Глава 8 · МАЙЯ

Капелька пота стекает по позвоночнику, вызывая дрожь, даже несмотря на идеальный климат-контроль в приёмной «Князев и Ко». Понятия не имею, почему так нервничаю. Не то чтобы у меня раньше не было работы. За последний год я сменила целых пять, если честно. Но ни одна из них не казалась такой важной, такой настоящей , как эта.

Эта — настоящая , постоянная. Она сулит столько преимуществ, что у меня голова кружится. Включая, что самое главное, медицинскую страховку для ближайших родственников — в моём случае, для мамы. Уверена, что работа будет тяжёлой, а часы долгими, но к персоналу здесь относятся справедливо и хорошо. Это огромное отличие от моих временных подработок в офисах.

Именно это, конечно, и заставляет меня нервничать. Это важно . Я просто не могу себе позволить облажаться. Твержу себе, что всё будет хорошо. Что это как кататься на велосипеде. Хотя, может, сравнение не самое удачное, потому что в последний раз, когда я каталась на велосипеде, эффектно зарылась лицом в клумбу.

Майя, возьми себя в руки, чёрт возьми. Ты выпускница престижного университета, факультета бизнеса, и ты никуда не собираешься зарываться лицом.

Моя мантра не слишком помогает, и пока изучаю роскошно обставленную приёмную, не могу избавиться от ощущения, будто я нескладный новичок в первый день в новой школе. Спорим, тут будут злые девчонки, качки и учителя, которые заставят меня почувствовать себя тупицей. И всё же, я выжила в старшей школе, переживу и это место. Оно большое, чертовски шикарное, но в конце концов, я с этим справлюсь. Я почти уверена, что иначе меня бы сюда не взяли. Мне стоит доверять их суждению, даже если я не доверяю своему собственному.

Сижу в приёмной, а мимо спешат люди. Некоторые бросают беглый взгляд, другие слишком поглощены своими рабочими делами, чтобы обратить на меня внимание. Это похоже на корпоративный показ мод — мужчины в скроенных по фигуре костюмах и начищенных до блеска туфлях, элегантные женщины в юбках-карандашах, ярких блузках и на убийственно высоких каблуках. Все они выглядят такими стильными, занятыми и уверенными, будто рождены для этого роскошного пространства офиса на Арбате.

Опускаю взгляд на свой наряд — простое чёрное платье с запахом и классические лодочки. Выходя из дома, я считала его вполне подходящим. Но здесь, среди всего этого блеска… Слишком просто? Слишком буднично? Я одеваюсь для успеха или на похороны? — проносится в голове. Рассеянно провожу рукой по ткани платья. Сейчас уже поздно об этом думать.

— Майя Викторовна? — знакомый голос вырывает меня из мыслей. Поднимаю взгляд и вижу возвышающегося надо мной Кирилла Князева. Мой новый начальник. Он не производит впечатление человека, о котором мне рассказывали. Суровый — да, возможно, пугающий, если перейти ему дорогу, но неприятный тип? Я этого не вижу. Поспешно обрываю эту мысль — она напоминает о том, с кем провела ту ночь, а думать о нём сейчас нет никаких сил.

Встаю, готовая к тому, что он покажет мой стол, и нетерпеливо желая приступить к работе. Чем скорее погружусь в дела, тем быстрее почувствую себя нужной. У полезных людей нет времени чувствовать себя новенькими.

— Кирилл Георгиевич. Очень приятно видеть Вас снова.

Он улыбается, тёмные глаза прищуриваются в уголках. Это та самая улыбка, что помогла мне справиться с волнением на собеседовании. Вопросы, которые он задавал, и то, как он это делал, позволили отбросить нервозность и показать себя с лучшей стороны. Он с пониманием отнёсся к пробелам в резюме и не осудил, когда я сказала, что занималась семьёй. Ему было интересно узнать о местах, где я жила, и о том, каково мне снова в Москве. Он сумел вытянуть из меня правду, увидеть насквозь лучше, чем кто-либо на собеседованиях прежде.

