Глава 16 · ЕГОР

Я не видел её до позднего вечера следующего дня. Слушание шло хорошо, и у меня было предчувствие, что адвокаты Шахова подтолкнут его к соглашению. Они знают, что в воде кровь, а я почуял её запах. Остальное лишь вопросом времени и денег.

Я доволен проделанной работой, но также понимаю, что всё легко могло пойти иначе. Да, организаторские способности Майи и её внимательность помогли мне найти решающую улику. Но само её существование означало, что я не сомкнул глаз всю ночь, из-за чего начал день в зале суда уставшим и рассеянным. Не её вина, но всё равно неприемлемо.

Часть меня, та самая трусливая часть, надеялась, что её не будет в офисе, когда я вернусь. Мне бы не помешало немного времени, чтобы прийти в себя, может быть, поболтать с Кириллом и выпить приличного скотча. Но удача была не на моей стороне. Когда я иду по коридору к своему кабинету, она вскакивает, чтобы поприветствовать меня.

Сегодня на ней нет платья с запахом или той блузки с огромным бантом, которая сводит меня с ума не меньше, но я понимаю, что это не имеет значения. Даже в совершенно обычном брючном костюме, который сейчас на ней, мне всё равно хочется её распаковать. Проблема в женщине под одеждой, а не в том, во что она одета.

Сегодня её волосы собраны в хвост, и когда она семенит ко мне, цокая каблуками по мраморному полу, хвост покачивается из стороны в сторону, как блестящая грива лошади. Тут же представляю, как тяну за него, запрокидывая её голову, и провожу губами по её шее.

Сдвигаю портфель перед собой. Нам предстоит трудный разговор, и я не хочу, чтобы она смотрела на мою эрекцию.

— Как всё прошло? — спрашивает она с лучезарной улыбкой на лице. — Нет, не нужно рассказывать — отлично, да? Команда Шахова уже звонила, хотят назначить Вам встречу. Я запланировала её на восемь утра завтра. Надеюсь, это подходит. То есть, я не хочу быть самонадеянной, но если они готовы заключить сделку, хорошо бы что-то предложить до начала суда в девять…

Она замолкает и, увидев моё мрачное выражение, выглядит расстроенной.

— Ох. Я ошиблась? Неудачно прошло? Или дело во встрече — я что-то сделала не так?

Ненавижу себя за то, что стал причиной этого выражения на её лице. За то, что украл её искру и стёр эту великолепную улыбку. Но если я не сделаю этого, я буду виноват в гораздо большем — например, в разрушении её карьеры и, возможно, разбитом сердце. Не говоря уже о своём. Если оно у меня вообще есть.

— Всё прошло хорошо, и встреча в восемь утра идеальна, Майя Викторовна. Не могли бы Вы зайти ко мне в кабинет через несколько минут? Дайте мне только время сделать пару звонков.

Она нерешительно кивает.

— Конечно, Егор Георгиевич. Хотите что-нибудь поесть? В комнате отдыха для руководства есть свежие суши.

Отказываюсь и, отпустив её, направляюсь в свой кабинет. Я не ел весь день, и по идее должен умирать от голода. Блин, но всё, о чем я могу думать, это Майя и эти её грёбаные мексиканские пончики-эклеры.

Как только дверь кабинета закрывается за мной, ищу что-нибудь, что можно сломать. Но здесь нет ничего лишнего, а эту ситуацию, блин, нужно исправить. В каждом офисе должно быть что-то, что можно разбить. Бросаю взгляд на кофейные чашки и сомневаюсь, действительно ли мне нужны все они.

Стоя у окна, смотрю на суровые линии и изящные изгибы московского горизонта с Арбата. Новосибирск был потрясающим, но, чёрт возьми, я люблю этот город. Я хочу остаться здесь. Хочу видеть, как растёт Лёня, и быть рядом с отцом, когда он постареет. Хочу принимать участие в жизни всех моих братьев. Хочу изгнать призраков прошлого и помочь Кириллу построить его наследие. Хочу всего этого, блин, так сильно.

Но мне также хочется сбежать. Эта крошечная часть меня, которая чувствует себя неполноценной, сидит на моём плече, словно дьявол, нашёптывая, что я не справлюсь со всем, что приносит мне пребывание здесь: обязательствами, болью, препятствиями, которые нужно преодолеть. Чёрт возьми, я даже не могу справиться с сексуальной секретаршей.

Я сказал, что у меня звонки, но это наглая ложь. Мне просто нужно несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Не говоря уже о том, чтобы дать моему члену прийти в себя. Как человек, гордящийся своей способностью скрывать истинные чувства, я ненавижу, что одна-единственная часть моего тела так настойчиво выдаёт меня перед ней.

Но, сосредоточившись на глубоких вдохах, вынужден признать, что мои чувства к Майе выходят за рамки стояка и грязных мыслей. В противном случае я бы просто взял эти две вещи и выпустил их поиграть где-нибудь в другом месте. Причина, по которой я так бьюсь, причина, по которой меня так тревожит то, что я к ней чувствую, в том, что она другая.

