Глава 35 · ЕГОР

Не думал, что можно быть одержимым Майей Ильиной ещё сильнее, но оказалось, я недооценил собственные возможности. С той ночи, когда она позволила мне связать её, моё желание возросло многократно, стало почти невыносимым. Требуется определённый уровень доверия, чтобы позволить кому-то так распоряжаться собой, передать контроль, и она сделала это без единого вопроса, без тени сомнения.

Она смотрела на меня своими большими, бездонными ореховыми глазами. В её взгляде не было ничего, кроме чистого любопытства и обжигающего жара, когда я показывал ей верёвки и объяснял, как это может быть. Чёрт, как же она выглядела, когда верёвки врезались в её кожу! Её соски, твёрдые и гордые, зажатые между витками шнура. Руки, привязанные к спине, пока я брал её — её великолепную, округлую задницу. Я был первым и единственным, кто когда-либо делал это с ней. Боже правый. Эта женщина создана для меня. Она просто идеальна.

И ей самой всё это безумно понравилось. В качестве подарка я распорядился, чтобы ей в квартиру доставили набор для Шибари, чтобы мы могли использовать его там. Она была в восторге, и подозреваю, что впереди нас ждут ещё многие часы наслаждения, пока мы будем исследовать это искусство вместе. Раньше я всегда получал удовольствие от таких занятий с моими профессиональными компаньонками — но это? Это совсем другое дело. Это происходит с самой восхитительной женщиной на свете.

И вот она, здесь и сейчас, во всей своей восхитительной плоти, примостилась на краю моего рабочего стола. Она буквально вплыла в кабинет, облачённая в одну из своих облегающих чёрных юбок-карандаш и маленький жакет-болеро, держа в руках блокнот и ручку, словно собиралась приступить к работе. Она прекрасно знала, что я говорю по телефону — это ведь она сама соединила меня. Она медленно облизывает нижнюю губу, изучая меня, прислушиваясь к завершению до одури скучной деловой беседы.

Она неторопливо, нарочито изящно скрещивает ноги, на мгновение демонстрируя мне чулки с кружевной оторочкой и игривый подвязочный пояс. Чёрт. Судорожно втягиваю воздух, на мгновение теряя нить разговора, и, клянусь, уже чувствую её запах — этот восхитительно сладкий аромат её влажного, распалённого возбуждения. Этот запах мне теперь мучительно знаком.

— Да, Людмила Ивановна, разумеется. Я тоже с нетерпением жду. Попросить моего секретаря внести это в расписание?

Глаза Майи широко распахиваются. Она беззвучно произносит губами: Кто, я? Щурюсь, одновременно забавляясь и возбуждаясь от её вида. Она вытягивает одну ногу, проводит рукой по шелковистой поверхности чулка, позволяя мне ещё раз мельком увидеть нежную плоть на внутренней стороне бедра. Затем она слегка приподнимает юбку, извиваясь при этом, и открывает взору и подвязочный пояс, и свои трусики.

— Что Вы сказали, Людмила Ивановна? — спрашиваю я. — Связь немного прерывалась.

Еле держусь, и когда Майя проводит пальцем по тонкой ткани своих трусиков, предельно ясно давая понять, насколько она мокрая, едва не бросаю трубку.

— Да. Отлично. Конечно. Будет сделано!

Мне едва удаётся оставаться вежливым до конца разговора. Как только я с грохотом кладу трубку, тут же встаю. Она взвизгивает от восторга, когда я поднимаю её на руки и запечатываю её губы своими, тараня её своим языком. Прижимаю свой каменно-твёрдый член к ней, пока она обвивает ногами мою талию, и она стонет мне в рот.

Положив её на стол, отправляю юридические папки и ручки в полёт и стягиваю с неё жакет. Затем разрываю её шёлковую блузку, пуговицы разлетаются во все стороны, обнажая вздымающуюся грудь в чёрном кружеве.

— Егор! Я не смогу работать до конца дня с бюстгальтером на виду.

— Надо было подумать об этом, прежде чем устраивать свой маленький стриптиз, озорница. Дверь заперла?

Она кивает, её щеки раскраснелись, а зрачки расширены, пока я вынимаю её идеальные груди и втягиваю один из её твёрдых сосков в рот. Другой я сжимаю сильно, приятно, и она вздрагивает подо мной. Отстранившись, задираю её обтягивающую юбку до талии, затем стягиваю трусики и отбрасываю их через весь кабинет. Потом на мгновение отступаю, чтобы полюбоваться видом: её ноги в чулках раскинуты для меня, её киска блестит от влаги.

