге, что я рядом с ним чувствую себя неуклюжей провинциалкой. Этот мужчина за гранью шкалы привлекательности. Явно не тот тип, у которого есть время или потребность в каких-то там практиках осознанности в своей жизни.

— Может быть, — мямлю, чувствуя себя полной дурой. — Хотите попробовать?

В ответ раздаётся низкий, рокочущий смех, и я мысленно ударяю себя по лбу. Ну, Майя, ну ты даёшь! Просто мастер флирта!

— Спасибо, но я, пожалуй, пас, — отвечает он. — Просто ищу тихое место, чтобы понаблюдать за людьми.

— Я тоже, — киваю, с облегчением цепляясь за общую тему. — Мне нравится наблюдать за гостями на таких мероприятиях больше, чем смешиваться с толпой.

Он приподнимает одну бровь, и я чувствую себя ещё глупее. Откуда, блин, это взялось? Обычно я не из тех, кто говорит первое, что придёт в голову. Я скорее склонна обдумывать каждое слово, взвешивать, анализировать. Но что-то в этом мужчине, в его спокойном присутствии, в его магнетизме, кажется, полностью разрушило мои обычные фильтры. Словно он пробил в моей голове дыру кувалдой.

— Смотрите, — говорю я, пытаясь отвлечь его и спасти ситуацию. — Счастливая пара.

Он прослеживает за моим пальцем, и мы вместе смотрим на Андрея и Олю, которые проплывают мимо в вихре белого кружева и атласа.

— Да, — отзывается он, слегка качнув головой. — Счастливая…

В его тоне звучит какая-то колкость, нотка цинизма, которая совершенно не вяжется с его словами. Резко поворачиваюсь к нему, вглядываясь в его лицо.

— Что это должно означать? — требую объяснений, чувствуя, как во мне закипает возмущение. — Они действительно счастливы!

Чувствую себя настоящей львицей, готовой защищать своих друзей в этот важный для них день. Кто вообще приходит на свадьбу, чтобы отпускать язвительные комментарии о женихе и невесте? Мне плевать, насколько он потрясающ, это просто верх невежливости!

Он снова тихо смеется, и в уголках его глаз появляются очаровательные морщинки, что делает его ещё сексуальнее, если такое вообще возможно.

— Я имею в виду, они действительно выглядят очень счастливыми… по крайней мере, сейчас. Но…

— Но? — переспрашиваю, чувствуя раздражение, но одновременно и легкое любопытство к его поразительному отсутствию свадебного этикета. — Вы не верите в брак?

Он слегка прикусывает верхнюю губу, задумчиво глядя куда-то в сторону, словно действительно взвешивает ответ.

— Полагаю, я просто не верю в «долго и счастливо»… ни в каком виде, — наконец произносит он, пожав плечами. — Как можно обещать кому-то вечность? Ничто не длится вечно.

Моргаю, пытаясь переварить услышанное. Он это серьёзно? Мы провели весь день, празднуя, как два человека клянутся быть вместе до конца жизни. Он мог бы хотя бы сделать вид, что верит в настоящую любовь, хотя бы на пару часов. Даже я, у которой были все причины для цинизма, не дохожу до такого.

— Я так понимаю, Вы никогда не были женаты? — спрашиваю, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала вся гамма эмоций, которые я испытываю.

— Нет, — отвечает он. — Но однажды был очень близок. Кажется, миллион лет назад.

Его взгляд скользит к моей теперь пустой левой руке. Я всё ещё привыкаю к этому ощущению, хотя кольцо исчезло почти год назад. Это похоже на те истории об ампутациях — оно оставило после себя фантомную боль. Ощущение чего-то недостающего, чего-то, что было частью меня, но теперь исчезло навсегда. Этот пустой палец как постоянное напоминание о крахе, о предательстве, о конце чего-то важного. И сейчас, под его пристальным взглядом, это напоминание особенно острое.

— А Вы? — спрашивает он, возвращая меня к реальности.

Нервно сглатываю. Стоит ли сейчас открывать этот ящик Пандоры? Или лучше вежливо извиниться и незаметно улизнуть, снова оставшись в одиночестве? Его глаза полны искреннего интереса. Он действительно хочет услышать, что я скажу. И я напоминаю себе, что мне нужно начать жить заново. Пора перестать прятаться в своей скорлупе, начать взаимодействовать с внешним миром и наконец принять, что того, что было в моей прошлой жизни, больше нет. Мне нужно строить новую жизнь, и строить её на прочном фундаменте, а не на зыбком песке страхов и разочарований.

