Глава 52 · ЕГОР

— Теперь я понимаю, почему ты хранишь это здесь, — говорю Кириллу, глядя на картину мамы с пляжем.

Он подходит ко мне.

— Успокаивает, правда?

Киваю.

— Помогает сосредоточиться. Приводит в равновесие.

— Нервничаешь? Из-за сегодняшнего дня, я имею в виду? — спрашивает он, в его голосе слышится беспокойство.

Качаю головой.

— Нет. Мне, по правде говоря, не терпится выложить все карты на стол. И я более чем в восторге от возвращения моей секретарши. — Я, конечно, не добавляю, что уже трахнул её на своём столе этим утром. Клянусь, она надевает эти до неприличия соблазнительные наряды исключительно для того, чтобы сводить меня с ума, играть на моих нервах и испытывать мою выдержку.

Он прочищает горло.

— Как она?

Очевидно, он знает, что произошло с Майей две недели назад и что в этом были замешаны Грановские, но по юридическим соображениям я не стал вдаваться в подробности того, что именно случилось. Правдоподобное отрицание — наш лучший друг, когда ситуация становится по-настоящему мутной. Это вопрос безопасности, а не доверия.

— Она чувствует себя хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Она просто невероятна, Кирилл.

Он одаривает меня понимающей улыбкой. Я, похоже, говорю тем же самым слащавым, подкаблучным тоном, каким он обычно рассуждает об Алине. Это раздражает и восхищает одновременно.

— И ты уверен, что она готова вернуться к работе? Потому что она может взять столько времени, сколько ей нужно. Елена даже может помочь тебе, если ты не хочешь ещё одну временную сотрудницу.

— Уверен. Её лицо зажило достаточно, чтобы она могла скрыть исчезающие синяки макияжем, и она действительно хочет вернуться в офис. Сказала, что сходит с ума, сидя дома. Я, к слову, тоже рискую сойти с ума. Она уже организовала лофт до последнего миллиметра, и это… обезоруживает. Мой мир, который всегда был под полным контролем, теперь подчиняется её порядку.

— Да уж, твои планы по обустройству вдохновили мою жену на новые идеи для нашего пентхауса. Они с Майей проговорили по телефону целый час вчера вечером, обсуждая палитры цветов. Теперь я мучительно осознаю, что существует бесконечное множество оттенков синего, и могу назвать по меньшей мере двадцать из них. — Он закатывает глаза, но в его тоне нет ничего, кроме нежности. Алина и Майя стали очень близкими подругами за эти несколько недель.

— Полагаю, лишь десять минут из этого разговора действительно касались палитр, а остальные пятьдесят они потратили на обсуждение того, как мы все поедем на Багамы следующей весной.

— Хм. Должно быть, я пропустил эту часть.

— Ты сейчас представляешь свою жену в бикини? — толкаю его в плечо.

— Чёрт возьми, да. — Мы оба смеёмся.

— В любом случае, слушать их болтовню о палитрах — это меньшее, что ты можешь сделать, учитывая, что мы присмотрим за Леонидом на этих выходных, — напоминаю ему.

Он зловеще ухмыляется.

— Ага. Спасибо за это, братишка.

Мы ещё несколько минут молча смотрим на картину, на её безмятежный сюжет, прежде чем он снова нарушает тишину.

— Итак, никаких сомнений в последнюю минуту по поводу сегодняшнего совещания?

— Нет. С меня хватит этих игр в прятки, этой лицемерной чуши. Это не какой-то мимолётный романчик с моей секретаршей. Это любовь. Я влюблён в женщину, которая по счастливой случайности оказалась моей секретаршей.

Кирилл вскидывает бровь, и его губы изгибаются в ухмылке.

— Я правильно расслышал? Егор Князев влюблён?

— Да уж, — говорю, ухмыляясь ему. — Это случается с лучшими из нас, верно? Но ты уверен, что тебя это устраивает? Я имею в виду, я никогда не спрашивал.

Он встречается со мной взглядом, и между нами проносится что-то неуловимое — понимание, многолетняя связь, нерушимая стена, которую мы строили вместе.

— Тебе не нужно спрашивать моего разрешения, Егор. Мы основали эту фирму вместе, и мы управляем ею вместе. Мы равны.

— Просто равны? Мне нужно напоминать, что я набрал на три балла больше тебя на адвокатском экзамене?

— Не испытывай судьбу, балбес. Увидимся на совещании. И да, прежде чем ты спросишь, я тебя прикрою.