Выдыхаю воздух, который, казалось, задерживала. Того, что услышанное ему понравилось, достаточно, чтобы предложить мне работу в «Князев и Ко», и должно было быть достаточно, чтобы я успокоилась. Он был определённо приятнее Веры, женщины с непроницаемым лицом из отдела кадров, присутствовавшей на собеседовании. Даже воспоминание о её кислой мине заставляет содрогнуться и желание отмахнуться. Надеюсь, в ближайшее время мне не доведётся с ней столкнуться.

Кирилл жестом указывает на коридор слева.

— Если пройдёте со мной, покажу, где будете работать.

Смотрю в другую сторону. Туда, где находится его кабинет.

— А разве не…?

Он хмурится.

— Не что?

Прочищаю горло, чувствуя, как внутри всё сжимается от внезапного страха.

— Разве Ваш кабинет не там? Я думала, что буду сидеть рядом с Вами, если уж меня наняли в качестве Вашей личной помощницы… или секретаря, как там значилось в объявлении?

Он морщится, и моё сердце ухает куда-то вниз. Так нервничаю в этот первый день, что малейший намёк на проблему тут же отправляет меня в свободное падение. Неужели я успела напортачить? Вляпаться в какую-то нелепую ситуацию, ещё до того, как начала работать?

— А-а, — тянет он, и в его голосе слышится лёгкое замешательство. — Кажется, произошло небольшое недоразумение, Майя. Видите ли, у меня уже есть секретарь, и хотя я уверен, Вы бы отлично справились… — Он оглядывается по сторонам, словно ищет свидетелей, затем наклоняется ближе и понижает голос до заговорщицкого шёпота: — Я без неё как без рук. Она незаменима. К тому же, она бы меня убила, если бы я даже подумал её заменить. Серьёзно. Я её до смерти боюсь.

Его тон лёгкий, почти шутливый, а язык тела говорит: ничего страшного не случилось. Скорее забавно. Возможно, ему так и кажется, но мои щёки вспыхивают от стыда и неловкости. Чувствую себя полной дурой, которая приехала устраиваться на работу, даже не разобравшись, какая именно вакансия ей досталась. Я была абсолютно уверена, что моя должность — секретарь Князева, того самого мужчины, который проводил со мной собеседование. Наверное, в глобальном смысле это не имеет значения, если зарплата и условия те же, но я чувствую себя униженной. Я пришла сюда, думая, что буду работать на главного, того самого, чьё имя звучит так солидно, а вместо этого… ну, кто знает? Полагаю, есть только один способ выяснить.

— Понимаю, — спокойно говорю, удивляясь собственному самообладанию. Внутри всё дрожит, но голос звучит ровно. — Тогда чьим секретарём меня взяли?

Он смеётся, демонстрируя идеальные белые зубы. И тут меня пронзает мысль: есть в нём сейчас что-то странно знакомое. Что-то, чего я совершенно не заметила на собеседовании на прошлой неделе, и что никак не могу уловить. Словно видела его где-то ещё, в совершенно другом контексте… Или это просто нервы шалят?

— Прошу прощения, Майя, — говорит он, примирительно поднимая руки. — Всё вышло немного второпях. Наверное, стоило объяснить понятнее. — Он снова указывает на коридор, приглашая следовать за ним, и я иду рядом. — Вас наняли работать на другого Князева. Моего брата.

— О? — Моргаю, ошарашенная. Из своего небольшого исследования перед собеседованием я знаю, что юридической фирмой «Князев и Ко» управляют двое братьев, но у меня было стойкое впечатление, что второй возглавляет их офис в Новосибирске — по крайней мере, так написано на сайте. Поскольку я не подавала заявку на работу в Новосибирске, не особо вникала в его имя или детали о нём.

