Глава 33 · ЕГОР

Этот тип, стоящий перед моей девушкой, улыбается, сверкая идеально ровными, ослепительно белыми зубами, которые я с огромным удовольствием вбил бы ему к чертям собачьим, прямо в глотку. Затем он протягивает руку.

— Сергей Гладких.

Лишь бросаю взгляд на его протянутую руку, но не отвечаю на жест.

— Да, я знаю, кто Вы такой.

Мой отказ пожать руку ничуть его не смущает, он лишь шире улыбается.

— Неужели? Для меня честь, что Вы обо мне слышали.

Да уж, не стоит. И уж тем более не стоит быть таким самодовольным, мудила. Я знаю, кто ты, только потому, что когда начал одержимо киберсталкерить твою бывшую жену — да-да, именно так, одержимо, потому что она так глубоко засела в моей душе, что мне было жизненно необходимо узнать, что за ничтожество упустило такое сокровище — я скрупулезно изучил твою никчёмную персону в интернете. Мне нужно было понять, что за приз-ублюдок мог позволить ей уйти.

Мне бы очень хотелось сказать всё это вслух, но Майя парит за его спиной, и её лоб испещрён морщинами беспокойства. Сейчас для меня важна только она, и начинать словесную перепалку с её бывшим мужем не сделает ей лучше. Она выглядит такой потерянной и встревоженной, и это разрывает мне сердце. Всё, чего я хочу, это увести её отсюда и крепко обнять.

По дороге сюда я был зол на неё за то, что она не позвонила мне сразу, и за то, что вела себя так, будто думала, что беспокоит меня. За то, что она вообще допустила мысль, что я такой человек, который будет сидеть на деловых встречах, зная, что женщина, которую люблю, находится с её больной матерью в больнице.

Хотя, да, конечно…

Я ведь ещё не сказал ей, что люблю её, верно? Мне страшно даже признаться в этом себе, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух ей. Так что, возможно, она имеет полное право сомневаться во мне. Я сумел успокоиться, прежде чем приехать сюда, напомнив себе, что всё это ради неё, а не ради моей уязвлённой гордости.

Однако, прибыв сюда и столкнувшись с этим придурком, я почувствовал, как вся эта злость снова поднялась на поверхность. Какого лешего Сергей здесь делает? Она не упомянула его по телефону, так что, полагаю, она не знала, что он будет здесь.

Игнорирую его и полностью переключаю внимание на Майю. В обычных обстоятельствах этого милого летнего платья было бы достаточно, чтобы свести меня с ума, но слёзы в её глазах удерживают моё либидо под контролем.

— Майя. Как твоя мама?

Мы находимся в коридоре возле её палаты, и мой собственный уровень стресса зашкаливает. Я всё ещё несу шрамы от того, что слишком много времени провёл в таких местах во время лечения моей матери. Она умерла дома, но такие коридоры были большой частью нашей жизни слишком долго. Всё в больницах — запахи, звуки, всепроникающее чувство отчаяния, что сочится из стен — напоминает мне о самом болезненном времени в моей жизни. Я точно знаю, что сейчас чувствует Майя.

Она смахивает слезу со щеки.

— Она стабильна. Уровень кислорода медленно повышается, но ей придётся остаться в больнице на ночь. Возможно, на несколько дней.

— Я так рад, что был здесь сегодня для тебя, ангелочек, — говорит Сергей приторным тоном.

Ангелочек? Кто, блин, дал ему разрешение говорить? Кто, блин, дал ему разрешение жить ?

Она одаривает его нерешительной улыбкой, и я снова сопротивляюсь желанию ударить его по самодовольному лицу.

— Что именно Вы здесь делали, Сергей? — спрашиваю вместо этого.

— У меня была встреча в городе с очень важными инвесторами, — говорит он, объявляя об этом так, будто пил кофе с самим Иисусом Христом. — Я всё ещё в списке экстренных контактов для Анны, и когда они не смогли сначала дозвониться до Майи, они позвонили мне.

Майя? Не думал, что этот придурок может быть ещё более раздражающим, но, похоже, я ошибался. Он смотрит на неё с притворно-грустным выражением лица и похлопывает по плечу, как тот высокомерный придурок, которым он и является.

— Хорошо, что я был здесь, да?

Слежу за каждым её движением. Теперь я так тонко чувствую её, что вижу всё. Лёгкое опускание её плеча, когда она незаметно отодвигается от его прикосновения, нервное сглатывание.