— Клянусь всем святым, Майя, я, кажется, никогда не видел ничего прекрасней.

Медленными, обдуманными движениями провожу руками по её чулкам, кладу одну её стопу себе на плечо и целую её ногу, продвигаясь вверх. Когда мой язык достигает голой кожи у самого верха, она стонет, а я дёргаю подвязку с приятным щелчком.

— Ты, — рычу, исследуя её, — очень плохая секретарша. Как ты посмела прийти сюда, выставляя напоказ это идеальное тело и делая мой член тверже стали, пока я разговариваю по телефону с важными клиентами?

— Мне очень жаль, господин, — шепчет она, её бедра приподнимаются над столом, чтобы встретить мои руки. — Я была очень непослушной. Вероятно, Вам придётся меня наказать.

— Тебе бы это понравилось, не так ли, Майя Викторовна? Тебе бы хотелось, чтобы я согнул тебя над этим столом и отшлёпал твою сочную задницу до ярко-красного цвета. Или, может быть, мне следует заставить тебя встать на колени под столом и наполнить твой грязный рот моим членом, пока я продолжаю работать? Как тебе такой вариант?

Поглаживаю её клитор и знаю, что грязные слова действуют не меньше, чем мои пальцы. Моей девочке это нравится так же сильно, как и мне.

— Да, господин Князев, мне бы это понравилось. Мне бы понравилось всё это… Ох! — Она кончает, изливая влагу на мою руку, и я прижимаю её и веду через каждую последнюю дрожь. Её голова качается из стороны в сторону, и она кусает губы в попытке не закричать. Понимаю, что ей это не удастся, поэтому зажимаю ей рот ладонью. Её глаза широко распахиваются, и она высовывает язык и лижет мою ладонь, пока содрогается в экстазе. Блин, как же сильно я её хочу.

Она только перестаёт выгибать бёдра, когда звонит её телефон. Оглядываюсь, пытаясь найти эту хренову штуку, чтобы разбить её молотком, но она хватает меня за руку.

— Мне нужно посмотреть, кто это. Возможно, больница. Мне жаль.

— Не о чем жалеть, — говорю, игнорируя дикую боль в члене. Анна находится в больнице уже три ночи, и хотя её состояние стабильно, за ней всё ещё нужно наблюдать. Майя навещает её каждое утро перед работой, и я прошу Константина отвозить её туда каждый вечер. Она предана своей маме, так и должно быть.

Её всё ещё звонящий телефон лежит в кармане отброшенного жакета, и я хватаю его, ненавидя тревожное выражение на её лице. Мое кровяное давление взлетает до небес при виде имени на экране.

— Почему твой никчёмный бывший муж звонит тебе? — требую, размахивая телефоном перед её лицом. — И вообще, почему у тебя до сих пор есть его номер в телефоне?

— Понятия не имею, почему он мне звонит, — она звучит растерянно и немного раздражённо, её волосы растрёпаны, а губы припухли от наших поцелуев. — И у меня есть его номер, потому что он есть. — Она не произносит слово ублюдок , но я чувствую, что оно было у неё на языке. — Я ему перезвоню.

Моя собственническая жилка — которая, кажется, проявляется только с Майей — вспыхивает с неистовым жаром. Качаю головой, зловещая ухмылка расплывается по моим губам.

— Нет, детка. Это было бы невежливо. Ответь на звонок.

Хватаю её за бедра и перемещаю её в центр стола, затем придвигаю свой стул, раздвигая её бёдра плечами.

Она смотрит на меня с открытым ртом.

— Что? Прямо сейчас?

Ответив ей кивком, вкладываю телефон в её руки, хватаю её ноги и притягиваю к себе. Её задница скользит по столу, и я закидываю её ноги себе на плечи и смотрю на её красивую розовую киску, всё ещё блестящую от оргазма.

— Егор, — протестует она, но как-то вяло, без прежнего задора.

— Ответь ему, детка, — приказываю я. — Или ты хочешь, чтобы я поговорил с ним и рассказал ему, что именно я сейчас с тобой делаю? — Скольжу пальцем в её влажный центр, и её спина выгибается дугой.

— Ты не посмеешь. — Ее лицо — маска шока.

Мои глаза сужаются.

— Ты действительно хочешь проверить меня на это, mi rosa ?

Она качает головой.

— Н-нет.

