Глава 37

Мне снится потрясающий сон. Как будто я на облаке лежу, и оно, это облако, движется. Плывет по небу, и я вместе с ним. И оно такое влажное, мягкое. И я знаю, что я в безопасности здесь. Что мне никто и ничто не угрожает.

Я не знаю, куда мы плыли. И не узнаю. Так как руки Валеры прикасались ко мне, гладили, ласкали. Я хотела его попросить не будить меня. Дать мне ещё немного поплавать. Но смогла только произнести его имя во сне. И опять провалилась…

Просыпаюсь я на удивление, бодрой и выспавшейся. Давно так хорошо не спала. Вот только… где я? Это не наша с Валерой спальня. Совсем не наша!

Я с трудом вспоминаю. Да, точно! Ведь я же ходила на день рождения к Данилу! А потом? Поехала домой? Вот этого я совсем не помню. Как будто из памяти вырвали клок. Помню, как пили, ели, танцевали. Помню, что собиралась уйти. Не ушла, получается?

Я пытаюсь встать. Но у меня не выходит. Я не сразу могу понять, что чувствую на себе чью-то руку. Валера? Смотрю на ладонь, лежащую у меня на животе. И так по-хозяйски лежащую!

Я веду по ней взглядом… Это не Валера! А кто?

Выползаю, приподняв её. Медленно-медленно. И боюсь обернуться! Кого я увижу?

Но явь беспощадна. Позади меня, подсунув одну руку под голову, спит Данил. Лицо его во сне расслаблено. На губах застыла улыбка.

Я тут же припоминаю обрывки сна… Вроде как, мы с ним на улице. Снег идёт. И.. О, нет! Опять это случилось. Я опять целовалась с Данилом во сне. Надо что-то с этим делать…

И вдруг, приподнявшись, я вижу, что джинсы расстёгнуты. Моя шубка лежит на полу. А его куртка сверху.

И что это значит? Как это всё понимать?

Я застёгиваю джинсы. Пытаюсь понять, где оставила сумочку. Уже одно то, что мы спали в одной постели — плохо. Очень, очень плохо!

— Дань, вставай! — томошу его.

Он неохотно стонет и открывает сонные глаза.

— Ой, Стеш? Как ты?

— Я, — растерянно озираюсь, — Я где?

Данил хмыкает:

— Ты в доме Артёма.

— Почему? Я что, выпила много?

Пытаюсь понять, что чувствую. Обычно, когда человек много выпил, у него похмелье. Я не особенный знаток, так как почти не пью…

— Не совсем, — Данил поднимается и разминает мышцы плеч и шеи.

— Что было? — допытываюсь я.

— Да всякое разное, — отвечает он расплывчато.

— Данил! — говорю, — Между нами что было?

Мой голос дрожит. То, что мы спали на одной кровати, не говорит о том, что мы здесь чем-то занимались. Но я, убей бог, не помню даже как оказалась тут! Так что вся надежда на него.

— Ну, — хмыкает он, проводя пальцами по волосам, хотя причесать их непросто, — Как тебе сказать? После такого обычно принято жениться.

Моё сердце падает:

— Что?

Тут двери спальни открываются, а в проёме возникает Мирослав. Один из друзей Данила.

— О, голубки! — произносит, довольный увиденным, — А мы вас не стали будить. Вы всю ночь тут резвились.

Я, пригвождённая этим, смотрю, то на него, то на Данила.

— Что? — открываю рот, словно рыба, беззвучно. Резвились…

Срываюсь с кровати, хватаю шубку и бегу со всех ног.

— Стеша! — слышу вслед Данькин голос.

Господи, господи, господи… Нет! Я не вынесу этого.

Рюкзачок нахожу в коридоре. Сразу решаю проверить смартфон. Пять пропущенных от Валеры. От мамы десять. Боже, боже, боже!

Смс прочитать не успеваю, так как в коридор выплывает она. Бывшая девушка Данила.

— Ну, как? — интересуется слащавым голоском.

— Что именно? — хмыкаю.

— С кем прикольнее? С сыном, или с отцом? — говорит мне с едкой улыбочкой.

Я так и замираю:

— Что ты несёшь!

— Я видела, как вы целовались с Данилом! — восклицает она, — А потом сбежали наверх и закрылись в спальне.

— Ты… неправильно всё поняла! Это было не то…

— Не то, что я думаю? Бедняжка! Да ладно тебе. Я ж не ревную! У нас с Даней всё в прошлом. Просто…, — она брезгливо морщится, — Противненько как-то. Спать с отцом, а у него за спиной с его сыном.

— Мы с Данилом не спим! — говорю слишком громко.

— Рассказывай это кому-то другому, — встаёт она в позу, — Я тебя насквозь вижу! Ты просто лицемерка!

— Сама ты такая, — несмотря на смятение, во мне просыпается жажда высказать ей всё, что я думаю, — Ты думаешь, никто не видит, как ты к Мирославу липнешь, а сама только и ждёшь, чтобы Данил увидел?

— А Данилу некогда, — едко парирует она, — Он опыляет цветочницу! Папа уже опылил, теперь очередь сына…

Я толкаю её со всей злобой:

— Заткнись!

— Что, правда глаза режет? — сквозь зубы шипит она, — Строишь из себя неженку, а по факту ты просто шлюха последняя!

В голове мутнеет от ярости. Я врезаюсь в неё. И хотя никогда не дралась, но сейчас я способна на многое…