Не в силах сдержать бушующие эмоции, хватаю одну из маленьких цветных чашек для эспрессо и швыряю её в металлический шкаф для документов. Раздаётся приятный треск, когда она разбивается вдребезги. Гораздо лучше. Поправляю галстук, возвращаюсь за свой стол и снимаю трубку.

— Майя Викторовна, я готов Вас принять.

Через несколько мгновений она входит в кабинет и осторожно осматривается. Увидев разбитую кофейную чашку, она выгибает бровь.

— Выскользнула из рук, — говорю я. — Пожалуйста, присаживайтесь.

Её рот несколько раз открывается и закрывается, и становится ясно, что она не верит мне насчёт чашки. Ну и чёрт с ним, большего она и не получит. Её пальцы слегка дрожат на коленях, и я проклинаю себя за то, что замечаю это и что меня это беспокоит.

Не знаю, почему она дрожит — возможно, из-за того, что происходит между нами, а возможно, из-за того, что я снова начал вести себя как хладнокровный засранец по отношению к ней, как только ситуация между нами начала налаживаться.

Я даже понимаю, что, возможно, она снова сидит здесь с мыслью, что я собираюсь её уволить. Мне нужно немедленно пресечь это. Она человек, и я не имею права так играть с её нервами.

— Прежде всего, Майя Викторовна, хочу сказать, что я абсолютно доволен Вашей работой. Вы полностью компетентны во всех отношениях.

— Э-э… хорошо. Спасибо?

— При этом считаю, что нам нужно обсудить несколько вопросов. Мы оба приложили максимум усилий, чтобы справиться с ситуацией, в которой оказались не по своей вине. В ней нет ничьей вины, но, думаю, очевидно, что выносить это становится всё труднее.

— Разве? — тихо говорит она, в глазах блестят слёзы.

Чёрт. Не смотри на неё, Егор. Не смотри, как она плачет.

— Для меня это не так очевидно. Я думала… ну, полагаю, неважно, что я думала, не так ли? В конце концов, Вы босс. Вы хотите, чтобы я ушла сегодня, или мне нужно отработать положенный срок?

Отвожу взгляд, чтобы дать ей время прийти в себя. Когда я снова смотрю, она явно смахнула слёзы, оставив милые маленькие разводы туши под глазами.

— Вы не уходите, Майя Викторовна. У меня нет никакого намерения прекращать Ваши трудовые отношения, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Вы хорошо справляетесь со своей работой, и ничто другое, что произошло, не должно затмевать этот факт. Ваше место в «Князев и Ко» в безопасности.

Она пытается скрыть это, но я вижу, как её тело слегка обмякает от облегчения, и чувствую себя подонком за то, что не сказал об этом сразу. Я знал, что она будет волноваться, и «ваше место в безопасности» должно было быть первыми словами, слетевшими с моих губ. Вместо этого мне пришлось изображать из себя юриста, строить логическую цепочку, чтобы прийти к этому.

Блин, это сложно. Откровенно говоря, я не привык беспокоиться о чьих-либо чувствах, и именно это мне всегда нравилось. Что ж, это хорошо, потому что, как оказалось, я в этом всё равно полный профан.

— Ох. Понятно. Значит… Что именно Вы имеете в виду, Егор Георгиевич?

Запускаю пальцы в волосы, провожу по лицу, по бороде. Полное «сухое умывание» для парней в стрессе.

— Слушай, Майя. Могу я быть с тобой откровенен?

— Не знаю, — отвечает она, её нижняя губа дрожит, хотя она и пытается держаться стойко. — Можете?

Выдыхаю и решаю нырнуть с головой.

— Никто из нас не просил об этом, верно? Мы не ожидали снова увидеться, не говоря уже о том, чтобы работать вместе. Это… это сложно. Во всех смыслах. Когда я впервые узнал, то поговорил об этом с Кириллом, и мы обсудили, как лучше всего поступить. Не буду лгать — уволить тебя было одним из вариантов. Но ни один из нас не счёл это справедливым. Я пообещал ему, что мы справимся и пройдём через это, не допустив скандала. Он, очевидно, беспокоился о последствиях для отдела кадров… не говоря уже о потенциальной катастрофе для общественного имиджа.

Её глаза вспыхивают, и руки сжимаются в кулаки.

— И да, Майя, прежде чем ты выйдешь из себя, я знаю. Ты человек, а не ходячая проблема. Знаю, что у тебя никогда не было намерения предавать это огласке, подавать официальную жалобу или создавать кому-либо трудности. Я знаю это, хорошо?

— Хорошо. — Она кивает, спина прямая, как струна. — Вы избавили меня от речи.

Невольно улыбаюсь её поведению, тому, как отчаянно она пытается держать себя в руках. Восхищаюсь ею и уважаю её, что лишь доказывает, что я поступаю правильно.

— Это не твоя вина, Майя, но мне тяжело справиться с этой ситуацией. Ты меня… отвлекаешь.