— Да, он только недавно вернулся в Москву, и ему отчаянно нужна помощь. Он завален работой. Надеюсь, это Вас устраивает? Зарплата и должность абсолютно те же, и, с другой стороны, Вам не придётся работать на меня. Слышал, я могу быть довольно занудным.

— Уверена, это не так, — вежливо отвечаю, хотя слышала именно это. Чувствую облегчение: работа по сути та же. И насколько уж может отличаться другой Князев? Всё-таки братья.

— Так Вы рады остаться и дать нам шанс?

— Конечно, рада! Только немного удивлена, что Вы сами этим занимаетесь. У вас разве нет… ну…

— Кажется, Вы ищете слово «прихвостни». И да, обычно я мог бы послать кого-то из них показать Вам рабочее место. Но сегодня все довольно заняты нашей ежегодной кадровой подготовкой для сотрудников, а мне очень хотелось убедиться, что Вас встретят как следует. Я бы попросил брата спуститься и поприветствовать Вас на ресепшене, но он всё ещё пытается разобраться со своей новой кофемашиной. А это, открою Вам маленький секрет о моём брате-кофемане, для него наивысший приоритет.

Он останавливается у кабинета, дверь которого приоткрыта, и указывает на стол, где стоит только компьютер и приветственная корзина с фруктами. Улыбаюсь, глядя на аккуратное, чистое рабочее место, предвкушая, как устроюсь тут.

— Спасибо, Кирилл Георгиевич. Выглядит идеально.

— Дайте-ка я скажу ему, что Вы здесь. — Он стучит в дверь соседнего кабинета, затем поворачивается ко мне, и в его глазах появляется мольба. — Может быть, Вы поможете ему приготовить эспрессо, пока у него не случился припадок из-за ломки?

— Уверена, смогу, — отвечаю, стремясь показать себя способной. — Непокорные кофемашины — это моя специализация.

Он распахивает дверь, открывая вид на своего брата, который стоит к нам спиной в угольно-сером костюме, который, готова поклясться, стоит больше, чем моя годовая арендная плата. Он, кажется, не замечает нас, главным образом потому, что слишком занят, издеваясь над несчастной, ни в чём не виновной кофемашиной. Он со стуком опускает кулак на верхнюю панель дорого выглядящего аппарата.

— Бесполезная хреновина, — ворчит он.

— Егор!

Слово даже не успевает дойти до сознания, как он резко поворачивается. Его глаза сначала останавливаются на Кирилле, а потом переходят на меня. Сердце подскакивает прямо к горлу, а от шока перехватывает дыхание. Колени начинают дрожать, подгибаются, и я инстинктивно хватаюсь за дверную ручку, чтобы не рухнуть бесформенной кучей на пол. Как такое возможно? Что такого ужасного я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить эту карму? Кому нужно молиться, чтобы это исчезло? Медленно моргаю, цепляясь за наивную, детскую надежду, что мне всё это просто кажется. Что, когда я снова открою глаза, пойму: это всего лишь оптическая иллюзия или галлюцинация, вызванная стрессом.

Но чудо не происходит. Он всё ещё стоит передо мной. Всё тот же Егор Князев, мой новый работодатель. Всё тот же совладелец «Князев и Ко», мужчина, который, как я думала, находится в Новосибирске.

И что ещё более тревожно — он всё тот же потрясающе красивый бог секса, который заставил меня кричать, используя только свой язык. Всё тот же мужчина с самым большим… ну, с самым внушительным достоинством, которое я когда-либо видела. Всё та же случайная связь на одну ночь, с которой я провела самое безумно страстное время в своей жизни. Мой босс.

Снова закрываю глаза, пытаясь убедить себя, что это просто игры разума. Это не дурацкий фильм из серии «Золушка встречает миллиардера». Это моя реальная жизнь, и мне отчаянно нужна эта работа — не только для себя, но и для мамы, с её ХОБЛом, требующим постоянного ухода.

— Майя? — Обеспокоенный голос Кирилла пронзает мои мысли, вырывая из этого сумбурного потока и возвращая в реальность.

