Глава 11 · МАЙЯ

Следующий рабочий день выдаётся куда спокойнее, главным образом потому, что Егор — то есть, Егор Георгиевич, снова напоминаю себе, — всё утро проводит на совещаниях.

Московский деловой ритм захватывает его с головой: на одну встречу у него было запланировано два визита, на другую — целых три, и одной из моих первых задач в качестве его ассистентки становится распутывание этого клубка в его расписании. Он только что вернулся из Новосибирска и, похоже, нарасхват — запросы от новых и старых клиентов сыпятся не переставая.

Чувствую, с его графиком мне придётся попотеть, но я люблю сложные задачи. От монотонной работы я быстро начинаю скучать, а здесь, похоже, скучать не придётся.

Нина не соврала. Я и правда обожаю всё организовывать — от полки со специями в кухонном шкафчике до графика невероятно загруженного управляющего партнёра — и, что ещё важнее, у меня это отлично получается. Приятно, блин, работать там, где этот навык ценят, а не воспринимают как должное.

Всё утро я отвечаю на звонки, адресованные ему, и чувствую, мне потребуется время, чтобы разобраться, кто есть кто в этом деловом калейдоскопе. Но я быстро учусь. Скоро я буду точно знать, какие звонки нужно немедленно переключать на него, а какие могут подождать. Буду знать, какой кофе он предпочитает, что любит на обед и номера его любимых ресторанов, если он вообще обедает вне офиса. Буду знать о нем всё, потому что именно так хороший секретарь обеспечивает своему боссу идеально гладкую жизнь.

Конечно, кое-что я уже знаю — нечто такое, чего обычный секретарь о своём начальнике знать не должен. Например, какого размера его член, какие у него руки — как они властно и нежно одновременно ощущаются на моей заднице, — и какой у него на вкус язык, когда он целует меня так, что подкашиваются ноги. Всё это, увы, никак не поможет мне в работе, так что эти знания нужно зарыть так глубоко внутри, чтобы даже Индиана Джонс со всеми своими экспедициями не смог их откопать.

Спускаюсь в комнату отдыха для персонала, расположенную на одном из нижних этажей здания. Не в подвале, конечно, как можно было бы подумать, но определённо не на виду. На моём этаже, где располагаются кабинеты партнёров, есть куда более шикарная зона — там клиенты могут ожидать встречи, а старшие партнёры и их помощники наслаждаться кофе как из лучшей кофейни на Арбате и свежайшей выпечкой ручной работы, которую доставляют из какой-то модной пекарни. Всё там отделано с невероятным вкусом, дорого и стильно, и от этого я чувствую себя немного не в своей тарелке, словно вот-вот что-нибудь испачкаю или разобью.

Здесь же, внизу, комната отдыха… настоящая, что ли. И я чувствую себя гораздо комфортнее, проводя перерыв с ребятами из отдела корреспонденции и дамами из расчётного отдела, чем в компании управляющих партнёров. Во-первых, это зона, свободная от Егора Князева, а значит — убежище от этого мужчины. Предчувствую, оно мне ещё не раз понадобится.

Наливаю себе кофе из автомата — не такой изысканный, как наверху, но вполне сносный, — и решаю перекусить. Я всё еще не научилась питаться регулярно, и чувствую, что в ближайший час уровень сахара в крови неминуемо упадёт, если я срочно что-нибудь не съем. Присоединяюсь к небольшой группе сотрудников, толпящихся у стойки с выпечкой, и улыбаюсь, увидев в корзинке последний бублик с маком. Мой любимый! Тянусь за ним одновременно с мужчиной, который стоит рядом, и наши руки соприкасаются.

Мы оба неловко отдёргиваем руки и исполняем тот самый танец смущённых незнакомцев, пытающихся скрыть неловкость.

— Пожалуйста, — говорит он, кивая на бублик, — будьте моей гостьей. Я всё равно ненавижу мак.

— Правда? — спрашиваю, поднимая на него глаза. Он высокий и стройный, с копной русых волос и сияющими голубыми глазами. Лицо у него открытое и дружелюбное. — Тогда зачем Вы за ним тянулись?