Убегать, едва к тебе обратился привлекательный мужчина, — не самый лучший старт для новой жизни. К тому же, какого лешего? Я уже выпила четыре бокала шампанского, и у меня все равно нет никаких других планов на этот вечер. У меня абсолютно нулевое желание присоединяться к этой брачной лихорадке на танцполе. А уйти до отъезда Оли и Андрея я просто не могу — это правило свидетельницы. Так что… почему бы и нет? Что я теряю? Только своё одиночество и возможность дальше жалеть себя в углу.

— Да, была, — отвечаю, стараясь не встречаться с ним взглядом. Говорить об этом всё ещё больно, словно я касаюсь незажившей раны.

Он слегка наклоняет голову, изучая меня.

— Но сейчас Вы не замужем?

— Нет. — Слово вырывается резким шёпотом, почти болезненным выдохом.

Ввнезапно нахлынувшая волна эмоций в груди застаёт меня врасплох. Прошло уже много времени с того дня, как я узнала об измене Сергея. Наш развод официально оформлен всего две недели назад. Мы живём порознь уже одиннадцать месяцев. Наши миры, которые когда-то были единым целым, теперь оказались совершенно раздельными, словно их разрубили пополам.

Я ведь должна была уже пережить это, правда? Я обещала себе, что не отдам больше ни капли своей души этому человеку. Что не потрачу ни слезы, ни минуты энергии на мысли о нём и его новой невесте. И вот сижу здесь, разговариваю с этим невероятно привлекательным незнакомцем, и отчаянно моргаю, пытаясь сдержать непрошеные слёзы, которые щиплют глаза. Боль всё ещё здесь, спрятавшаяся где-то глубоко внутри, готовая вырваться наружу в самый неподходящий момент.

Он замечает. Замечает, даже несмотря на то, что я пытаюсь отвернуться, спрятать свои эмоции. У меня возникает стойкое ощущение, что он из тех мужчин, которые замечают абсолютно всё — каждую мелочь, каждый нюанс, каждый дрогнувший мускул на лице.

— Прошу прощения, — говорит он. В его голосе звучит неподдельная искренность, что немного смягчает удар. — Но, полагаю, Вы только что доказали мою правоту.

— Нет, не доказала, — говорю, уже более уверенно. Это защитная реакция. — Многие браки длятся всю жизнь. И то, что мой бывший муж оказался изменяющим козлом, вовсе не означает, что все мужчины такие.

— Или все женщины, — парирует он, приподнимая одну бровь и усмехнувшись.

Его улыбка лёгкая, чуть кривоватая, и она мгновенно разряжает напряжение между нами. А ещё… ещё она заставляет что-то сладко сжаться внизу живота. Странное ощущение, о котором я, кажется, давно забыла.

— Как Вас зовут, rosa ? — спрашивает он, постучав указательным пальцем по цветам, которыми я разрисовала свой теперь уже ярко-узорчатый бейджик. — Мне бы хотелось знать, с кем я веду дебаты.

Дебаты? Так вот что мы делаем? Мне почему-то нравится, как это прозвучало. Это заставляет меня почувствовать себя чуть более взрослой, чуть менее похожей на эмоциональную развалину, которой я ощущаю себя последние месяцы. Может быть, я справилась с этой встречей не так уж катастрофически, как успела подумать.

Переворачиваю бейджик обратной стороной, чтобы моё настоящее имя осталось скрытым. — Меня зовут Майя, — твёрдо произношу, чувствуя прилив смелости, подогретый шампанским и его вниманием. — Но сейчас я подумываю его сменить. Сегодня вечером я хочу быть совершенно другим человеком. Как Вам такая идея?

Слышу в собственном голосе какой-то странный, низкий призвук, похожий на мурлыканье. И это меня удивляет. Я совсем не кокетка. С шестнадцати лет я была с Сергеем, так что флиртовать я просто не умею. Это что-то совершенно новое для меня. И сейчас я просто импровизирую, не имея ни малейшего представления, что делаю.

— Думаю, всегда интересно примерить что-то новое, — отвечает он, его глаза лучатся весельем. — Посмотреть, как сидит. И как Вас теперь будут звать?

Немного думаю.

— Разрываюсь между Дианой и Полиной. Что-нибудь чертовски гламурное.

— Хм-м-м… Мне больше нравится Диана, пожалуй, — произносит он, слегка наклонившись вперёд через столик.

И улыбается.

Улыбается так, что моё сердце, кажется, начинает отбивать какой-то сумасшедший ритм. Не просто трепетать — именно отбивать, громко и настойчиво.

— Значит, Диана, — решаю я. — Она, знаете ли, та ещё штучка. Независимая, состоятельная бизнесвумен со своим собственным самолётом и домом на Рублёвке. Она уверенная, дерзкая, и может получить любого мужчину, какого только пожелает.

