Глава 55 · МАЙЯ

ГОД СПУСТЯ

— Хорошо, если это девочка, Анна-Мария? — говорит он, нахмурив брови и потягивая кофе.

Моя рука ложится на живот, на заметно округлившееся место, где живёт наш ребёнок. Мы решили не узнавать пол до его рождения, но чем ближе срок, тем сильнее мы чувствуем давление, чтобы выбрать имена.

— Мне нравится, — тихо говорю я. — И думаю, им бы тоже понравилось.

— Ты не думаешь, что это немного… Не знаю. Немного мрачновато?

— Нет, абсолютно нет. Они были нашими мамами. Мы любили их, и это наш способ отдать дань этой любви. Думаю, им бы тоже понравилось?

Егор кивает и слегка грустно улыбается. Он рассказал мне о своём последнем разговоре с матерью и о боли и вине, которые это причиняло ему многие годы. Я же смогла рассказать ему о своём опыте волонтёрства в больнице и о том, как я видела, как многие люди теряли чувство себя, приближаясь к смерти. Как лекарства воздействовали на их разум и какие возмутительные вещи они могли говорить. Но я также смогла искренне сказать ему, что несколько резких слов в конце никогда не перевесят любовь всей жизни. Что его мама не хотела бы, чтобы он мучил себя ни минуты дольше.

Я жду, когда Эмма поделится со мной своей частью истории, чтобы я могла предложить ей сочувствие, которого, я не уверена, что у неё когда-либо было. Как бы часто мы с Егором ни докучали ей приглашениями, она продолжает избегать семейных сборищ, но мне удаётся уговорить её на ужин примерно раз в месяц.

Эмма по-прежнему сохраняет свою непробиваемую броню светской львицы, но Ольга дала мне несколько советов, как пробить её, и я вижу, что они начинают работать. Если бы только у меня был друг, который мог бы дать мне советы, как исцелить брак Эммы и Руслана. Но это действительно им двоим предстоит выяснить.

Если смогут.

— Да, думаю, нашим мамам это понравится. — Он сжимает мои пальцы. — Это будет так, словно их частичка всё ещё с нами?

— Именно. Надеюсь, это будет девочка. У Кирилла и Алины двое мальчиков, нам бы не помешала немного женской энергии, чтобы сбалансировать весь этот тестостерон. Семье Князевых нужно женское прикосновение.

Его смех становится идеальным бальзамом для лёгкой грусти, которая часто сопровождает разговоры о наших мамах.

— Ты не ошибаешься. Мы все — хулиганы.

Не могу с этим спорить, поэтому и не протестую.

— Нам, наверное, скоро пора собираться. Рита сказала, что ужин будет ровно в шесть, а она не та женщина, с которой хочется поссориться.

Егор довольно мурлычет, прижавшись носом к моим волосам.

— Я уже упаковал машину. У нас ещё есть немного времени, прежде чем нам придётся отправиться в этот сумасшедший дом.

Обожаю свою большую семью. Мне понравилось проводить прошлые новогодние праздники с ними, и я рада снова увидеть их всех сегодня, но понимаю, что он имеет в виду. Здесь сейчас настоящий рай. Мы сидим на террасе нашего нового дома, укрывшись под отапливаемой крышей, увешанной гирляндами. Москва устраивает для нас представление: чистый белый снег блестит на крышах и тротуарах, а небо идеально тёмно-синее, несмотря на падающую температуру.

Егор накинул на наши плечи плед, и на обед у нас были свежеприготовленные пончики-эклеры от Филиппа. Наша собственная праздничная традиция.

— А если это мальчик? — спрашивает он. — Кирилл взял имена моего отца и деда, и я бы не хотел обременять ребёнка каким-нибудь заковыристым именем.

— Ни за что. — Качаю головой. Я даже не беспокоюсь, что нашего маленького ребёнка будут дразнить. Ни один ребёнок не заслуживает полного гнева шести мужчин Князевых просто за то, что дразнит одноклассника из-за его имени. — Лично я считаю, что Егор — прекрасное имя. Или, может быть, Демид?

Он злобно улыбается мне.

— Демид, — говорит он, — был человеком изысканного вкуса. Кстати о… Думаю, пришло время развернуть мой новогодний подарок. Ну, традиция и всё такое.

Качаю головой.

— Это не наша традиция. Мы разворачиваем один сегодня вечером, а остальные утром, как и в прошлом году.

Он тянет меня к себе на колени, уже расстёгивая пояс моего красного платья с запахом.

— Я говорю о том, что только для нас, mi rosa . Помнишь?

Воспоминание о том, как он раздевал меня догола и занимался со мной любовью под нашей огромной новогодней ёлкой непосредственно перед тем, как мы уехали к Георгию в прошлом году, вспыхивает в моей голове. Мои щёки пылают жаром, как и пространство между моих бёдер.

— О, ты не говоришь о настоящем подарке.

Он мурлычет, его грешные губы касаются кожи моей шеи.

— Да, говорю. Самый лучший подарок, который только может быть у мужчины — Вы, госпожа Князева.

Он полностью накрывает нас пледом, прежде чем расстёгивает моё платье и запускает руку в мои трусики.

— Мы будем делать это здесь? — Выгибаюсь навстречу удовольствию, которое уже приносят его пальцы.

— Только эту часть. Заставлю тебя кончить здесь, на нашем балконе, а потом занесу тебя внутрь, чтобы заняться с тобой любовью. Хочу, чтобы ты была полностью «развёрнута» для этого. И это только для моих глаз, верно?

Киваю, прикусив нижнюю губу, пока его пальцы умело касаются моего клитора. Он знает моё тело лучше, чем я сама.

— Ты принадлежишь мне, Майя, — рычит он собственнически.

— Да, Егор, — задыхаюсь, когда он погружает толстый палец внутрь меня. Это прямо сейчас — как все мои новогодние желания, сбывшиеся в одном флаконе. Я принадлежу Егору Князеву навсегда и даже больше.