Глава 9 · ЕГОР

Кирилл уже натягивает пиджак, когда я заглядываю к нему. Шесть вечера. Раньше он бы и не подумал срываться с места, но теперь, когда дома его ждут Алина и маленький Лёня, он стремится вырваться из офисной хватки ровно через восемь часов. Я не виню его. Наоборот, я хочу, чтобы у него была эта возможность. Отчасти ради этого я и вернулся из Новосибирска, оставив позади… многое. Сам-то я, судя по всему, снова буду коротать здесь ночь, в компании бумаг и кофе.

Слава богу, успел. Поднимаю бутылку односолодового.

— Найдётся минутка для стаканчика? — Мой голос звучит немного сдавленно.

Его взгляд падает на этикетку, и уголки губ поднимаются в понимающей ухмылке.

— Принёс «тот самый»? Значит, день у тебя был либо чертовски хорош, либо из рук вон паршивый.

Тяжело опускаюсь на кожаный диван в углу, пока он молча направляется за стаканами. Пиджак снова оказывается на спинке кресла. Я ценю этот жест. Значит, время у него для меня найдётся. А это сейчас чертовски важно.

— Так какой вариант? — спрашивает он, усаживаясь напротив и ставит на полированный стол два тяжёлых хрустальных бокала. Щедро наливаю нам янтарной жидкости. Кирилл буравит меня взглядом, но не торопит. Он знает меня как облупленного. Знает, что, если я принес этот скотч, значит, на душе у меня что-то серьёзное. И я выложу всё, когда буду готов.

Он поднимает свой бокал.

— За новые начинания. И пусть самый лучший день твоего прошлого станет худшим днём твоего будущего.

Осушаю свой залпом, чувствуя, как обжигающее тепло разливается по венам.

— Сербский тост? Уж не от Грановских ли нахватался?

Грановские. Наши московские клиенты, с которыми «Князев и Ко» вечно как на пороховой бочке. Увлекательные ребята, если не считать их балансирования на грани закона, а порой и за ней.

— Возможно, — протягивает он. — Так. Какого чёрта с тобой стряслось, Егор? Неужели возвращение оказалось таким паршивым?

Только сейчас до меня доходит: он боится, что я снова сорвусь, уеду. Моё возвращение из Новосибирска не было спонтанным решением, я долго к этому шёл.

— Нет, что ты. Просто нужно немного освоиться. И эта кофемашина — настоящая стерва, но в остальном… я не жалею, честно. Я рад быть здесь, с вами.

— Фух, ну слава богу, — выдыхает он с искренним облегчением. — А то я уже напрягся. Рад, что ты вернулся, брат. Скучал. Так, если не считать кофемашину, что ещё не так?

Смотрю ему прямо в глаза. Пора. Резким движением сорвать этот чёртов пластырь.

— Я переспал с Майей.

Кирилл ошарашенно моргает.

— Уже⁈ Господи, Егор! Она же здесь всего несколько часов!

— Не сегодня, идиот, — рычу я.

Он шумно выдыхает.

— Ну, хоть это радует. Тогда, когда?

— В субботу. И, если быть точным, ещё и в воскресенье утром. Она была подружкой невесты на той свадьбе.

Он качает головой, явно пытаясь сложить два и два.

— Та самая, с которой ты тогда… Ты же говорил, её звали Диана. Что я пропустил?

Откидываю голову на спинку дивана, уставившись в потолок.

— Это долгая, очень долгая история.

— Господи, — бормочет он.

— Ты повторяешься.

Он фыркает.

— Да уж, эта фраза не зря стала классикой. О чём ты только думал, Егор?

— Да ни о чём я не думал! — взрываюсь я. — Не планировал! Откуда мне было знать, что через два дня она, как чёрт из табакерки, выскочит в моём офисе с заявлением: «Сюрприз, я Ваша новая ассистентка!»? Это грёбаное совпадение! Чудовищное! В этом городе тринадцать миллионов человек, половина из них — женщины! И надо же было мне переспать именно с ней! Клянусь, нарочно не придумаешь. С кем угодно другим — обхохочешься. Но со мной… Что мне теперь делать, Кир? Что, чёрт возьми, делать?

