Глава 17 · МАЙЯ

Улыбаюсь, провожая Романа Смирнова в кабинет Егора. Он новый клиент, и это его первый визит к нам.

Всегда стараюсь создать приятное впечатление на клиентов, но в их первый визит я непременно показываю им представительскую зону, предлагаю напитки и угощение — это часть нашей «обаятельной атаки». Не то чтобы фирме требовалось моё личное участие для привлечения или удержания клиентов — «Князев и Ко» процветает и без этого — но я считаю это частью своей работы. Я — лицо «Князев и Ко», и моё поведение имеет значение.

С такими клиентами, как Роман Владимирович, это особенно легко. Ему за шестьдесят, он сам сделал себя, заработал миллионы, но до сих пор может прийти на работу в джинсах и, кажется, никогда не забывал, откуда он родом. С ним так легко общаться, что мне хочется, чтобы он меня удочерил.

За час, проведённый в здании, он узнал всё о моей маме, я умилялась десяткам фотографий его внучек, и мы выяснили, что, когда он только начинал свой сантехнический бизнес, он жил всего в трёх кварталах от маминого дома в Люберцах. Он совершенно очарователен, полная противоположность самодовольному напыщенному типу, и улыбка на моём лице, когда я стучу в дверь кабинета своего босса, абсолютно искренняя.

Она дрожит, едва я слышу его голос, разрешающий войти, и почти полностью сходит на нет, когда провожу Романа Владимировича внутрь. Егор, как обычно в последнее время, полностью игнорирует меня, ограничиваясь лишь отрывистым кивком. Прошло больше недели с тех пор, как он сказал мне, что мне придётся перейти работать к кому-то другому, и, кажется, за всё это время мы не обменялись и парой десятков слов. Он общается со мной больше по почте, чем вживую, и хотя я обычно сижу прямо за дверью его кабинета, я почти его не вижу.

Клянусь, он специально подстраивает свои приходы и уходы, чтобы избежать любого взаимодействия со мной. Звучит нелепо, знаю. Он миллиардер, повелитель вселенной; у него куда более важные дела, чем следить за моими перемещениями. Но это ощущение меня не отпускает.

Убеждаю себя, что меня устраивает наша новая реальность, что меня волнует только моя работа, но я большая лгунья, и чувствую, что скоро мой нос будет, как у Буратино. Мне не всё равно, и часть меня умирает каждый раз, когда он меня игнорирует. Он не грубит, нет. Он просто идеально профессионален и убийственно далёк.

Эта холодность хуже любой грубости.

— Роман Владимирович, было очень приятно с Вами познакомиться, — говорю, поднимая на него глаза с улыбкой. — Если Вам что-то понадобится, Егор Георгиевич позовёт меня по внутренней связи. И обязательно попрощайтесь на выходе.

— Обязательно, Майя, — отвечает он. — И может, однажды встретимся «У Филиппа». Эти мексиканские пончики-эклеры — нечто.

— Я знаю, правда? — отвечаю, игнорируя выражение отвращения на лице Егора. Ему пора бы уже смириться с тем, что заведение «У Филиппа» — лучшее.

— Спасибо, Майя Викторовна, — строго произносит мой босс, кивая головой в сторону двери. — Роман Владимирович здесь за юридической консультацией, а не за списком лучших московских закусочных. Можете быть свободны. Чувствуйте себя спокойно, взяв перерыв.

Вот как. Ну что ж. Он определённо указал мне на моё место.

Он даже не смотрит мне в глаза, когда отпускает меня, и чувствую, как внутри что-то сжимается от боли, пока послушно выхожу из кабинета, чувствуя, как щёки пылают от унижения. Когда он впервые сказал мне, что я перейду работать к кому-то другому, я была задета и расстроена. Теперь, после недели такого ледяного отношения, начинаю с нетерпением этого ждать.

Работа не должна быть такой тяжёлой, особенно когда дома дела немногим лучше. Моя мама всё ещё борется с болезнью, несмотря на новые лекарства, и мне пришлось остаться у неё на несколько ночей, потому что я очень волновалась. Ничего из этого я, конечно, не упоминала Егору, потому что у него нет никакого права знать что-либо обо мне, кроме того, что происходит в этих стенах в рабочее время.

Решаю принять его слова за чистую монету и взять перерыв. Прежде чем уйти, быстро проверяю почту и вижу письмо от него с пометкой «Ежегодный отпуск». Похоже, он отправил его несколько минут назад, ещё до того, как я его увидела. В нём он информирует, что у меня уже накопилось несколько дней оплачиваемого отпуска, и что мне следует подумать о его использовании «при первой же возможности».

Вот как. Ему действительно не нравится моё присутствие, да?

К чёрту его. Этот мужчина — высокомерный засранец. Мне бы только хотелось, чтобы он был последователен и всегда был высокомерным засранцем. Это проблески его юмора и человечности, которые меня опустошают, те моменты, когда нам, казалось, удавалось найти общий язык.