— Чтобы выбросить в мусорное ведро. Искоренить это зло из мира. Защитить вселенную от заражения. Ну, обычные дела.

Лёгкая улыбка появляется на его губах, и я невольно улыбаюсь в ответ.

— Вы ведёте войну одного человека против бубликов с маком?

— Именно так, — отвечает он, картинно выпячивая грудь, как супергерой из комиксов. — Работа тяжёлая, но кто-то же должен её делать. Я Олег, кстати. Из бухгалтерии. Терпеть не могу добавлять эту часть, потому что теперь знаю, что всякий раз, когда Вы будете обо мне думать, я буду для Вас «Олегом из бухгалтерии».

— А что заставляет Вас думать, что я вообще буду о Вас думать? — поддразниваю, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Глупая надежда? — Он ухмыляется. — И пожалуйста, берите бублик.

Смеюсь и сдаюсь. Всего лишь бублик. Добавляю его на свою тарелку вместе с маленькой упаковкой сливочного сыра, сажусь за столик, и он присоединяется ко мне.

— Вы здесь новенькая? — спрашивает он, отпивая кофе.

— Да, — киваю, разрезая бублик пополам и протягивая ему вторую часть. Он принимает её с тёплой улыбкой. — Только вчера вышла. Я секретарь Князева.

— Ого, как шикарно! Так почему Вы здесь, внизу, с плебеями, когда могли бы общаться с избранными наверху? — В его голосе нет ни капли сарказма, только искреннее любопытство.

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Наверное, я предпочитаю плебеев.

Ухмыльнувшись, он поднимает руку для «дай пять».

— Власть народу!

Хлопаю по его ладони и смеюсь. Кажется, я нашла здесь первого приятеля.

— А у какого из Князевых Вы работаете? Не то чтобы я встречался с кем-то из них, будучи скромным бухгалтером, но слухи доходят. Например, о том, как сильно Кирилл изменился, смягчился, после того как женился и у него родился ребенок.

Ага, думаю, откусывая восхитительный кусочек бублика. Это многое объясняет — например, почему у него репутация засранца, а на деле он показался мне хоть и жёстким, но приятным человеком.

— Я работаю у другого Князева. Егора.

— Ясно. Ну, его пока никто толком не знает, хотя все дамы, кажется, сходятся во мнении, что он — лакомый кусочек. Если Вам такое нравится, конечно.

— Какое «такое»? — невинно уточняю, хотя сердце предательски ёкает.

Он наклоняется ближе и ухмыляется, глядя на меня как нашкодивший мальчишка, которого вот-вот поймают на месте преступления. Его голубые глаза задорно блестят.

— Ну, Вы знаете… Высокий, темноволосый, красивый и при деньгах. Отвратительно, правда?

— Абсолютно, — подтверждаю с максимально серьёзным видом, стараясь не рассмеяться. — Но, говоря о моём начальнике, мне действительно пора возвращаться. Он всё утро был на совещаниях, и меня, наверное, ждёт гора работы. Приятно было познакомиться, Олег. Удачи в войне с бубликами.

Он отдаёт мне честь по-военному, и я всё ещё улыбаюсь, поднимаясь в лифте на свой этаж. Эй, может, я и вправду завела друга, или, по крайней мере, человека, с которым можно будет перекинуться парой слов за кофе.

Иду по коридору к нашему офису, и шаг мой лёгкий, почти пружинистый. Всё вокруг кажется ярче, немного более обнадёживающим. Несколько человек кивают мне, и никто уже не выглядит таким пугающим, как вчера. Серая московская погода за окном, кажется, тоже немного посветлела.