Вздрагиваю и киваю. Нужно выглядеть компетентной, даже если внутри всё дрожит от ужаса. Кирилл выглядит слегка обеспокоенным, но на лице его брата нет ни тени узнавания. Ни шока, ни удивления, ни тем более ужаса. Неужели он уже забыл меня? Неужели я была настолько незаметной? Возможно, он был настолько пьян? Или, может быть, такие вещи случаются с ним настолько часто, что это просто ничего для него не значит. Впрочем, причина не имеет значения — если он решил играть по таким правилам, мне остаётся только принять их.

— Приятно познакомиться, Егор Георгиевич. Я Майя. Майя Викторовна, — выдавливаю слова, потому что, похоже, земля не собирается проявлять солидарность и проваливаться подо мной. Это действительно происходит? Я собираюсь потерять работу ещё до того, как приступила к ней?

— Мне тоже, Майя Викторовна, — холодно отвечает Егор.

— Возможно, она сможет разобраться с твоей кофемашиной, — Кирилл хлопает брата по спине. Он либо совсем не улавливает витающее в воздухе напряжение, либо намеренно игнорирует его.

— Эта чёртова штука сломана, — рявкает Егор, его настроение куда кислее, чем в нашу последнюю встречу. Что, в общем-то, неудивительно, учитывая, что наша последняя встреча включала в себя наготу и оргазмы. Воспоминание о прошлой ночи — о его руках, его губах, о том, как он заставлял меня дрожать от наслаждения — разворачивается перед мысленным взором, и по телу разливается непрошеное, обжигающее тепло, совершенно неуместное здесь, в строгом офисе, под пристальными взглядами.

Чёрт возьми, Майя. Представлять, как начальник доводит тебя до оргазма, — это верх непрофессионализма.

— Может, я посмотрю? — осторожно предлагаю, всё ещё совершенно не понимая, как пережить эту невероятно неловкую ситуацию. Кофе кажется таким же хорошим началом, как и что либо другое.

Нахмурившись, Егор переводит взгляд с брата на меня, словно пытаясь решить, что сказать дальше.

От неловкого момента его спасает появление прислужницы Сатаны, или Веры из отдела кадров, как её знают некоторые.

— Брифинг вот-вот начнётся, — объявляет она, подходя к нам. Её нос сморщен, словно учуял что-то неприятное, и она сверлит меня взглядом. Неужели она уже что-то знает? Или это её обычное состояние — смотреть на всех с таким презрительным прищуром?

— Ни Егору, ни мне нет необходимости присутствовать, Вера. Мы прекрасно осведомлены о наших правилах отдела кадров, — сухо говорит Кирилл. Хм. Интересно, эта ситуация вообще прописана в этих правилах?

Вера поджимает губы и оглядывает меня с ног до головы, оценивая и находя не совсем соответствующей стандартам.

— Вообще-то, я думала, что нашей новой сотруднице стоит поприсутствовать. Эти правила важны, Кирилл Георгиевич.

Кирилл проводит рукой по волосам и смеётся.

— Согласен, важны, но в первый же день? Мы же не хотим её сразу спугнуть?

Чувствую себя так, словно попала в какой-то абсурдный спектакль, в Сумеречную зону, и понятия не имею, что сказать или как вообще себя вести, чтобы не выдать всего с потрохами. Все инстинкты кричат: «Беги!», но я не могу.

После нескольких напряжённых секунд, когда повисает такая тишина, что можно услышать, как тикают часы на стене, отвечает Егор. Его голос звучит ровно, без единой эмоции, но я чувствую в нём холодок.

— Отличная идея, Вера.

Мельком смотрю в его сторону, и он тут же отводит взгляд. Холодный расчёт в глазах. Значит, он всё-таки помнит меня. Настолько хорошо, чтобы захотеть немедленно от меня избавиться, вышвырнуть из своего поля зрения. Конечно, помнит. Может, он и провёл с головой между моих бёдер за двенадцать часов больше времени, чем мой бывший муж за двенадцать лет, но я почти уверена, что он смотрел и на моё лицо тоже, по крайней мере, когда мы только знакомились, до того, как началось всё это обнажённое безумие.

