Глава 7

Бабуля в последнее время всё реже выходит из дому. Переезжать к нам с мамой не хочет. Не хочет нас «стеснять»! Втайне надеется, что у мамы наладится личная жизнь. И потому очень часто зовёт меня в гости.

Пирожки у неё просто сказочные! Мне такие никогда не научиться готовить. Но в этот раз я настойчиво попросила бабулю, устроить мне мастер-класс по пирожкам. Как-нибудь порадую Варика.

— Ну, и кто он? Твой новый мальчик? — поинтересовалась бабуля.

А у меня язык не повернулся признаться ей, что Валера уже далеко не мальчик. Бабушка консервативных взглядов! И ей будет трудно понять…

Альма как обычно, дежурит у двери подъезда. Живёт она в подвале. Там, наверное, и будет рожать?

— Ну, что ты, пузырик? Скоро уже? — говорю с собакой.

Она смотрит жалобно и скулит. Как будто оправдывается. Мол, так вышло!

— Отец-то где щенят? Сбежал наверно? — вздыхаю я и раскрываю пакетик.

Альма чавкает с удовольствием. Интересно, сколько у неё родится? Может быть, получится уговорить маму взять собаку? Пускай придумает дверь в свою оранжерею…

— По-моему, у неё итак ожирение! Куда её ещё кормить? Её бы на диету неплохо посадить! На овощи!

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть, кто это здесь, такой умный?

И вижу… Данила. Рот открывается, и я даже слегка щурюсь и снова открываю глаза, чтобы убедиться, что это не видение.

— Вообще-то она беременна, — говорю.

Он поднимает глаза на меня и в его взгляде читается то же самое удивление, какое испытываю и я сама.

— О! Ты откуда? — бросает он.

На нём большой пуховик, делающий его ещё более широкоплечим. Хотя, куда уж больше? Шапочка прикрывает только затылок, а уши голые. Никогда не понимала эту глупую моду!

— А ты? — интересуюсь в ответ.

Оказывается, у него здесь живёт мама. Вот так живёшь и понятия не имеешь, что где-то рядом живёт сын твоего любимого человека. А я никогда не интересовалась у Валеры, где живёт его сын. А зачем?

Мы болтаем о пирожках. И мне приходится угостить ими не только Альму, но и Данила тоже. А иначе как-то невежливо!

Я представляю их с Альмой друг другу. Он гладит её и кормит с руки.

А потом вызывается меня проводить. Не знаю, зачем ему это?

— Я тут недалеко живу, — пытаюсь отделаться.

Однако он воспринимает по-своему:

— Ну, тем более!

И мне ничего не остаётся, кроме как спрятать остатки пирожков в сумочку и идти рядом с ним в направлении дома.

Погода стала совсем другой, по сравнению с тем, что было ещё неделю назад. Кажется, зима всё-таки решила наступить? И устроить нам новогодние праздники?

— Тут, кстати, опасно по вечерам! — выдаёт Данил, — Всякие алкаши трутся у магазина.

Он кивает на магазин, что недавно открылся. Ужас, конечно! Открывать магазины такого типа прямо в доме. Будь моя воля, я бы их вынесла за пределы города.

Уж сколько раз бабуля ругалась, что у них тут вечно пьяные разборки и постоянно воняет мочой.

— А я не боюсь! — храбрюсь я, — Я здесь выросла.

Он вырос в другом месте. Элитным я бы тот район не назвала. Но всё же лучше, чем здесь.

— Отец знает, что ты по ночам бродишь одна? — пинает он кусочек ледышки ногой.

Я усмехаюсь и запахиваю шубку:

— А ты пожалуйся!

Данил смотрит на меня искоса и улыбается:

— Зачем? Я не стану! Я просто тебя провожу.

Мы идём в молчании. Словно темы закончились! Мне хочется сказать что-то, но не знаю, с чего начать.

Подходим к тропинке, по которой я обычно срезаю, через детскую площадку, от дома бабушки, к нашему дому.

— Дальше можешь не ходить, там узко, — пожимаю плечами и собираюсь проститься.

Но от Данила так просто не отделаться!

— Нет уж! — упорствует он, — Доведу тебя до подъезда. А не то упадёшь ещё! Папа мне бошку открутит тогда.

Я смеюсь. Его шутка, кажется, разряжает то напряжение, что скопилось между нами.

— Он не такой злой! — говорю, вспоминая Валеру.

— Это он с тобой добренький, — говорит Данил, идя впереди. Словно прокладывает дорогу во тьме. Сусанин, тоже мне!

Мне становится интересно узнать. И я спрашиваю:

— А он наказывал тебя в детстве?

Валера мало про сына рассказывал. Как будто стеснялся чего-то…

— Да! — через плечо бросает Данил, — И даже лупил иногда.

Я сглатываю. Не ожидала такого услышать! И представить себе не могу, чтобы Варик кого-то ударил…

— Ого! — вырывается у меня, и следующий вопрос звучит сам собой, — Злишься на него за это?

Я жалею, что вообще затронула эту тему. Наверное, не слишком приятно вспоминать о подобных вещах?

Но Данила, кажется, мои вопросы ничуть не смущают:

— Наверное, все злятся за что-то на своих родителей? Ты на своего папу злишься?