В другое время кажется, что он жалеет о нашей встрече. Если бы мне представилась возможность вернуться в прошлое, я бы послала его куда подальше в тот самый момент, когда он подсел ко мне на свадьбе.

Кроме… я бы не сделала этого, думаю, наливая себе кофе в комнате отдыха. Независимо от того, как всё обернулось впоследствии, я бы пережила всё это снова, не раздумывая. Даже воспоминание о его губах на моей коже заставляет меня трепетать. Контраст между этим и тем, как он ведёт себя сейчас, просто ломает меня.

Беру рогалик и сажусь за пустой столик, погрузившись в мысли. Каждый день сейчас ощущается как полоса препятствий, и мои чувства к Егору Князеву совсем не облегчают ситуацию. Хочу ненавидеть его, очень хочу. Ещё лучше — хочу испытывать к нему полное безразличие — это был бы идеальный результат. Но реальность такова, что я не могу перестать думать о нём, даже когда я одна. Он как призрак, преследующий меня каждую минуту бодрствования и находящий путь даже в мои сны.

— Ты собираешься есть этот рогалик или зарезать его на смерть?

Поднимаю взгляд и вижу своего коллегу Олега, стоящего рядом с моим столом с кривоватой улыбкой на лице. Он прав — всё, что я сделала со своим завтраком, это нарезала его на мелкие кусочки.

— Определённо зарезать на смерть, — отвечаю, когда он садится напротив меня. — Это злой рогалик, и он заслуживает страданий.

— Ой! Это рогалик-заместитель? Рогалик-козёл отпущения? Он похож на твоего босса?

— Мой босс? С чего ты взял? — резко отвечаю, моментально становясь в оборону.

— Полегче, тигрица, это просто шутка. Ты в порядке? — Он склоняет голову и внимательно изучает меня. — Выглядишь немного расстроенной.

— Я в порядке, Олег, спасибо. Извини, что набросилась. Просто… жизненные козни, понимаешь? Иногда это всё немного выматывает.

— И не говори, — сочувственно произносит он, протягивая руку, чтобы утешительно погладить мою.

— Знаешь, что тебе нужно?

— Свежий рогалик?

— Да, — смеется он, — и вечер вне дома. Позволь мне пригласить тебя на ужин, Майя. Или в кино, или потанцевать. Или всё сразу. Что угодно, что тебе нравится.

Смотрю на его искреннее лицо, на его милую улыбку. Он хороший парень, и симпатичный к тому же. Он добрый, весёлый, и он мной интересуется.

Однако он не Егор Князев. И на данный момент в моей голове есть место только для одного мужчины — даже если это мужчина, который меня бесит и ясно дал понять, что между нами никогда ничего не будет. Даже дружбы.

— Может быть, как-нибудь в другой раз, Олег, — мягко отвечаю. Я стараюсь никого не обижать, если могу этого избежать. — Сейчас у меня всё немного суматошно. Но я ценю твоё предложение.

Встаю, готовясь уйти, и он одаривает меня тёплой улыбкой.

— Что ж, хотя моё сердце разбито, и я не уверен, что когда-нибудь оправлюсь, ты знаешь, где меня найти, если передумаешь.

Смеюсь и говорю ему, что увидимся позже, уверенная, что его сердце сделано из куда более стойкого материала. Когда возвращаюсь к своему столу на верхнем этаже, сталкиваюсь с Романом Владимировичем, выходящим из кабинета Егора.

— Роман Владимирович, — говорю, хмурясь, когда он подходит ко мне. — Что-то случилось? Почему Вы уходите так рано?

— Ах, милочка, я просто не думаю, что получится с «Князев и Ко». Пожалуй, поищу себе представителя в другом месте.

— Могу я спросить почему? Мы плохо о Вас позаботились?

Он успокаивающе улыбается и качает головой.

— Вы, золото, Майя. Но, честно говоря, я просто… — Он вздыхает и снова качает головой. — Мне не понравилось, как этот мужчина с Вами разговаривал. О человеке можно многое сказать по тому, как он обращается со своим персоналом, а он был откровенно груб с Вами.

— Ох, Роман Владимирович, пожалуйста, не думайте так. У всех бывают плохие дни, а Егор Князев — потрясающий юрист. Он полностью предан своим клиентам. Гарантирую, Вы не найдёте никого с более острым юридическим умом или более сильной трудовой этикой. Конечно, иногда он может показаться немного буржуем, но это не настоящий он, я Вам обещаю. Он хорошо это скрывает, но в глубине души он надёжный и порядочный. Дайте ему шанс. Вы не пожалеете, клянусь.

Он долго хмурится, глядя на меня, а затем громко смеётся.

— Ну, понятия не имею, что такое «буржуй», но могу догадаться. Я подумаю над этим, дорогая. Полагаю, в нём должно быть что-то особенное, если такая девушка, как Вы, борется за него.

Выдавливаю улыбку, чувствуя одновременно радость и грусть. Надеюсь, Роман Владимирович даст Егору шанс и откроет для себя миллион достоинств, которые в нём есть. Мне бы только хотелось, чтобы я была одним из них.