— Вы можете идти за мной, — говорит Вера. — И будьте внимательны.

Не могу сдержаться и корчу рожицу ей вслед, когда она разворачивается. Её резкие шаги, строгий затылок — всё в ней кричит о нетерпимости к ошибкам. Идти за ней почти так же страшно, как ждать приговора. Но я послушно иду за ней. Не Егор единственный нуждается в передышке. Кажется, я не делала нормального вдоха последние пять минут, и возможность отойти от него, хотя бы на время, даёт шанс собраться с мыслями.

Оставив сумку на офисном стуле, когда прохожу мимо, чувствую, будто застолбила за собой место, бросила якорь в этом огромном, пугающем офисе. Словно Егор выйдет из кабинета, увидит её там — мою скромную, поношенную сумку на моём стуле — и у него возникнут сомнения, прежде чем выставить меня за дверь в мой первый же рабочий день. Всего лишь сумка, всего лишь стул из ИКЕА, наверное, но сейчас это единственное, за что я могу уцепиться в этом водовороте неопределённости.

* * *

Выслушав скучнейший брифинг по кадровой политике «Князев и Ко» — настоящую пытку для мозга, — возвращаюсь к своему столу, гадая, как долго он на самом деле будет моим. Я, конечно, уделила особое внимание пункту о служебных романах. Отношения между сотрудниками не поощряются, но и прямо не запрещены. Однако, согласно правилам, работники обязаны уведомить отдел кадров о любых отношениях, если они могут повлиять на фирму или её репутацию. Подозреваю, что необходимость раскрывать интимные подробности своей личной жизни Вере из отдела кадров сама по себе отобьёт любое желание заводить служебные романы на корню. Надеюсь, правило не распространяется задним числом, потому что мне совершенно не хочется писать докладную о том, сколько раз Егор Князев довёл меня до оргазма за нашу единственную ночь.

На моём рабочем столе, таком чужом и пока ещё не обжитом, прямо рядом с приветственной корзинкой от фирмы, лежит ярко-жёлтый стикер. Его цвет кажется слишком кричащим в этом сдержанном интерьере. Прикусываю губу, сердце замирает где-то в районе горла, увидев этот яркий квадратик. Неужели это такой небрежный, даже жестокий способ указать мне на дверь? Он ведь не мог поступить так, правда? Конечно, на следующее утро он был холоден, это да. Но ничто не намекало, что он тот тип ублюдка, который способен разрушить чью-то карьеру просто за то, что случайно переспал с ним. Но что я о нём знаю на самом деле ? В конце концов, он совершенно чужой человек. И этот чужой теперь имеет ужасную, абсолютную власть над моей жизнью, над моим будущим.

Он может уволить меня одним росчерком пера. Может отказать в рекомендации, закрыв передо мной все двери. Может превратить мою профессиональную жизнь в настоящий ад. Что бы ни было написано на этом маленьком жёлтом стикере, это может решить всё. Задать тон моему новому началу… или его бесславному концу.

Меня накрывает волной облегчения, когда я наконец беру этот листок и читаю. Ни слова о расстреле или увольнении — только написанное размашистым почерком сообщение с паролем к его онлайн-календарю и просьбой начать организовывать его расписание. Оседаю на стул, обмахиваясь этой тонкой бумажкой, как веером. Конечно, наверняка будут и подводные камни, и непростые ситуации, но это… это хотя бы начало. Шанс.

