Глава 41 · МАЙЯ

Прижимаю плюшевого медведя к сердцу, не зная, смогу ли когда-нибудь отпустить его. Он совсем старый и потрёпанный, одно ухо оторвано, а некогда блестящие глаза потускнели от времени. На нём, как и положено всем мишкам, конечно же, футболка с надписью «Мама-Медведица №1». Я лежу на маминой кровати, обнимаю этого медведя и вдыхаю её запах, который всё ещё витает в наволочках.

Оглядываю комнату, которая была её домом столько, сколько я себя помню, и вижу в ней слои её жизни. Одежда в шкафу. Щётка на туалетном столике, в которой до сих пор запутались пряди её драгоценных волос. Начатый флакон духов, которые она так любила. Я всегда буду беречь их. Так и не дочитанный до конца любовный роман на прикроватной тумбочке. Ей оставалось всего несколько глав, и меня невыносимо печалит мысль, что она никогда не доберётся до счастливого конца. Это так несправедливо — не получить свой хеппи-энд.

Столько всего нужно сделать, но мне не хочется ничего. Мне нужно разобрать её гардероб и собрать вещи для пожертвования. Отключить её кабельное, опустошить холодильник и распутать все незавершённые нити её жизни. Единственное, на что у меня сейчас хватает сил, это лежать здесь, на этой кровати, что до сих пор пахнет мамой, и обнимать этого дурацкого медведя, чувствуя себя такой беспомощной.

Прошло уже два дня с тех пор, как её не стало, но мне всё ещё кажется, что это нереально. Егор помогает мне с юридическими вопросами, и он просто великолепен — невероятен, если честно. Настоящее убежище в это ужасное время. Каждый член его семьи выразил соболезнования, и я так ценю это. Я знаю, что он рядом, что он моя опора. Достаточно лишь попросить, если мне что-то понадобится. Проблема в том, что я понятия не имею, что мне на самом деле нужно или что могло бы помочь. Иногда мне даже говорить об этом трудно, и я просто сворачиваюсь калачиком в его объятиях и плачу. Сейчас я, наверное, не самая приятная компания, но он проявляет невероятное терпение.

Он предлагал приехать сюда со мной сегодня, но я отказалась. Мне нужно было несколько часов побыть здесь одной. Немного времени, чтобы позволить себе прочувствовать всё до донышка, вдохнуть все запахи, обнять всех медведей. Притвориться хотя бы на короткое время, что она всё ещё здесь — что я могла бы выйти из комнаты прямо сейчас, и она сидела бы там на диване, смеясь над каким-нибудь забавным видео в своём телефоне. Как будто ничего не изменилось.

Моя мама — моя прекрасная, незаменимая мама — ушла. Я не знаю, что буду делать без неё. Мы всегда были вдвоём против целого мира, а теперь… Теперь осталась только я одна, совсем одна, и, кажется, миру нечего особо бояться. Чувствую себя такой маленькой и потерянной.

Слышу стук в дверь и с трудом отрываюсь от кровати. Соседи, должно быть, заметили, как я приехала раньше, и разнесли весть, потому что они заходили весь день, чтобы выразить соболезнования и принести домашние угощения, которые я никогда не съем. Мама была очень популярна в округе, и это, конечно, приятно, но я невероятно вымотана всем этим. Медленно подхожу к двери, пытаясь натянуть на лицо фальшивую улыбку. В ту же секунду, как открываю дверь, моя улыбка становится настоящей. Нина машет огромным рулоном мусорных мешков, а Ольга — пакетом, полным вина. Мои девочки здесь. Моя поддержка.

Они обе бросаются ко мне с объятиями, и я тут же разражаюсь слезами. Я держалась перед соседями, даже перед Зоей Михайловной, которая вручила мне сборник кроссвордов «чтобы было чем заняться». Но вид моих подруг полностью меня ломает. Рыдаю, уткнувшись им в плечи, позволяя им поддерживать меня, когда ноги отказываются держать. К тому моменту, как отрываюсь от них, я представляю собой сопливую развалину.

— Вау, Майя, ты сейчас просто потрясающе выглядишь, — говорит Нина, доставая из сумочки салфетку и промокая ею моё лицо. — Так шикарно.

— Спасибо, — отвечаю, вытирая нос. — Что вы здесь делаете?

— Мы пришли помочь, — говорит Ольга. — Мы не были уверены, как это будет выглядеть, поэтому решили, что можем помочь тебе убраться и собрать вещи, а потом, возможно, напоить тебя до беспамятства.

— Это звучит как лучшая идея в мире. Я тут лежала, вдыхая её запах с подушек. Это так трагично.

— Это нормально, — твёрдо говорит Нина. — Это по-человечески. Всё в порядке.

Мне стало так намного лучше от их приезда, и я понятия не имею, почему я их избегала и отмахивалась от них отговорками. Я заметила, что горе — штука коварная, особенно для единственного ребёнка, как я. Оно подкрадывается незаметно, устраивает засады и изолирует тебя. Оно шепчет, что никто не разделял твоего прошлого, поэтому никто не может понять, что ты потеряла. Но именно здесь горе ошибается, по крайней мере, в моём случае. Эти женщины, возможно, и не кровные родственницы, но они действительно как сёстры. Я вдруг осознаю, как давно с ними нормально не разговаривала, как сильно я поглощена Егором Князевым.

— Мне столько всего вам нужно рассказать. — Провожаю их в дом, решив, что к чёрту всю эту секретность. Его семья знает, а теперь, когда мамы нет, Ольга и Нина — это вся семья, которая у меня осталась. Я собираюсь рассказать им всё про Егора и как сильно я его люблю. Про то, что он значит для меня.

— Ты что, возвращаешься к Сергею? — спрашивает Нина, морща носик.

— Э-э, нет, конечно, нет — с чего ты взяла?

— Потому что он идёт прямо к нам.

Высовываю голову из всё ещё открытой двери и смотрю вниз по лестнице. Он колеблется, когда видит, с кем я, а я оборачиваюсь к Нине, чтобы увидеть её прищуренные, угрожающие глаза.

— Веди себя прилично, — тихо говорю я. — Я не хочу потом навещать Сергея в больнице.

Она фыркает и придаёт лицу невозмутимый вид. Ольга делает то же самое, но у неё это выглядит естественнее. Он осторожно оглядывает их обеих, приближаясь, и кивает в знак приветствия.

— Сергей, — говорю я, нахмурившись. — Что ты здесь делаешь?

— Я всё ещё был в городе, навещал родителей по соседству. Я просто… Слушай, я знаю, это странно, но я просто хотел зайти и отдать дань уважения этому месту. Что бы ни произошло между нами, я провёл много времени в этом доме. У меня много счастливых воспоминаний о нём, о тебе. Об Анне. Всё в порядке?

Он выглядит нервным, но звучит искренне. Он занимал огромное место в моей жизни очень долгое время, и как бы плохо ни закончились наши отношения, я не могу стереть это из памяти. Он, очень странным образом, тоже часть моей семьи. Часть моего прошлого.

Широко развожу руки.

— Это твой счастливый день. Я готова к медвежьим объятиям.