Я усмехаюсь. Интересно, он знает, что у меня нет отца? Придётся его просветить.

— Только за то, что умер не вовремя! — говорю.

— А можно вовремя умереть? — отвечает Данил, и тут же добавляет, оглянувшись на меня, — Ой, прости!

Преодолев тропинку, мы выбираемся под свет фонаря. Видно, как идёт снег. Мелкой крошкой сыплет с неба. Я поправляю шапочку, пытаюсь заправить под неё непослушные волосы. Что никак не удаётся!

— Ничего, — отвечаю, чтобы он не думал, что я обиделась.

Я уже вижу отсюда свой подъезд и понимаю, что скоро расстанемся. Пожалуй, эта прогулка открыла мне много нового! К примеру, тот факт, что Валера не чужд телесным наказаниям.

«А как насчёт наших детей?», — машинально думаю я. Ведь я хочу родить от него! А он…хочет?

Словно услышав мои мысли, Данил произносит вопрос:

— А… у вас с папой серьёзно?

Я не знаю, что ответить ему. Да и вообще, почему этот вопрос он задет мне?

— У него спроси, — предлагаю.

— Уже спрашивал, — отвечает Данил.

Я смотрю на него снизу вверх:

— И… что он ответил?

— Ну, — Данил пожимает плечами, — Говорит, типа, что не знает, что рано ещё говорить что-то.

Я ощущаю, как снежинка падает мне на ресницу и почему-то не тает…

Рано говорить? Но ведь… Он же сам признавался мне в любви! И говорил, что нас ничто не разлучит. Он сам говорил, что влюбился в меня. И впервые знакомится с мамой. Ну, не считая его брака и его бывшей тёщи.

Как же так? Мне он говорит одно, а сыну — другое? Или он… просто стесняется озвучить ему свои чувства ко мне? Но почему?

Столько вопросов теснится у меня в голове. Но я не могу их задать Данилу! Пожалуй, он последний, кому я могла бы их задать.

Хочется, просто до боли, набрать Валеру и спросить у него напрямую. Но! Ведь тогда он узнает, что Данил меня провожал. Узнает, что мы вообще с ним виделись.

А разве это что-то запретное? Ну, подумаешь! Встретились случайно. И что такого?

— А! — отвечаю коротко, — Ну, тогда и я тоже не знаю.

Пытаюсь улыбнуться ему. Но улыбка выходит натянутой. Пирожки греют бок сквозь тонкую ткань моей меховой сумочки.

Я приближаюсь к подъезду. Извещаю Данила:

— Пришли.

Снегопад усиливается. Я поднимаю на него лицо и ловлю им снежинки. Данил, словно скала, заслоняет мне свет фонаря. И мне трудно понять, какое выражение у него на лице. И что он чувствует.

— Хочешь ещё пирожок? — предлагаю.

Он отвечает:

— Хочу.

Я принимаюсь ковыряться в сумочке, чтобы достать один. Но роняю его на асфальт между нами.

— Вот чёрт! Безрукая! — ругаюсь на себя.

Данил наклоняется, поднимает его с запорошенной снегом земли.

— Будешь есть? — удивляюсь.

Он косится себе за спину. Туда, откуда мы только что пришли.

— Альме скормлю по дороге, — говорит, — Спасибо, что нас познакомила. Теперь тоже буду её навещать. Если ты, конечно, не против?

Боль от озвученного им только что откровения затмевает все прочие чувства. Мне хочется плакать! Но я держусь изо всех сил.

— Я не против, — говорю и кусаю губу, — Ну, ладно! Я пойду. Спасибо, что проводил.

Взбежав по ступенькам, я оборачиваюсь. Данил ещё стоит под фонарём. Держит руку в кармане. А в другой держит мой пирожок.

Машу ему на прощание. Ныряю в подъезд и стою в темноте. Датчик света здесь слегка тормознутый! Стоит мне пошевелиться, как свет включится. Но я стою неподвижно…

И плачу.

«А у вас с папой серьёзно?».

«Серьёзно!», — хотелось мне ответить, — «Ещё как серьёзно. Возможно, мы даже поженимся».

Вот была бы я полной дурой, если бы так ответила ему! В то время как сам Валера ещё не определился с тем, насколько у него со мной всё серьёзно. Может быть, и не очень серьёзно?

Ему нужно время! А сколько ему нужно времени? Месяц, год? И однажды он скажет мне:

— Прости, котёнок. Но это несерьёзно!

В эту ночь, перед сном, я ему не звоню. Пишу, что заснула случайно. И он отправляет мне смайлик с котёнком и сердечком.

«Варь, ты любишь меня?», — набираю в мессенджере.

Но затем стираю. Глупо всё это! Ведь он сказал, что любит. Между прочим, первым признался в любви.

«Валер, а у нас всё серьёзно?», — пишу.

Но опять стираю. Ещё более глупо! Ну, что он ответит мне? Конечно, скажет, что всё более чем серьёзно.

В итоге я ограничиваюсь набором смайликов в ответ на его пожелание «сладких снов».

А, может быть, я не одна у него? Может быть, у него таких, как я, несколько? И он ждёт, пока разберётся, с кем у него серьёзно, а с кем не очень.