Бросаю взгляд на закрытую дверь за спиной, гадая, там ли он. Может, сидит за своим огромным столом, хмурится, как какой-то мрачный полубог, и думает, как это умудрился переспать со своей новой секретаршей? Или, может, прикидывает, сколько времени ему потребуется, чтобы сделать вид, будто «ничего не вышло» и я могу уйти? А может, я вообще придаю себе слишком много значения? Чёрт возьми, а вдруг он спит со всеми своими секретаршами, и я просто… одна из многих? Вполне возможно, что любая женщина, которая попадается ему на пути, тут же готова упасть к его ногам, моля о его «волшебном прикосновении». Может, именно поэтому Вера из отдела кадров выглядит так, будто постоянно рассасывает лимон? И поэтому он совершенно не дрогнул, когда я вошла в его кабинет?

Увидеть его там, осознать, кто он… Это один из самых шокирующих и ужасных моментов в жизни, которая, надо сказать, уже включала в себя немало скверных моментов. Мне одновременно хотелось упасть в обморок, вырвать и убежать — не обязательно в этом порядке. Просто чудо, что я не залезла под стол и не начала напевать детские песенки.

Он же, напротив, почти никак не отреагировал. Был спокоен, как огурец на грядке. Казалось, единственное, что способно вызвать у него хоть какие-то эмоции — это его кофемашина. Значит, я определённо слишком драматизирую, если мужчина проявляет больше чувств к аппарату для кофе, чем ко мне.

Мой желудок издаёт требовательное урчание, напоминая, что я ужасно голодна. Утром я была слишком взволнована, чтобы завтракать — и это ещё до того, как обнаружила, что прошлое вернулось, чтобы меня укусить. Брифинг в отделе кадров длился три с половиной часа, и теперь тело просто умоляет о еде. Уверена, что мне положен обеденный перерыв, но день выдался совершенно безумным, и я не хочу делать поспешных выводов. Лучше перепроверить и морально приготовиться к тому, что до самого вечера моим единственным пропитанием будет содержимое фруктовой корзины.

Глубоко вдыхаю и останавливаюсь у его двери, поднимая руку, чтобы постучать. А вдруг у него встреча? А вдруг он на телефоне? А вдруг там внутри… женщина? Выдыхаю, раздражённая собственной нерешительностью. Если я собираюсь сохранить эту работу — а, похоже, собираюсь, по крайней мере, пока — то мне придётся с ним взаимодействовать. И я должна знать, есть ли у него встреча или он говорит по телефону. Чёрт возьми, я даже должна знать, если там женщина, и, если так, то, наверное, мне стоит также выяснить, когда у неё день рождения и что она предпочитает — бриллианты или жемчуг.

Качаю головой, досадуя на саму себя. Откуда взялась эта несвойственная мне мелочность? Это не входит в мои обязанности, да и ни Егор, ни Кирилл не кажутся мне мужчинами, которые могут требовать подобное от своих секретарей. Они слишком… правильные, что ли. Слишком профессиональные. Я тоже могу быть профессионалом. Я была профессионалом. До него. То, что произошло между нами с Егором, было ошибкой. Большой ошибкой. Знай мы заранее, уверена, оба повели бы себя совершенно иначе. Это прошлое, и мне нужно сосредоточиться на будущем. Разве Нина стояла бы тут, дрожа? Или Оля? Чёрт возьми, нет! Они бы собрались.

Проведя этот мысленный «инструктаж», расправляю плечи и стучу в его дверь. Через секунду он разрешает войти. Его голос… всё такой же глубокий, тёмный, как растопленный горький шоколад. Да что ж такое… Хорошо, конечно, убеждать себя, что это была ошибка, что всё в прошлом, но почему он должен звучать так ? Почему он должен выглядеть настолько хорошо? Это просто… несправедливо.

Осторожно толкнув дверь, шагаю внутрь. Он сидит за своим массивным столом на фоне панорамы Арбата. Я слишком оцепенела раньше, чтобы по-настоящему оценить этот вид, но он и правда захватывает дух. Окна от пола до потолка открывают потрясающий обзор, но даже он не может удержать мой взгляд от Егора. Его галстук небрежно ослаблен, а волосы растрёпаны чуть больше, чем несколько часов назад, словно он постоянно запускал в них пальцы. Я помню, какие у него густые и мягкие волосы… помню, каково это — запустить в них свои пальцы… Чёрт. Это очень, очень плохо.

