Глава 53 · МАЙЯ

— Ты уверена? — спрашивает Егор, нахмурившись, и в его голосе слышится лёгкое сомнение.

— Да, Егор, уверена, — отвечаю, чувствуя прилив решимости. — И меня не обманешь. Я вижу, как ты возбуждён, как напряглись твои брюки. Знаю, что ты хочешь этого не меньше меня, чувствую это кожей.

Он медленно, широко улыбается. Такая улыбка превращает мой внутренний мир в расплавленную лаву, обжигая каждую клеточку, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Это не просто улыбка, это обещание, вызов, абсолютное знание его власти надо мной.

— Конечно, я хочу этого. — Его голос густой, обволакивающий, он звучит как низкий, чувственный рокот. — Если бы моя воля, я бы держал тебя связанной постоянно, mi rosa . У меня был бы постоянный доступ к твоей киске, твоей заднице и твоему рту, и я бы держал твоё роскошное тело натянутым, готовым для моих игр двадцать четыре часа в сутки. То, что я этого хочу, не подлежит сомнению.

Так горячо, когда он говорит со мной так, когда его слова проникают в самые глубины моего существа, и на моих трусиках теперь определённо влажное пятно. Дыхание сбивается, кровь приливает к щекам. Знаю, почему он осторожничает, почему задаёт эти вопросы, и люблю его за это ещё сильнее. Его забота, его желание убедиться в моей готовности — это то, чего мне так не хватало, то, что отличает его от всех.

Медленно тяну за завязки, удерживающие моё платье с запахом, позволяя ему соскользнуть на пол, где оно расплывается лужицей у моих ног. Нижнее белье я сняла заранее, и теперь стою перед ним совершенно обнажённая, если не считать жемчуга на шее и едва заметной, но решительной улыбки на губах. Моя кожа покрывается мурашками от прохладного воздуха и предвкушения.

Его лицо темнеет, взгляд становится ещё более голодным, а «палатка» в брюках Егора ещё заметнее, подтверждая каждое его слово.

— Блин, Майя! — выдыхает он, и в его голосе слышится смесь удивления, восхищения и нетерпения.

— Егор, я хочу этого, — говорю отчётливо, чувствуя, как сила возвращается ко мне с каждым сказанным словом. — Со мной случилось травмирующее событие, и да, это было ужасно. Но по-настоящему ужасно было бы, если бы оно помешало мне наслаждаться жизнью. Наслаждаться сексом. Наслаждаться шибари. То, что мы делаем вместе, совершенно не похоже на то, что сделали со мной те мерзавцы. Быть связанной тобой — это ничто иное, как наслаждение: сладкое, сексуальное наслаждение. Я не собираюсь иметь никаких флешбэков к тому, что они сделали. Это не усугубит мою травму. Напротив, это поможет мне. Я хочу, чтобы последние следы от верёвок на моей коже оставил мужчина, которого я люблю и которому доверяю больше, чем кому-либо в этом мире. — Мои слова звучат как клятва, как манифест свободы.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, горячий и тёмный, словно поглощая меня целиком. Он поднимается и, словно хищник, беззвучно надвигается на меня.

— Прости, — говорит он, его голос всё ещё низкий и хриплый. — Ты что-то говорила? Я отвлёкся, представляя тебя связанной и умоляющей о моём члене.

Он подмигивает, и лёгкая, но чувственная улыбка трогает его губы. Затем он берёт меня за руку и ведёт в спальню, где хранит свои верёвки. Ставит меня посреди комнаты и проводит руками по моей обнажённой коже, вызывая целую армию мурашек. Дрожу, пока он разглядывает меня с ног до головы, его взгляд оценивающий, а сам он прикусывает нижнюю губу, словно обдумывая каждую деталь. Мои соски твердеют в ответ на его пристальный взгляд, жадно требуя прикосновений.

— Ты планируешь что-то со мной сделать? — спрашиваю, голос мой тих и сбивчив от нарастающего напряжения.

Достав несколько верёвок разной толщины из большого деревянного сундука, где хранится всё его снаряжение, он очень нежно обвивает одну из них вокруг моей шеи, затем затягивает петлю так, что я ахаю, чувствуя лёгкое, но приятное давление. Он обхватывает ею мои жемчуга и, используя обе руки, притягивает меня к себе. Его рука опускается на мою обнажённую задницу, и он с силой, но без боли, прижимает меня к своим бёдрам.

— Именно так, моя маленькая плутовка, — шепчет он, его дыхание опаляет мою кожу. — И тебе понравится каждая минута, правда?

Киваю, прикусив нижнюю губу, задыхаясь от предвкушения, а волнение и желание скручиваются в тугой узел вдоль моего позвоночника, распространяясь по всему телу.

— Да, господин, — выдыхаю, и это звучит как абсолютное подчинение.

Он стонет, глубоко и протяжно.

— Ты ведь знаешь, что эти слова делают со мной?

— Да, господин. — Мои глаза закрываются в блаженстве.

— Боже, какая же ты непослушная девчонка. Может быть, я отшлёпаю эту прекрасную задницу, пока ты будешь связана. Хочешь, я сделаю это?

Он просовывает руку между моими бёдрами, и его пальцы играют с моей чувствительной плотью, нежно поглаживая и дразня, пока я не всхлипываю от удовольствия, теряя способность здраво мыслить.

— Я задал тебе вопрос, Майя. — Он обводит кончиком пальца мой влажный вход, дразня меня, заставляя корчиться от нетерпения.

— Да, пожалуйста! — выдыхаю, и он вознаграждает меня, проникая внутрь. Мои колени подгибаются, и я бы рухнула на пол, если бы он не держал меня, крепко обхватив за талию.

— Всегда такая влажная для меня, детка. — Его голос — низкий, властный рык, проникающий в каждую клеточку.

Прижимаюсь лицом к его груди и киваю, мои колени дрожат, пока он так медленно и искусно ласкает меня пальцами, что наслаждение вспыхивает в каждой клеточке моего тела, обволакивая меня с головы до ног.

— Егор, — всхлипываю, ногти впиваются в упругие мышцы его бицепсов, пытаясь удержаться на ногах.

— Знаю, детка. Ты такая узкая и влажная. Я буду играть с тобой всю ночь.

О, чёрт возьми. Мой оргазм нарастает быстро и яростно, ещё больше разжигаемый его дразнящими словами, его голосом, его прикосновениями. Цепляюсь за него, моё тело дрожит, пока он ведёт меня к краю, проникая глубже и сильнее, в то время как его большой палец скользит по моему жаждущему клитору, отправляя меня в бездну наслаждения.

Опускаясь с пика наслаждения, обмякаю в его руках, чувствуя полное изнеможение и блаженство. Он несёт меня к кровати и аккуратно укладывает. Его глаза темны и свирепы, когда он снова изучает моё тело, и в них читается неутолимый голод.

— Это всё было для тебя, детка, — говорит он, облизывая губы. — Теперь моя очередь.