Глава 15 · ЕГОР

— Чёрт! — рычу, швыряя стакан со скотчем в стену пентхауса. Стекло разлетается вдребезги, янтарная жидкость брызжет, оставляя пятна на краске. Ужасный беспорядок. Но мне сейчас плевать. Всё остальное тоже летит к чертям.

О чём я, блин, вообще думал, согласившись позволить ей остаться допоздна и работать вместе со мной?

Никогда никого не допускаю так близко к своим делам. Мне плевать на дипломы юриста или опыт, я предпочитаю работать один. Даже Кириллу я ни разу не предлагал помочь с подготовкой к процессу. У меня есть отработанный механизм, и он меня никогда не подводил.

И если быть честным с самим собой, признаю: он не подвёл и в этот раз. Я скорректировал свой процесс, включив в него Майю, и без неё, наверное, просидел бы всю ночь, приводя в порядок эти хреновы журналы звонков. Уверен, что в конце концов справился бы и сам, но она, безусловно, сделала всё быстрее и проще.

Как она сама сказала, она мой секретарь — её работа в том и состоит, чтобы помогать мне. Так почему же у меня такое мерзкое чувство?

Как я вообще позволил дойти до этого, с этими чёртовыми мексиканскими пончиками-эклерами и тем, как она описывала их, словно рассказывала о сцене из порно?

Знаю, она не имела это в виду, она просто невинно говорила о десерте. Но моему похотливому нутру этого никто не объяснил. На самом деле, её невинное выражение лица, когда она тараторила про «взрыв сладкого райского крема во рту», только ещё сильнее сводило меня с ума.

Чёрт возьми! Как мне вообще пережить весь этот кошмар, не наклонив её над своим столом и не завладев ею прямо там?

С той минуты, как она вошла в дверь моего кабинета, я ни о чём другом не мог думать. Она снова надела это проклятое платье с запахом, то самое, которое мне всегда хочется развязать, и, что ещё хуже, жемчуг. Жемчуг, завязанный маленьким узелком у неё на горле!

Контраст между её скромным видом и грязными мыслями, роящимися в моём извращенном мозгу, был просто невыносим. Мне следовало послушать инстинкт и сразу же отправить её домой.

Но я не послушал. А мы работали хорошо вместе. У неё есть не только красота, но и ум, а в довершение всего — большое сердце. Я ни с кем не говорю о своей маме вне семьи, и даже с ними я всегда настороже. Но Майя, кажется, инстинктивно умеет меня распутывать. Это очень пугающе.

И вот я здесь, в ночь перед первым днём судебного процесса по крупному делу, и всё, о чём я могу думать, это она. О её тихих вздохах, когда она ела, о том, как она хихикнула, когда я уронил спринг-ролл на колени.

Ледяная ярость, которую я почувствовал, когда она упомянула свою соседку, а я, идиот, решил, что Саша — это парень. Да какого лешего со мной происходит?

Ей можно иметь соседей-мужчин. Ей вообще можно иметь мужчин . Что я хочу от этой женщины?

Я не могу ожидать, что она проживёт остаток жизни как новообращённая девственница только потому, что я не могу получить её.

Подхожу к разбитому стеклу и собираю самые крупные осколки. Придётся извиняться перед уборкой. И заказать ещё пару бутылок скотча. В последнее время я пью слишком много.

Сажусь за стол, тру лицо руками, мечтая о ясности в мыслях. Мне нужно сосредоточиться на работе, а для этого — прогнать её, выкинуть из головы. Совсем не помогает то, что я нахожусь в том самом пентхаусе, где я пробовал её «взрыв райского крема».

Чем быстрее я перееду в лофт на Арбате, который покупаю, тем лучше. Это будет зона, свободная от Майи Ильиной. Зона, свободная от Дианы. Зона, свободная от неё .

Ей тоже непросто. Знаю, что провоцирую её, и что ей от всего этого не по себе. Иногда я вижу, как это происходит, замечаю лёгкие изменения в её выражении лица или дыхании. Как её глаза вспыхивают — то ли от гнева, то ли от желания, а часто от обоих чувств сразу. В такие моменты я вижу не только Майю Викторовну, мою очень эффективную секретаршу, но и Диану, ненасытную богиню секса, которая живёт глубоко внутри и показывается лишь изредка.

Очевидно, я не гожусь ни для одной из них.

Если бы сейчас был в Новосибирске, я бы позвонил в агентство. Договорился бы, чтобы одна из моих постоянных девушек приехала ко мне в квартиру и провела час-другой с моими верёвками. Это успокоило бы мой разум и помогло бы взглянуть на всё более логично, и к тому времени, как она ушла бы, я почувствовал бы себя лучше. Обновлённым — ментально и физически.

Должны быть подобные заведения и в Москве, и найти готовую спутницу на вечер было бы достаточно просто. И всё же, это кажется неправильным. Я просто не могу заставить себя взять телефон и сделать это.

Честно говоря, я вообще не хочу подходить к телефону сейчас. Она прислала мне сообщение чуть раньше, поблагодарив за то, что подвёз её домой. Оно было невинным, безобидным, заботливым. Оно заверило меня, что она в безопасности и не бредёт по улицам Москвы, выглядя при этом так, словно только что ограбила лавку с тайской едой и теперь несётся домой, пытаясь спрятать добычу.

Я не ответил ей. Ничего хорошего не вышло бы ни из чего, что я хотел сказать Майе. Пальцы зависли над экраном, руки чесались написать ей, чтобы она не ехала к себе. Чтобы приехала сюда, ко мне.

Меня захлестнуло желание заполучить её в свои объятия, в свою постель, а может быть, и во всю свою чёртову жизнь. Хочу её так, как никогда не хотел ни одну другую женщину. И понятия не имею, что со всей этой фигнёй делать.

Она мой секретарь. Я не могу быть тем мудаком, который спит со своей секретаршей — именно так поступил её бывший муж, чёрт возьми!

Но что ещё важнее, я не могу быть тем мудаком, который обещает женщине то, чего не может дать. Я не создан для отношений, а она — именно такая женщина, которой нужны серьёзные отношения. Она заслуживает лучшего, чем я. Заслуживает всего того, чего я ей дать не могу.

Не могу поверить, что сказал ей сегодня то, что сказал. Что дал ей понять, насколько я ею одержим.

Аромат её кожи, то, как она прикусывает нижнюю губу, когда смотрит на меня этими большими ореховыми глазами, изгибы, которые это чёртово платье никак не скрывало — всё это сводит меня с ума. И сегодня я перешёл черту. Сегодня я показал ей ту сторону себя.

Это ужасно для меня, но особенно несправедливо по отношению к ней. И совершенно непрофессионально. Я не должен сидеть здесь сейчас и думать об этом. Я должен думать только об одном: о деле. Моя работа всегда была всей моей жизнью. Она спасала меня снова и снова. Без моей работы кто я?

Подозреваю, что просто пустая оболочка.

Без моей работы я — ничто. Я не могу позволить себе подвести клиентов или подвести брата. Подвести свою семью.

Всё это с Майей должно закончиться.