— Вам что-то нужно? — Его резкий, отрывистый тон вырывает меня из этих… *жарких* мыслей.

Чуть приподнимаю подбородок, решив во что бы то ни стало не выглядеть такой смущённой, какой себя чувствую. В конце концов, это просто нормальные деловые отношения.

— Просто хотела узнать, есть ли у меня время пообедать, прежде чем приступлю к работе над Вашим расписанием?

Он мельком смотрит на часы, затем снова утыкается в монитор.

— Конечно.

И, кажется, меня отпускают. Он больше не поднимает глаз, и я разворачиваюсь, чтобы выйти.

— Вообще-то, Майя Викторовна, можно Вас на секунду?

Сердце ухает куда-то вниз. Вот и всё. Он собирается меня уволить. Сейчас услышу всю эту речь про «это не Ваша вина, но Вы не можете работать у меня после того, как я заставил Вас кричать моё имя в экстазе». Будет предложение об отработке или компенсации, заверения, что меня порекомендуют, и прочие милые слова… Но я на плахе. Чувствую это нутром. Почему, ну почему, ну почему я вообще встретила этого мужчину на свадьбе ? И из всех свадеб на свете, во всех городах, он должен был оказаться именно на свадьбе Ольги⁈

Сглатываю и снова поворачиваюсь. Он стоит за своим столом и выглядит до чёртиков соблазнительно. Можно ли представить костюм, который сидел бы на нём лучше? Тот факт, что я точно знаю, как он выглядит без него, делает его в костюме ещё более сексуальным, а серьёзное выражение лица — ещё более красивым. Это просто нечестно. Я нахожу этого мужчину привлекательным даже тогда, когда он собирается перечеркнуть всю мою жизнь.

— Конечно, Егор Георгиевич, — произношу как можно спокойнее, надеясь, что он не заметит, как моё сердце скачет, словно загнанная лошадь.

Он прочищает горло.

— Присаживайтесь, пожалуйста.

Выполняю его просьбу, и он снова садится за стол, чуть сильнее ослабляя галстук. Неужели он чувствует себя так же неловко, как и я? Кожа на спине становится липкой от пота, а нижнюю губу я закусываю так сильно, что чувствую привкус крови.

Он снова прочищает горло.

— Я просто хочу открыто поговорить и расставить все точки над «и». Если бы я хоть немного представлял, что Вы собираетесь работать здесь, я бы никогда… — Он прокашливается снова, и его сдавленный кашель совпадает с выражением муки на лице. Он действительно переживает из-за этой ситуации не меньше моего. Это словно клещами вытягивать, и нам обоим станет легче, когда это закончится.

— Я чувствую то же самое, Егор Георгиевич, уверяю Вас. Если бы я знала, что Вы будете моим начальником… — Я не заканчиваю мысль. Нам обоим не нужны лишние напоминания о том, чего мы не сделали бы . Слишком поздно. Мы уже всё сделали.

Его тёмные глаза скользят по моему лицу так же, как и позавчера ночью, и я не могу удержаться от вопроса: неужели я вижу в них что-то большее, чем просто сожаление? Наверное, это просто мои мечты. Вполне возможно, что я так отчаянно хочу, чтобы у него остались приятные воспоминания о нашей ночи, что просто выдумываю это.

— Я не встречаюсь со своими сотрудницами, Майя. Никогда.

Конечно, нет. Он миллиардер и один из основателей самой престижной юридической фирмы в стране. Разумеется, он не стал бы встречаться со своей секретаршей. В этом весь смысл. Это правильно. Так почему же меня накрывает целая волна разочарования?