ЧЕРЕЗ ЧАС в конференц-зале «Князев и Ко» собрались сливки общества — ключевые руководители из отдела кадров, службы офисного обеспечения и даже из чёртового отдела кейтеринга. Я не хотел повторять это дважды или, что ещё хуже, становиться объектом сплетен. Если мы объявим всё сразу, с этим будет покончено.

Быстро и решительно.

По-моему, это самый рациональный подход.

Лично меня ни капельки не волнует, что думает каждый из них. Но я знаю, что её — волнует. Майя, как правило, вообще слишком сильно беспокоится о чужом мнении. Её взгляд скользит по собравшимся, и она нервно облизывает губы. Чёрт, как же я хотел бы сам лизнуть эти губы. Она снова в этом платье с запахом, и даже под пристальным взглядом Веры я хотел бы наклонить её над этим массивным конференц-столом и глубоко войти в неё.

Встречаюсь с ней взглядом и смотрю сурово. Так, будто я её начальник, и она сделала что-то, что вывело меня из себя. Как только ловлю её внимание, беззвучно произношу: «Я люблю тебя» , и её лицо мгновенно озаряется улыбкой. Словно солнце вышло из-за туч, осветив весь зал.

Стираю дурацкую ухмылку со своего лица и поворачиваюсь к собравшимся. Разговоры затихают, когда я встаю перед ними.

— Уверен, вам всем любопытно, почему я собрал вас здесь сегодня, — говорю, изучая каждое лицо. — И я не займу слишком много вашего времени. Знаю, что все мы заняты. — Делаю паузу, давая им возможность пробормотать своё согласие. — Большинство из вас знает Майю Ильину, мою секретаршу.

Несколько человек кивают, некоторые слегка машут ей пальцами, а другие выглядят озадаченно.

Майя выглядит окаменевшей.

Чувствую её нервозность, но она держится.

— Майя Ильина и я теперь официально пара. Уточню: мы романтические партнёры. Мы парень и девушка. Моя женщина. Моя единственная.

Несколько человек выглядят шокированными, некоторые — приятно удивлены, и довольно много улыбок.

— Она ваша ЛЮБОВЬ ВСЕЙ ЖИЗНИ? — подаёт голос Артём, парень, отвечающий за кейтеринг.

Майя встаёт рядом со мной, её рука несмело проскальзывает в мою, застенчивая улыбка озаряет её прекрасное лицо.

Киваю и встречаюсь с ней взглядом. Кажется, будто мы единственные люди в этой переполненной комнате, и весь мир сузился до этого момента.

— Да, она определённо ЛЮБОВЬ ВСЕЙ ЖИЗНИ. Я знаю, существуют определённые правила и политика фирмы, и технически я её начальник. Поэтому, Вера — и все остальные — прошу считать это моим официальным уведомлением о том, что я состою в отношениях с Майей Викторовной. И если кто-либо из вас возражает против этого, я отсылаю вас к политике, которую только что решил откорректировать. Она называется: «Моё имя в названии компании, и я могу делать всё, что захочу». Есть у кого-нибудь вопросы?

Кирилл стоит в глубине комнаты, скрестив руки на груди. Он покачивает головой в притворном отчаянии, но я вижу, что он забавляется.

— Да, господин Князев. — Вера встаёт, и я не могу понять, хмурится ли она на самом деле или это просто её обычное выражение лица. — Могу ли я получить копию этой новой политики в письменном виде, пожалуйста?

Майя хихикает, и я делаю самый непрофессиональный выбор в своей жизни — по крайней мере, на глазах у свидетелей — и притягиваю её в свои объятия. Запечатываю её губы своими, и в ответ раздаётся хор свиста и одобрительных возгласов. Чёрт, как же я этого хотел . Вся моя расчётливость, весь мой контроль рушатся в этот миг, уступая место чистому, необузданному желанию.

— Запишите это в свою политику, Вера, — подаёт голос кто-то сзади, и моя девочка смеётся прямо в мои губы.

— Люблю тебя, — бормочу я.

Она отстраняется, оставляя меня бездыханным и жаждущим ещё. Моё тело протестует, требуя продолжения, но я вижу в её глазах вызов и игривость.

— Вам лучше приступить к работе, Егор Георгиевич. Похоже, у Вас есть новая политика, которую нужно написать.

Прижимаюсь губами к её уху так, чтобы никто не услышал.

— Мне понадобится, чтобы Вы записали под диктовку, госпожа Ильина. И это будет диктовка особого рода: медленная, глубокая, доводящая до предела… — Ощущаю, как её сердцебиение учащается, и знаю, что она поняла мой намёк. Границы стираются, и это именно то, что я хотел.

Её щёки вспыхивают румянцем.

— Конечно, господин Князев.