— Думаю, она всё равно оказалась здесь раньше Вас, Сергей, так что давайте не будем пока планировать церемонию награждения, приятель.

Она бросает на меня быстрый взгляд, который ощущается как предупреждение, и я прикусываю язык. Ей не нужны дополнительные проблемы от меня.

— Прости, Сергей, — говорит она тихо. — Я забыла удалить тебя из списка. Обязательно позабочусь об этом.

— Тс-с, всё хорошо. — Он пытается обнять её.

Намотаю его чёртову шею на стетоскоп, если он не будет осторожен. Да, я знаю, что сказал, и такой способ был бы бесконечно болезненнее.

Майя уклоняется от его попытки объятий и делает шаг ближе ко мне. Чувствую её сладкий парфюм и вижу невыплаканные слёзы в её карих глазах. Чёрт, её боль убивает меня.

— Я собиралась встретиться с ней, — говорит она. — Ехала домой, чтобы принести ей цветы, и мы планировали вместе пойти в ресторан, чтобы встретиться с девочками. В последнее время она чувствовала себя так хорошо, и она с нетерпением ждала этого. Мой телефон барахлил, и у меня не было сигнала в квартире. Она пыталась мне позвонить…

Рыдание сотрясает её тело, и я не могу сдерживаться ни секунды дольше. Не думая о Сергее и о том, что он или кто-либо ещё может подумать, заключаю её в свои объятия, прижимая к груди. Именно там, где ей место. Она не сопротивляется, оседая на меня и прижимаясь щекой. Её плечи дрожат, и слёзы увлажняют ткань моей рубашки.

— Вы её босс ? — презрительно усмехается он.

Рычу в ответ:

— Да, я её босс. Я также порядочный человек, которому не наплевать на людей, с которыми работаю. И теперь, когда я здесь, не вижу причин, по которым Вам следовало бы задерживаться.

Его глаза сужаются от подозрения. Он, возможно, лишь на девяносто девять процентов идиот, а на оставшийся один процент — завистник. Этот один процент подозревает, что я гораздо больше, чем её работодатель, но ему не хватает уверенности, чтобы бросить мне вызов. Потому что вполне вероятно, что я просто утешаю свою секретаршу после того, как её маму доставили в отделение неотложной помощи, как и любой заботливый начальник.

— Майя? — спрашивает Сергей, словно не совсем мне верит.

Выпутавшись из моих объятий, она вытирает слёзы со щёк. Бросает взгляд на пятно, которое оставила на моей рубашке, и морщится, хотя мне, очевидно, наплевать.

— Спасибо, что пришёл, Сергей, но он прав. Тебе здесь нечего делать. Ценю твой визит, но теперь ты можешь идти. И, пожалуйста, не называйте меня ангелочком.

Его глаза мечутся между ней и мной, и мышца дёргается в его сжатой челюсти. Я прикусываю щеку, чтобы не послать его к черту. Он откашливается.

— Как пожелаешь.

Он поворачивается, чтобы уйти, и я вдруг задумываюсь, в чём его игра. Разве он не помолвлен с кем-то другим сейчас? Почему он крутится вокруг Майи, как тот пёс, которым он и является? Он оставит её в покое, или мне придётся его прикончить?

Мы наконец-то покидаем больницу около десяти, после того как персонал уверяет Майю, что её маме стало лучше, а сама Анна настаивает, что нам пора уезжать.

— Было очень приятно наконец познакомиться с вами, Анна, — говорю, прежде чем мы уходим. — Я так много о Вас слышал.

Эта женщина — не дура, и даже с больничной койки её глаза сверкают весельем.

— Да? Это мило. Вы, конечно, проявляете живой интерес к семьям своих сотрудников, господин Князев. — Она подмигивает мне, пока Майя не смотрит, не оставляя мне сомнений в том, что наша тайна не так уж и секретна, как когда-то.

— Абсолютно, — отвечаю, ухмыляясь.

— Вы только убедитесь, что хорошо обращаетесь с моей дочерью, слышите? На работе, разумеется.

Похлопываю её по руке.

— Обещаю, что так и будет.

— Хорошо. Вы выглядите как человек слова. А теперь идите, оба — мне нужно побыть одной с моей кислородной маской и моим любовным романом. Ничто не выглядит так сексуально, как носовая канюля.