Сегодня я сменила своё чёрное платье с запахом на элегантную юбку, чуть плотнее облегающую фигуру, и утром битый час вертелась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть собственную пятую точку — всё казалось, что она выглядит необъятной. К юбке я подобрала кремовую шёлковую блузку с бантом-аскот, и вместе они заставляют меня чувствовать себя менее невзрачной и более… уместной. Никому не нужно знать, что обе вещи я откопала на какой-то классной барахолке у Курского вокзала, и не похоже, чтобы кто-то мог это определить на вид. Может, после первой зарплаты я смогу побаловать себя чем-нибудь новым.

— Майя Викторовна. — Глубокий голос за моей спиной прерывает мои приятные мысли и заставляет замереть на месте. То, как он произносит моё имя, с этой едва уловимой властной интонацией, мгновенно возвращает меня в ту ночь, в то, как он приказывал мне подойти к нему, и как я, дрожа, подчинялась. Глубоко вдыхаю, стараясь, чтобы лёгкие не взорвались от нехватки воздуха, и цепляю на лицо нейтральное выражение, прежде чем обернуться к нему.

— Егор Георгиевич. Как прошло Ваше утро?

— Гораздо лучше, чем прошло бы, если бы я попытался оказаться в трёх местах одновременно, так что спасибо за то, что распутали этот клубок. У Вас есть несколько минут?

— Конечно. Только возьму блокнот.

— Он Вам не понадобится, — твёрдо отвечает, поравнявшись со мной и направляясь к своему кабинету. Иду следом, чувствуя себя как на экзамене. — Это не такого рода встреча.

Киваю, с трудом глотая подступивший к горлу ком нервозности. Ненавижу эту безумную неопределённость, ненавижу жить в страхе. Он передумал? Всё это слишком запутанно? Он всё-таки собирается меня уволить? А это у него что, новый одеколон, который пахнет ещё лучше, просто сводит с ума? Господи, Майя, возьми себя в руки.

Он открывает дверь и жестом приглашает меня войти первой. Остро ощущаю, как обтягивает меня юбка, и гадаю, не пялится ли он на мою задницу. Может, мне стоит начать ходить на работу в балахоне? Как бы нелепо это ни звучало, мысль кажется соблазнительной.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Я наконец-то разобрался с этой чёртовой кофемашиной. Хотите чашечку?

Он пытается подкупить меня, прежде чем сообщить плохие новости?

— Нет, спасибо. Но я рада, что Вы разгадали эту тайну. Ваш брат намекал, что с Вами будет адски тяжело работать, если Вы не получите свою дозу кофеина.

Он фыркает от смеха, когда машина с шипением оживает.

— Он не ошибся. Но я уже выпил достаточно кофе сегодня утром, так что не волнуйтесь, я не собираюсь откусывать Вам голову.

Хотя в ту ночь на свадьбе он кое-что откусывал. Ничего слишком грубого — нежные покусывания и прикосновения губами. Достаточно, чтобы я поняла, что мне нравится ощущение его зубов на моей коже. Скрещиваю ноги и сжимаю их вместе, пытаясь унять внезапную пульсацию между бёдер. Он садится за свой стол, и когда наши взгляды встречаются, у меня возникает ужасное чувство, что он читает мои мысли и видит реакцию моего тела.

Он вздыхает и проводит руками по волосам, оставляя на них густые борозды. Его волосы выглядят такими мягкими, хочется к ним прикоснуться…

— Послушайте, Майя Викторовна, я просто хотел… удостовериться, что всё в порядке. Вчерашний день был шоком… для нас обоих. Если всё это кажется Вам слишком… сложным, я полностью понимаю.

— Вы собираетесь меня уволить? — выпаливаю, едва дождавшись, пока он закончит говорить. Мне и так достаточно тяжело от того, что меня так сильно к нему влечёт, но с этим я могу научиться справляться; однако эти постоянные эмоциональные качели по поводу моей работы? С этим я справиться не могу. Видеть его каждый день и гадать, какое у него настроение, в безопасности ли моя должность, чувствовать, что моё будущее зависит от его милости. Это слишком.

— Что? — переспрашивает, выглядя сбитым с толку. — Нет! Нет, мы не собираемся Вас увольнять. Вы… мы… ничего плохого не сделали. Я поговорил об этом с братом…

— Вы сделали что ? — Кровь бросается мне в лицо.