— Отвлекаю? — повторяет она, склонив голову набок, а её глянцевый хвост свисает на плечо.

— Да, меня имеют свойство отвлекать женщины, которых я считаю привлекательными.

Румянец, ползущий по её скулам, просто охренительно милый.

— Вы считаете меня привлекательной?

— Ох, ну же. Конечно, считаю. Ты ведь это уже знаешь, разве нет? — Возможно, и нет. Она искренне не видит себя той сногсшибательной женщиной, какая она есть на самом деле, и это делает её ещё более очаровательной.

— Эм, полагаю. Но Вы должны понимать… та ночь на свадьбе? Это была… ну, это была моя первая в жизни случайная связь.

— Знаю. Я был удивлён, но ты упоминала об этом.

— Ну, может быть, я не упомянула, что это был первый раз, когда я спала с кем-либо, кроме моего мужа.

Смотрю на неё, поражённый тем фактом, что я всего лишь второй мужчина в её жизни.

Шальной голос звучит в моей голове. Хотел бы я быть первым . И хотел бы я быть последним.

Блин! Что со мной такое, какого лешего⁈

— Итак, в общем, я сказала Вам это только для того, чтобы Вы знали, насколько я неопытна, Егор — эм, простите, Егор Георгиевич. Мне особо не с чем сравнивать, и я не ожидаю, что мужчины считают меня привлекательной. Тем более такие мужчины, как Вы.

Такие мужчины, как я? Пропускаю это мимо ушей.

— Но той ночью ты не могла не заметить, что я тебя хотел. Я не имею привычки трахать женщин, которые вызывают у меня отвращение, Майя Викторовна.

— Нет, я уверена, что не имеете, но… О боже, я не знаю, что имею в виду. Я пытаюсь сказать Вам, что той ночью была другой. Я была Дианой. И иногда я бываю Дианой рядом с Вами даже сейчас. Веду себя так, как обычно не вела бы. Думаю, что я понимаю Вас. Если мы оба честны, то я понимаю. Мне трудно находиться рядом с Вами и не думать о том, что мы делали вместе. Мне трудно не… представлять, как это происходит снова.

Она смотрит на свои руки, щёки пылают, а мой член теперь такой твёрдый, будто между ног у меня стальной прут. Господи. Вот в чём проблема.

— Вот в чём проблема, Майя Викторовна. Эти вещи больше никогда не могут повториться. Не только из-за имиджа компании или юридических последствий, но и потому, что я нехороший человек.

Её внимание резко возвращается к моему лицу.

— Нет, Вы хороший! Вы, может быть, не святой. Слишком много работаете, и иногда говорите так, будто кол проглотили. И определённо разбили эту кофейную чашку и солгали об этом, но Вы хороший человек. Вы заботитесь о своей работе и клиентах, до чёртиков любите свою семью, и Вы… ну, Вы хороший слушатель. Понимаю, что Вам нужно покончить с этим, что бы это ни было, но, пожалуйста, не делайте этого таким образом. Вы хороший человек.

У меня нет ни малейшего понятия, как на это ответить. Что я делаю, бросаю её? Не совсем уверен, но я точно не делаю для неё ничего хорошего. И всё же она продолжает меня защищать. Она, блин, понятия не имеет, кто я на самом деле.

— Нам придётся остаться при своих мнениях, Майя Викторовна, — говорю, сохраняя спокойный голос и запирая эмоции. — И то, какой я человек, не имеет значения. В настоящее время Вы продолжите быть моим секретарем, но как только появится подходящая альтернативная должность, Вы займете её. Гарантирую, что Ваша зарплата и льготы останутся прежними, и это никак не повлияет на ваши карьерные перспективы или Ваше будущее в «Князев и Ко». Но Вы переведётесь. Я ясно выразился?

— Кристально ясно, Егор Георгиевич, — говорит она, её голос соответствует моему ледяному тону, но глаза горят огнём. — У Вас есть представление о сроках?

— Пока нет, но, полагаю, ассистентка Марка Алексеевича должна уйти в декрет примерно в течение следующего месяца или около того.

Марку Тарасову за шестьдесят и он женат, так что я вполне уверен, что с ним она будет в безопасности. Я даже не обсуждал это с Кириллом, не говоря уже о Вере, но могу это устроить. Технически, это может быть не та же категория зарплаты, но я, блин, изменю правила, если потребуется.

— Хорошо, — говорит она, вставая и разглаживая пиджак. — Что ж, будем надеяться ради нас обоих, что она не передумает рожать, правда, Егор Георгиевич? Я могу ещё что-нибудь для Вас сделать?

— Нет, это всё, Майя Викторовна.

Она кивает и выходит из комнаты. Её задница выглядит феноменально в этих брюках, и я бьюсь лбом о стол, почувствовав, как мой член снова встал.

Ненавижу, что причинил ей боль, и что мне приходится отталкивать её. Но у меня нет другого выбора. Это единственный способ выкинуть её из головы.