Майя наклоняется, чтобы обнять её, и я отворачиваюсь, когда вижу, как крепко они обнимают друг друга. Я всё ещё так сильно скучаю по своей маме, что это больно.

Она держится, пока мы не оказываемся на парковке. Со вздохом она оседает, словно из неё выпустили весь воздух, и я заключаю её в свои объятия.

— Ты в порядке, малышка. И она тоже. Твоя мама — крепкая женщина.

— Я знаю. Она крепче меня. Просто… я просто так боюсь, Егор. Каждый раз, когда думаю, что она в порядке, что-то обязательно случается. И не знаю, что бы я делала без неё.

— Понимаю, — отвечаю, поглаживая её волосы и целуя в лоб. — Я действительно понимаю. И, надеюсь, тебе не придётся искать ответ на этот вопрос ещё много лет. Пойдём, уедем отсюда.

— Константин ждал всё это время? — спрашивает она, когда мы подходим к внедорожнику.

— Нет. Я отправил его домой на такси. Сегодня, мадмуазель, я буду Вашим водителем. Куда Вы хотите поехать? Прямо домой подойдёт. Вы, вероятно, хотите принять горячий душ и лечь в свою кровать.

Ей удаётся выдавить слабую улыбку, когда она садится на переднее сиденье, отказываясь садиться назад, «потому что ты не мой шофер».

— На самом деле я совсем не устала физически, — говорит она, пристёгивая ремень безопасности. — Это скорее психологическое, понимаешь? Этот день пошёл не так, как я ожидала. Я представляла себе уютный обед с мамой в честь дня рождения, встречу с девочками, а затем встречу с тобой у меня дома.

— О? — Бросаю на неё взгляд краем глаза, выезжая с парковки. — И что, по-твоему, там могло произойти?

Её озорная улыбка поднимает мне настроение. После всего, через что она прошла сегодня, она всё ещё может вызвать у меня мурашки. Есть вещи, о которых нам нужно поговорить, проблемы, которые нужно решить — включая Сергея — но сейчас не время для проблем. Сейчас время для того, чтобы моя девочка почувствовала себя лучше.

— Ну, я подумала, что ты, возможно, захочешь для начала развязать это платье, — говорит она, дразняще проводя руками по груди. — Знаю, тебе всегда нравится меня развязывать.

Стискиваю зубы и не отрываю глаз от дороги. Сейчас не самое лучшее время для того, чтобы возбудиться, но мой член, похоже, не получил эту записку.

— Да, госпожа Ильина, очень. И поверьте, я заинтересован. Но не хочу, чтобы Вы чувствовали, будто нам обязательно заниматься сексом.

— Что? Ты не хочешь заниматься со мной сексом?

— Только когда бодрствую. И когда сплю. В общем, блин, всегда. Ты же знаешь, я не могу насытиться тобой, малышка. Я просто говорю, что нам не обязательно. Мы могли бы просто, ну, обниматься и спать в обнимку.

— Обниматься и спать в обнимку? — повторяет она, звуча шокированной.

— Да. Обниматься и спать в обнимку. Или оттрахать друг друга до потери пульса, что тебе больше нравится.

Она кладёт руку мне на бедро, и, чёрт, её пальцы приятны. Сосредоточься, Егор, сосредоточься. Она смотрит в окно и откидывается на сиденье.

— Спасибо, что приехал, Егор. Это очень много значит для меня. Я думаю, она знает, да?

— О нас? Она определённо знает. Как ты к этому относишься?

Она тихо смеётся и качает головой.

— Я отношусь к этому хорошо. Я ненавидела скрывать от неё что-либо, и ненавидела скрывать тебя. Мне бы очень хотелось, чтобы вы двое узнали друг друга, и она ведь никому не расскажет.

— Не знаю. Судя по тому, что ты говорила, эта Зоя Михайловна из дома напротив может быть проблемой.

— Верно, но она на моей стороне. В любом случае. Я рада. Горжусь тобой, и горжусь своей мамой, и это здорово, что двое моих самых любимых людей получат шанс подружиться.

Внешне особо не реагирую, но втайне я в восторге от её реакции и от того, что она гордится мной. Я часто чувствовал себя в жизни вторым сортом, но с Майей никогда.

— Но теперь, — продолжает она, вздыхая. — Теперь я просто хочу на некоторое время успокоиться после всего, понимаешь? Мама в надёжных руках, она вне опасности, и у неё всё хорошо. Медсёстры знают мой номер на случай, если что-то случится, и, надеюсь, ты не против, но я дала им твой как запасной.