Полностью увлекаюсь своим образом Дианы, рисуя её в воображении во всех деталях. И так сильно хочется иметь хотя бы крошечную долю её самоуверенности.

— Уверен, она может, — отвечает он, и его кривоватая ухмылка каким-то образом проникает прямо в самую суть меня. Она ироничная и понимающая. — И я прекрасно понимаю, в чём привлекательность быть кем-то другим на один вечер. Отпустить всё остальное, всё, кем ты должен быть, и просто создать себя заново.

— Именно! — восклицаю, чувствуя, как воодушевление нарастает. — Я… ну, я обычно не такая. Не тот человек, который бросается в омут с головой, не думая о последствиях. Но Диана — другая. Она настоящая чертовка!

— Понимаю, — говорит он, снова рассмеявшись. Его смех заразительный и тёплый. — Похоже, у нас с Дианой будет полное взаимопонимание.

— Возможно, — соглашаюсь, чувствуя, как игра становится всё интереснее. — Но я заметила, что на Вас нет бейджика. Как мне Вас называть?

Он лезет в карман пиджака и вытаскивает оттуда помятый бейджик. Аккуратно разглаживает его на столе, и я вижу имя «Демид», написанное чёрным маркером.

— Но я Вас предупреждаю, Диана, — говорит он, его тёмные глаза прикованы к моим. Взгляд такой пронзительный, что я чувствую, как по коже пробегают мурашки. — Это тоже может быть не моё настоящее имя. Возможно, я просто увидел Вас издалека и решил подойти поговорить. Возможно, я даже не гость на этой свадьбе.

Мои губы слегка дрожат от интенсивности его взгляда. Невольно залипаю на его губах, представляя, как они накрывают мои в поцелуе. Нет. Он наверняка шутит. Мужчины, подобные ему, даже не взглянут на таких женщин, как я. А уж тем более не станут пробираться на чужую свадьбу, просто чтобы подойти поближе. Это за гранью моего понимания. Но… Какого хрена? Я же Диана, хотя бы на этот вечер. И Диана не отступает. Диана идёт вперёд, навстречу неизвестности. Я решаю просто поддаться этому странному, захватывающему потоку.

— Приятно познакомиться, Демид , — говорю, протягивая руку для рукопожатия. Чувствую себя немного неловко, но стараюсь держаться уверенно.

— Взаимно, Диана, — отвечает он так же гладко.

Он берёт мои пальцы в свою ладонь. Его кожа тёплая, и я не могу не заметить, насколько огромна его рука. Его ладонь буквально поглотила мою, словно я маленькая птичка, а он — могучий хищник, который бережно, но властно удерживает её. Прикосновение его кожи, вместе с этими пронзительными, знающими глазами, посылает волну возбуждения, пронзающую меня насквозь. Этот мужчина — чистый, неразбавленный секс в дорогом костюме. И всё моё тело откликается на его прикосновение тонкой, дрожащей волной мурашек и нарастающего тепла.

Он выпускает мою руку, и я откидываюсь на спинку стула, внимательно разглядывая его, пока его взгляд скользит по моему лицу. На пару секунд его внимание задерживается на моей груди, но, как истинный джентльмен, он не задерживается там. Он открывает рот, словно собираясь что-то сказать, но прежде чем успевает произнести хоть слово, нас прерывают. Кто-то тяжело плюхается на стул с другой стороны от меня, заставляя столик снова вздрогнуть.

Сильный запах виски ударяет мне в нос. Тяжёлая рука опускается на моё плечо, и чья-то ладонь бесцеремонно касается моей голой кожи. Закатываю глаза. Прекрасно знаю, кто наш новый сосед по столику, и этому ни капли не рада. Демид насмешливо приподнимает одну бровь, прежде чем я поворачиваюсь на стуле, чтобы встретиться лицом к лицу с нашим незваным гостем.

— Знаешь, если свидетель и свидетельница оба одиноки, по традиции они должны сойтись, да? — бормочет он мне в ухо, его слова нечеткие от алкоголя.

— Привет, Игорь, — говорю со вздохом, обращаясь к младшему, донельзя раздражающему брату Андрея. — Мне кажется, это не совсем так работает.

— Конечно, так, — настаивает он. Наклоняется ближе, заглядывая в моё декольте, и вытягивает губы, готовясь к поцелую.

Он, наверное, безобиден в своих пьяных приставаниях, но я инстинктивно отшатываюсь от ужасного запаха перегара и бессмысленного, наглого выражения на его лице. Почему мужчины всегда считают такое поведение допустимым? Я понимаю, что он пьян, но это не оправдывает его. Если бы мы не были на свадьбе, я бы, наверное, не удержалась и врезала ему.