Кирилл наливает ещё скотча и хмурится, обдумывая ситуацию.

— Неидеально, мягко говоря. Но надо что-то решать. Я с трудом представляю, как она сможет оставаться твоим секретарём после… такого. Мне она сегодня показалась какой-то… напряжённой. Конечно, было бы куда проще и чище, если бы мы могли её просто уволить.

— Уволить? — Резко вскидываюсь. — За что? Она ничего плохого не сделала.

Кроме того, что одним своим появлением едва не остановила мне сердце. Воспоминание о том, как чертовски правильно она всё делала в ту ночь, до сих пор огнём жжёт изнутри. Когда она сегодня утром вошла в мой кабинет, такая собранная и профессиональная, у меня едва не случился сердечный приступ. Только годы судебной практики помогли мне сохранить каменное лицо, пока внутри всё взрывалось фейерверком. Мало того, что это была она , так ещё и это платье. С запа́хом. Одно из тех, что распахиваются от единственного верного движения, от одного потянутого шнурка. Платьев, будто специально созданных, чтобы гнать кровь по венам с бешеной скоростью. Одно лёгкое движение — и она была бы… без этой тонкой тканевой брони. А знание того, что скрывается под ней, сводит с ума. Даже её волосы, сегодня аккуратно уложенные в строгий пучок, казалось, бросали мне вызов, умоляя освободить их, позволить снова рассыпаться по моим подушкам тёмными шёлковыми волнами… Этот образ преследует меня, въелся под кожу.

— Ты не можешь спать со своей секретаршей, Егор, — жёстко отрезает Кирилл. — Это пиар-катастрофа. Да и просто, чёрт побери, неправильно.

Рычу от бессильной ярости — на него, на себя, на всю эту дьявольски запутанную ситуацию.

— Я знаю, кретин! Знаю, что неправильно! Знаю, что это выглядит как использование служебного положения! Но уволить её — это разве лучше⁈

— Может, и нет, если мы найдём ей другое место. Подключим связи, я напишу ей такую рекомендацию, что её с руками оторвут.

С силой ударяю кулаком по столу. Кирилл удивлённо вскидывает брови. Я вне себя, а со мной такое случается крайне редко. Её мать больна. Она так волновалась, так радовалась этой работе. Ей нужны эти деньги, эта страховка. Я слишком много о ней знаю, чтобы вот так просто вышвырнуть её на улицу. Перед глазами до сих пор стоит её растерянное, обиженное лицо, когда я, по сути, выставил её из номера после той ночи. Я не смогу спокойно спать, если поступлю с ней так снова. То, что ей не хватило ума не связываться с таким козлом, как я, не значит, что она должна расплачиваться за это карьерой.

— Нет! — отрезаю я. — Это неправильно, Кир. Ей нужна эта работа. И потом, я не сплю с ней сейчас . Я переспал с ней. Чувствуешь разницу? Прошедшее время. Она тогда даже сотрудницей нашей не была. Да, это полный кавардак. Но я не стану тем мудаком, который лишит её работы только потому, что мы… — Ком застряёт в горле. Потому что мы трахались как чёртовы кролики, но это… это была самая сильная, самая настоящая связь, которую я чувствовал с женщиной за последние годы?

— Ладно, — протягивает Кирилл. — Побуду адвокатом дьявола, брат. А что, если она проболтается? Расскажет всей фирме о вас?

— О чём⁈ Мы не сделали ничего предосудительного! Два совершеннолетних человека отлично провели время. А потом, по дикому стечению обстоятельств, она стала моим секретарем. Только и всего.

Роняю голову на руки, когда вся тяжесть ситуации обрушивается на меня.

— Чёрт. Я в такой заднице.

Кирилл издаёт какой-то неопределённый звук.

— Да уж, определение точное. И с юридической точки зрения, её увольнение — прямой путь к иску о незаконном увольнении. И куче нежелательного внимания.