Киваю.

— Конечно, это нормально.

— В любом случае. Как медсестра сказала раньше, я не смогу ей помочь, если сама буду слишком напряжена. Это как с кислородной маской в самолёте. Мама была в порядке, когда мы уезжали, и я вернусь туда первым делом завтра. Но сегодня вечером? Сегодня вечером мне нужно перезарядиться. Мне нужно не зацикливаться на всём этом часами напролёт. Мне просто жаль, что у моего мозга нет выключателя или что я не знаю, как отвлечься.

У меня есть идея, но даже рассматривать её кажется эгоистичным. Предложить её почти наверняка заставит меня выглядеть придурком.

— Куда ты пропал, Егор? — спрашивает она, глядя на меня.

— Никуда, малышка. Я, э-э… у меня появилась мысль.

— Ты же знаешь, что я могла бы попасть в яблочко с этой фразой, да?

Смеюсь.

— Бей по воротам, mi rosa , бей по воротам.

Она хихикает, и этот звук зажигает меня.

— Ты так и не сказал мне, какая у тебя была мысль.

Чёрт. Почему бы мне не предложить это? Она всегда может сказать «нет», если ей это не по душе.

— Ты знаешь, как я люблю развязывать вещи? Особенно, если они на тебе?

— Я это заметила.

Тихонько напеваю, обдумывая, как правильно сделать это предложение.

— У тебя в офисе тоже есть этот шнур. Ты играешь с ним, когда нервничаешь. Это та же самая штука? — спрашивает она, и я чувствую жар её глаз на себе.

— Отчасти. Ты слышала о Шибари?

— Думаю да, Нина как-то рассказывала мне об этом. Парень, с которым она встречалась, увлекался этим. Это вроде как связывание людей, верно?

— Это нечто большее. Это своего рода японский бондаж, но это больше, чем секс. Если заниматься этим с правильным партнёром, это может быть глубоко чувственным. Невероятно приятным. Это также очень отвлекает.

Она молчит, и я рискую взглянуть на её лицо. Я беспокоился, что она содрогнётся от ужаса, но вместо этого вижу, что она посасывает свою пухлую нижнюю губу, наклонив голову набок, пока обдумывает это.

— Можешь рассказать мне поподробнее? — спрашивает она. — Например… это больно?

— Это зависит от того, хочешь ли ты этого. Можно использовать верёвки из разных материалов, некоторые грубые, а некоторые мягкие, и разной толщины. Узлы, узоры и позы, ну, они очень разнообразны. Это не просто фетиш, это вид искусства. Мастера Шибари годами оттачивают своё мастерство.

— Ты мастер, Егор?

Её любопытный, знойный тон проникает прямо в мой член, точно так же, как когда она зовет меня «господин». Чёрт, я не мог бы желать эту женщину больше, даже если бы она была обмакнута в шоколад.

— Я довольно хорош. Знаю, что делаю, и ты будешь в безопасности со мной, если захочешь попробовать. Это даже не обязательно должно быть сексуально. Это может быть просто сам акт. Это может просто позволить тебе на время выйти из своей головы.

Приближаюсь к её квартире, и она кладёт свою руку на мою.

— Мы можем поехать к тебе? Я хочу попробовать, а если мы останемся у меня, нам придётся обойтись моими колготками и твоим галстуком. — Она бросает мне ухмылку. — Думаю, это будет совсем не то же самое.

— Ты уверена? — спрашиваю я. — Это не для всех.

— Я хочу попробовать всё, что тебе нравится, Егор. И судя по этой выпуклости у тебя в штанах после одного лишь разговора об этом, думаю, тебе это очень нравится.

— Не обращай внимания на мой член. У него свой собственный разум.

Она хлопает ресницами.

— Я не могла бы игнорировать его, даже если бы захотела. Единственная причина, по которой я не прикоснулась к нему, это то, что я не хочу погибнуть в автомобильной катастрофе. Но я бы хотела попробовать Шибари. Я бы хотела забыть обо всём сегодняшнем дне и о своей маме, подключенной ко всем этим аппаратам. Я бы хотела просто почувствовать себя хорошо. Думаешь, это поможет?

Киваю, в восторге от перспективы попробовать это с ней.

— И если Шибари не поможет, тогда я просто доведу тебя до такого оргазма, что ты отключишься.

Её заразительный смех наполняет машину.

— По рукам.