Но мы на свадьбе, поэтому я просто отстраняюсь от него, стараясь избежать прикосновения и при этом не устроить скандал. Он уже собирается податься вперёд для новой попытки, когда Демид перехватывает его руку и резко, но без лишнего шума убирает её с моего плеча.

— Прости, Игорь, — говорит Демид ровным, спокойным голосом, в котором чувствуется сталь. — Но Диана сейчас не одна. Сегодня вечером она со мной.

Игорь на мгновение замирает, очевидно, пытаясь сообразить, кто такая, блин, Диана. Но на его лице тут же появляется глупая улыбка, а стеклянный взгляд не оставляет сомнений: завтра он не вспомнит ни единого слова из этого разговора. Зато ему, скорее всего, очень понадобится пакет и горсть таблеток от головной боли.

Демид возвышается над нами обоими, как скала. Протягивает мне руку. Смотрю на его открытую ладонь, затем поднимаю взгляд, осматривая его целиком. Боже, какой же он высокий! Я могла бы просто забраться на него, как на дерево. Это одновременно пугающе и невероятно притягательно.

Улыбаюсь. Улыбаюсь ему, улыбаюсь себе, улыбаюсь этой странной, внезапной игре, в которую мы ввязались. И вкладываю свои пальцы в его ладонь, позволяя ему увести меня с этого тихого островка в бурлящее море танцпола. Играет медленная, тягучая, чувственная музыка. И прежде чем успеваю хоть что-то сообразить, его руки скользят мне на талию, притягивая ближе.

— Спасибо, — шепчу, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. Мы двигаемся в такт музыке, но это не просто танец. Это что-то гораздо большее. Мои бёдра прижаты к его, а его — ощущаются тёплыми и надёжными напротив моих. Каждое движение, каждый вздох в этой близости кажется невероятно заряженным. — За спасение.

— Без проблем, — отвечает он, его голос низкий и звучит совсем близко у моего уха. — Хотя, уверен, Диана и сама бы с ним справилась. Можем вернуться к столику, как только Вы будете вне досягаемости Вашего… несостоявшегося ухажёра. Если Вы, конечно, хотите.

Тепло его сильного, упругого тела ощущается даже сквозь тонкую шёлковую ткань платья. И это тепло, в сочетании с прикосновением его пальцев на моей талии, просто разрушает остатки моей способности мыслить здраво. Как вообще можно ясно соображать, когда тебя так близко держит мужчина вроде него? Мои руки ложатся ему на широкие плечи, и я слегка сжимаю пальцы, ощущая твёрдость мышц под идеально сшитым смокингом. Это невероятное ощущение: сила, уверенность, скрытая под гладкой тканью.

— На самом деле, мне очень нравится танцевать, — отвечаю, удивляясь собственной откровенности. — Не помню, когда я последний раз так танцевала. Или… может быть, никогда.

Снова чувствую, как щёки заливает румянец, и мысленно ругаю себя за то, что так легко открываюсь совершенно незнакомому человеку. Мы играем в игру, этот мужчина и я. А это не та игра, где положено раскрывать интимные подробности своей… довольно жалкой, как мне кажется в этот момент, жизни.

— О? — он слегка прищуривает глаза, всматриваясь в моё лицо. — Ваш муж не водил Вас на танцы?

— Он не очень любил танцевать, — пожимаю плечами. — Не так, как Вы.

Чёрт! — мысленно кричу на себя. — Просто заткнись, Майя! Вспомни, ты Диана. Будь Дианой! …

Он снова тихо смеётся, и этот звук, низкий и приятный, отзывается где-то глубоко внутри.

— Ну, у меня были уроки, когда я был моложе, — говорит он. — Мама настояла.

— Рада, что она настояла, — отвечаю, позволяя себе слегка прижаться к нему.

Остро осознаю каждое его движение, особенно когда его тёплая ладонь скользит чуть ниже, на поясницу. Он мягко тянет меня ближе, его глаза не отрываются от моих. Интенсивность его взгляда такая, что отвести взгляд становится просто невозможно. Да и не хочется. Всё, чего я хочу в этот момент, — это танцевать. Раствориться в этих тёмных глазах, наслаждаться ощущением его дыхания на своей коже, пока мы покачиваемся в такт музыке, существуя только вдвоём в своём маленьком мире посреди шумного зала. Мои пальцы невольно вплетаются в густые волосы на затылке. Что, блин, со мной происходит? Никогда себя так не вела! Но когда расслабляюсь, полностью прижавшись к его груди, вдыхая головокружительный аромат его дорогого одеколона — запах уверенности, силы и чего-то совершенно нового и захватывающего — понимаю, что мне всё равно. Мне плевать, что со мной происходит. Я просто безмерно рада этому.