Поднимаю на него недоверчивый взгляд.

— Да потому что это и будет незаконное увольнение!

Его глаза сужаются — верный признак того, что он ищет решение.

— Может, перевести её к кому-то из младших партнёров? Тимуру Сулейманову как раз нужен ассистент.

Чёрт, нет. Только не это. Одна только мысль, что Майя будет работать на кого-то другого, особенно на этого хмыря Сулейманова, вызывает во мне глухое раздражение. Тимур — известный бабник, и эта мысль мне отвратительна. Признаваться в этом Кириллу я не собираюсь — сам ещё не до конца понимаю, откуда такая реакция.

— Не вариант, — отрезаю я. — Она проходила собеседование на должность ассистента старшего партнёра. Это другая зарплатная категория, другие обязанности. Её перевод создаст те же юридические риски, что и увольнение. А увольнять мы её точно не будем.

Жду его вердикта, остро чувствуя свою вину. Вернулся, чтобы помочь ему, облегчить жизнь, а вместо этого в первый же день подкинул такую проблему. Отлично сработано, Егор.

— Но между вами… всё точно кончено? — осторожно спрашивает Кирилл.

Только киваю, не в силах вымолвить это вслух. Потому что да, чёрт возьми, всё должно быть кончено. Я не из тех, кто заводит интрижки с подчинёнными. Я вообще стараюсь держать дистанцию с коллегами вне работы. Я не использую людей. И это должен быть конец истории.

Кирилл допивает свой скотч, задумчиво облизывает губы. Потом стряхивает невидимую пылинку с идеально отглаженных брюк и поднимается.

— Ты с ней говорил? Об этом?

— Да, — мой голос глух. Смотрю в потолок. — Вёл себя как полный мудак, если честно. Но она, вроде, согласна. Всё в прошлом. Финита ля комедия.

— Ты в этом уверен, дружище? — Кирилл смотрит на меня с сомнением. — Потому что по тому, как ты о ней говорил… знаешь, это не очень-то походило на описание случайной связи на одну ночь.

— Нет! — слишком резко отвечаю. — Не было там ничего такого. Ты же знаешь меня, Кир. Я не завожу отношений. Слишком это всё… геморройно. Сам посмотри, что из одной ночи вышло. Дальше этого дело не пойдет, обещаю. Мы справимся. Мне просто нужно было, чтобы ты был в курсе.

А ещё мне отчаянно нужно было выговориться. И Кирилл единственный, кому я могу доверить такое. Он знает обо мне почти всё — у каждого, конечно, есть свои скелеты в шкафу, но наша дружба всегда была скалой. Хотя этот… инцидент… явно не добавляет мне очков и не помогает бороться с вечным ощущением, что я вечно в его тени, сколько бы ни пахал. Вот он я: вернулся в Москву, вкалываю на благо фирмы как проклятый, и всё равно умудряюсь чувствовать себя каким-то недоделанным.

— Хорошо, — говорит он и снова берёт пиджак. — Если вы оба считаете, что справитесь, — действуйте.

Смотрю на него с подозрением.

— Как-то ты быстро передумал. А как же перевод?

Он бросает взгляд на часы.

— Ты прав. Это тупиковый путь — и с моральной, и с юридической стороны. Послушай, Егор, тебе не нужны мои советы, что делать. И нянька тебе тоже не нужна. Эта фирма — твоя в той же степени, что и моя. Я знаю, ты не сделаешь ничего, что поставит её под удар.

Это правда. И слышать это от него чертовски приятно. Встреча с Майей сегодня утром всколыхнула во мне целый ураган противоречивых чувств, но Кирилл прав. Я не поставлю под угрозу то, что мы строили годами. Работа — это всё для меня. Эта фирма — моя жизнь. Мои отношения с работой всегда были дольше и прочнее, чем с любой женщиной, и меня это более чем устраивает. Не вижу ничего и никого, кто мог бы это изменить. Даже если эта женщина не выходит у меня из головы с самой первой нашей встречи. Всему конец. Майя Ильина — мой секретарь. И точка.