Её телефон перестаёт звонить, но тут же начинает снова.

— Тогда ответь, Майя. Сейчас же.

Её пальцы дрожат, когда она принимает звонок, а я опускаю лицо к её киске. Она пахнет грехом и на вкус ещё лучше, и мой язык скользит по её входу, лижет, всасывает и исследует именно так, как я знаю, ей нравится.

— А, да, п-привет, Сергей. — Она сдавленно выдыхает.

Улыбаюсь про себя, пока работаю над ней, скручивая язык и проникая им в её влажный центр, сжимая её бедра ладонями и удерживая её широко раскрытой. Она использует свободную руку, чтобы попытаться заставить себя замолчать, засовывая кулак в рот, но её стоны всё равно вырываются наружу. Слышу голос Сергея из телефона, его наглый тон меня бесит и заставляет меня ещё быстрее ласкать её клитор.

Слышу, как он спрашивает, как Анна, и слушаю её прерывистые вздохи, пока она пытается ему ответить, а я подвожу её к краю экстаза. Когда этот мерзавец спрашивает, не хочет ли она встретиться поужинать, пока он в городе, вижу красное пятно перед глазами. Я убью его.

Подсовываю руки под её задницу, впиваясь пальцами в её идеальные ягодицы и поднимая её выше. Всё моё лицо утопает в ней, её влажные складки обволакивают меня, её запах опьяняет.

— Не думаю… Я не… О боже! — Её голос надламывается с каждым словом. Она так близка, что её бедра дрожат. Вот-вот, и она взорвётся для меня. Для меня, а не для Сергея. Больше ни для какого другого мужчины.

Поднимаю взгляд из своего райского уголка и встречаюсь с ней глазами, намеренно облизывая её, вознося до небес.

— О, п-пока! — кричит она, затем роняет телефон, когда кончает. Удерживаю её, не отрывая рта, не отрывая глаз, не отрывая рук. Я никогда не отпущу её.

Её соки покрывают мой язык, и всё её тело дрожит. Она моя. Стопроцентно, абсолютно моя, но это не успокаивает ревнивую потребность заявить свои права на каждый сантиметр её тела, которая пылает во мне. Пока она всё ещё приходит в себя после второго оргазма, поднимаю её, разворачиваю и сгибаю плашмя над моим столом.

С большей силой и срочностью, чем необходимо, задираю её юбку-карандаш, пока она не собирается комком вокруг её талии, и идеальная задница и влажная киска полностью открыты для меня. Она прерывисто дышит, её тело сотрясается, но она ещё не получит передышки. Я даже близко не закончил с ней. Моя хватка груба на затылке, прижимаю её одной рукой, а другой расстёгиваю ремень и опускаю молнию. Мой член ноет от желания быть внутри неё, и её нетерпеливые хныканья говорят мне, что она чувствует то же самое.

Наклоняюсь над ней, мой рот у её уха, когда я вхожу в неё одним плавным движением, слишком далеко зайдя в своём желании трахнуть её. И она, должно быть, понимает, что я беру её без защиты, но не протестует, а я и не собираюсь останавливаться, чтобы достать презерватив.

— Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — Выхожу и снова вхожу в неё. Её бедра ударяются о мой стол, и она вскрикивает от удовольствия и боли. Шлёпаю её по заднице и любуюсь красным отпечатком ладони, оставшимся на её нежной коже. Я хочу пометить её повсюду. — Ты вызываешь привыкание и отвлекаешь, и сводишь меня с ума всеми возможными способами.

— Е-Егор, пожалуйста, — жалобно стонет она, выгибая спину, пока я продолжаю удерживать её.

— Ты моя, Майя, — угрожающе говорю я, мой голос — низкое рычание. — Ты моя, и ни один мужчина никогда больше не прикоснётся к тебе. Ты меня поняла?

Вхожу глубже в её теплую, влажную жару, и она стонет.

— Кому ты принадлежишь, Майя? Дай мне услышать, как ты это скажешь.

— Тебе, Егор, я принадлежу тебе.

Да, чёрт возьми, она принадлежит мне. Трахаю её, пока мы оба не находим забвения, а затем наполняю её своим семенем. Пока прихожу в себя, притягиваю её к себе на колени и глажу её по волосам, осыпая поцелуями. И она тает в моих объятиях, полностью уничтоженная. Она вошла сюда полная дерзости, а теперь она полна моего семени. И если всё пойдёт по-моему, такой она и будет каждый день до конца своей жизни.