— Я рассказал Кириллу. Я должен был. Это выходит за рамки только нас с Вами. Это касается фирмы. Мне нужно было, чтобы он знал и высказал своё мнение.

— Ясно. А Вере из отдела кадров Вы тоже рассказали? — Язвительность в моём голосе почти осязаема.

— Чёрт возьми, нет. Да я скорее кислотой себе на член плесну, чем стану обсуждать с ней свою сексуальную жизнь.

Не выдерживаю и смеюсь от той силы, что звучит в его голосе, и это немного разряжает обстановку.

— Да, я понимаю, о чём Вы. И конечно, Вы рассказали Кириллу. Он Ваш брат и Ваш коллега. Просто… Наверное, мне неловко. Не очень-то приятно осознавать, что начальство обсуждает мою сексуальную жизнь.

Он ставит чашку с кофе на стол, его кадык дёргается, когда он сглатывает.

— Уверяю Вас, мы не обсуждали никаких интимных подробностей.

Жар пробегает по моей груди и шее, когда я вспоминаю эти подробности… очень живо. Слишком живо.

— Просто не хочу, чтобы кто-то думал, что я какая-то… — понижаю голос до шёпота, — шлюха.

Он качает головой, его взгляд становится серьёзным.

— Во-первых, это ужасное слово для женщины, которая просто следует своим сексуальным желаниям, а во-вторых, ни Кирилл, ни я никогда бы так не подумали о женщине. То, что произошло между нами, не заставляет никого из нас видеть Вас в таком свете. Кирилл ничуть не стал думать о Вас хуже, чем когда нанимал вас на работу. Уверяю Вас.

— А что насчёт Вас? Он теперь не думает о Вас хуже? — рискую пошутить. Его глаза сверкают, и на секунду мне кажется, что я зашла слишком далеко.

Он пожимает плечами.

— Ну, он-то уже знает, что я тот ещё кобель. Всегда им был, всегда буду. Но это не Ваше дело, точно так же, как то, что Вы делаете в своей личной жизни, — не моё. Мы можем хотя бы в этом согласиться?

Уверенно киваю.

— Да. Определённо, — говорю, но подозреваю, что лгу. По правде говоря, мне ненавистна мысль о том, что он может быть «кобелём» с кем-то, кроме меня, но это настолько за гранью разумного, что всё, что я могу с этим сделать, — это спрятать поглубже и игнорировать.

— Хорошо. Судя по тому, что я видел до сих пор, Вы хорошо справляетесь с этой работой, а мне определённо нужна помощь. Не хочу, чтобы Вы беспокоились об увольнении, потому что этого не произойдёт. Я ещё не достиг такого уровня мудачества, что бы Вы обо мне ни думали.

Встречаюсь с ним взглядом, и всё внутри меня сжимается от того, что я вижу в его глазах. Такой напряжённый. Такой задумчивый. Такой… голодный?

— Не думаю, что Вы мудак, Егор Георгиевич. Как Вы сказали, это был шок. Странно, что Вы так много обо мне знаете — не только, эм, в плане постели, — но и о моей жизни. Я рассказала Вам то, чего, вероятно, не рассказала бы своему боссу, и, наверное, это заставляет меня чувствовать себя уязвимой.

Он кивает.

— Понимаю. Это взаимно. Я тоже Вам открылся. Мы оба исходили из того, что больше никогда не увидимся. Это не очень-то сработало.

— Не сработало. Судьба была против нас.

— Судьба, — произносит он, откидываясь на спинку кресла, его взгляд стремится вдаль, в серое марево за окном, — та ещё стерва. А теперь, не могли бы вы позвонить Денису Исаеву? Мне нужно перенести нашу завтрашнюю встречу с ним.

Киваю, обрадованная возможностью вернуть разговор в профессиональное русло. Тут я чувствую себя гораздо увереннее, и, может быть, перестану представлять, как он укладывает меня на свой стол и шепчет, какая я хорошая девочка.