— И я уж точно не… — Он снова кашляет, прежде чем его глаза встречаются с моими, напоминая мне о том зрительном контакте, который он установил в ту ночь, когда он…

Прижимаю руку ко лбу, чувствуя, как под кожей разливается жар. Нет. Не думай об этом, Майя.

— Что именно вы не, Егор Георгиевич?

Он облизывает языком нижнюю губу.

— К чёрту эти чувства, Майя Викторовна.

Вот же нахал! Высокомерный, самовлюблённый тип. И мне плевать, правда это или нет — использовать такое против меня просто подло.

— Думаю, Вы обнаружите, что я по-прежнему полностью контролирую все свои чувства и эмоции, Егор Георгиевич, — отвечаю, сама поражаясь тому, насколько спокойным и ровным остаётся мой голос, при том что ноги под столом дрожат как осиновые листья. — Возможно, для Вас это станет шоком, но у меня тоже не принято встречаться с начальником, так что Вам совершенно не о чем беспокоиться. Я не собираюсь преследовать Вас, выпрашивая «повтор», и гарантирую, что не испытываю к Вам никаких чувств, кроме профессиональных. Мне нужна эта работа, Егор Георгиевич. Она мне жизненно необходима. И я буду хорошо справляться со своими обязанностями, и я так же расстроена, как и Вы, этим ужасным… совпадением. Думаю, самым лучшим выходом для нас обоих будет оставаться Майей Викторовной и Егором Георгиевичем. Давайте оставим Демида и Диану там, где им место — в прошлом. Вас это устроит, господин? — Добавляю это последнее слово исключительно из сарказма, но взгляд, мелькнувший в его глазах, мгновенно заставляет меня пожалеть об этом.

Его выражение лица слишком сложное, чтобы я могла его прочесть. Он одновременно зол и чем-то забавляется, и всё это не имеет никакого смысла. Это слишком. Мне нужно выбраться отсюда, подальше от его квадратной челюсти и пронзительного глубокого взгляда. Подальше от вида его рук на столе и от того, как моё тело до сих пор помнит, что могут делать его длинные пальцы. Мне нужно запереться в туалете и наконец успокоиться.

— Что-то ещё?

Он хмурит брови.

— Нет, это всё, Майя Викторовна.

Чёрт… Сама попросила его меня так называть, но то, как звучит это из его уст — чистый лёд. Выпрямляю плечи, делаю глубокий, спасительный вдох, пытаясь унять дрожь. Что ж, наверное, мне стоит считать себя счастливицей, что я вообще ещё работаю. Переживу этот лёгкий морозный ветерок его отчуждённости.

— Спасибо, Егор Георгиевич, — говорю скованно, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и выхожу из его кабинета. Колени угрожают подкоситься с каждым шагом по длинному коридору. Только вперёд, твержу себе. Не смотри назад и не дай ему увидеть, как ты слаба, как он всё ещё выбивает почву у тебя из-под ног.

Через несколько секунд опускаюсь в своё кресло, чувствуя, как оно принимает меня в свои объятия. Сердце в груди колотится так бешено, так отчаянно, что я боюсь, оно вот-вот вырвется наружу и улетит куда подальше от этого напряжения. Понятия не имею, что бы Вера из отдела кадров сказала о таком в своих правилах, но уверена, она бы не обрадовалась сердцу, парящему по офису «Князев и Ко». Это точно был бы серьёзный риск для здоровья и безопасности.

Всё хорошо, говорю себе, пытаясь убедить саму себя. Я справилась неплохо. Не сломалась под его взглядом. Егор не нашёл повода меня уволить, и я, главное, не дала ему этого повода. Мы сможем работать вместе и сохранять профессионализм, несмотря ни на что. Несмотря на ту ночь, на то, что между нами было. Я в этом почти уверена.

Тогда была Диана — та другая, смелая, почти безумная, которую я сама на мгновение выпустила наружу. А я — Майя Ильина. Разумная, надёжная, та самая, кем была всегда. Та самая, кем всегда буду. Моё сердце переживало и куда худшее. Оно выдержит и это.