Глава 8

Возвращаюсь к ребятам, с бутылками пива. Всё, как и обещал! Только слегка припозднился.

Пацаны, чтобы согреться, опять устроили турнир по подтягиваниям. А девчонки разучивают какой-то танец. Увидев меня, гремящего бутылками, Тёмыч спрыгивает с турника.

— Данчик! Тебя только за смертью посылать!

— Ну, простите! — извиняюсь и раздаю всем их порции.

Девчонки по заказу получают женское пиво, безалкогольное, со вкусом чего-то там...

Мирослав, мой заклятый друг, демонстративно эффектно отрывает пиво для Риточки. Та восхищается на потребу мне. Славик тёрся возле неё ещё во времена, когда мы были парой. А теперь вообще не стесняется к ней подкатывать у всех на глазах.

— Слышь, Дэн? А что это за девчонку ты тискал?

— Что?! — возмущаюсь я, — Я не тискал!

— Ну, мы не видели, чего вы там делали за углом, — продолжает Славик.

Чуть приобняв Риточку, он стоит и смотрит на меня с вызовом.

— Вы чё, следили за мной? — говорю.

Елизар, он же Зарик, извинительно пожимает плечами:

— Ну, мы просто пошли проверить, чего ты там так долго?

— Думали, ты пивас в одно рыло сосёшь! — добавляет Мирослав.

Вот же мудак. Обязательно свои пять копеек вставит, если речь обо мне. Всегда он так! Просто завидует, что у меня лучшие девушки, рекорды и кеды мои куда лучше, чем у него.

— Знакомую встретил, — пытаюсь отвертеться.

Но не тут-то было! Теперь всем интересно, что за знакомая такая и почему я её провожал. Предпочёл её друзьям!

— Наверное, новая претендентка на место нашей Ритуси? — хмыкает Тёмыч.

— Свято место пусто не бывает! — притягивает Ритку к себе Мирослав.

Та отбивается. Но не слишком охотно. Я-то вижу, что ей льстит внимание Славика. Он хоть и наглый, но не дурак. И родаки у него при деньгах. И не в разводе, кстати...

— Говорю же, просто знакомая! — настаиваю я на этой версии.

— Ну, а кто она? Может, познакомишь нас? У нас вон Зарик без пары. Или ты её себе присмотрел? — выведывает Славка подробности.

Я выдыхаю и глотаю пиво, пока не «остыло». Хотя, на морозе оно скорее охлаждается, чем остывает! Не заболеть бы...

— Не, она занята, — отрезаю.

И зря надеюсь, что этим мои «волкодавы» удовлетворятся. Их интерес разгорается с новой силой! И они принимаются перечислять, чьей девушкой она может быть?

Всех общих знакомых перебрали. Всех, кто живёт во дворе. Перешли на другие дворы...

— Да ни с кем! — прекращаю я этот бессмысленный спор, — Это новая девушка папы.

Пацаны на мгновение тормозят, но затем их возгласы взрывает пространство:

— Да ладно!

— Ты гонишь!

— Во, батя у тя, офигеть!

Я усмехаюсь. И уже сто раз жалею, что выложил им эту правду. Как-то стыдно становится. Не знаю, почему. И сразу же вспоминаются мамины слова о том, что «она ему в дочки годится».

— Конечно, блин! Потому наш Данчик и один. Куда за таким батей угнаться? — издеваются ребята.

— Слышь, Дан! Тебе надо за школьницами гоняться тогда?

— Только это статья!

— Так никто же не заставляет к ним в трусики лезть!

— А папка, небось, залез, по самые локти?

— Ну, харе! — осаждаю последнего. Эта реплика, само собой принадлежит Мирославу.

Он дерзко ухмыляется. И облизывает губы от пива.

— А чё ты так бесишься, Дань? Или самому охота на место отца? — интересуется он.

Я ухмыляюсь:

— Вообще-то она не в моём вкусе.

— Да ладно! — подхватывает Славик, — Ты лучше скажи, что сдрейфил!

— Сдрейфил? Чё за слово такое? — говорит Елизар, — Ты где его вычитал? В словаре Ожегова?

— Ожогова! — глумится Славик, и, повернувшись ко мне, бросает, — Дань, ну так чё? Кишка тонка, что ли?

— Ты о чём? — поднимаю глаза на него.

Он опять пристраивается к Ритке. И жмёт её плечи:

— Хороших девушек всех разобрали!

Остальные девчонки ушли. И Бутусова с ними. Да, им, наверное, спатки пора? Спокойной ночи уже пропустили...

С нами тусит только Рита. И непонятно, ради кого она здесь? Ради Славика, или ради меня?

Нет, я не ревную! Мы расстались с ней по обоюдному согласию. Просто решили, что не хотим заходить слишком уж далеко. Привыкать друг к другу! Пока молоды, хотим попробовать новое.

Это она так сказала. А я, к слову, привык...

Наверное, поэтому сейчас мне так неприятно смотреть, с какой готовностью она позволяет Славику себя обнимать?

— Ладно, расслабься, Данчик! Будет и на твоей улице праздник.

Я продолжаю пить пиво и ощущаю, как согретый моим задом поручень становится шатким. Неужели, я опьянел? Или просто задет его фразами?

— Слышь, а сколько ей лет? Она ж типа твоя потенциальная мачеха? — это уже Тёмыч интересуется.

Всё-таки зря я им сказал...

— Потенциальная, — хмыкаю, — Посмотрим ещё! Он её бросит скоро. Я в этом уверен.

— А не она его? — предполагает Елизар, — Типа, найдёт помоложе?

Тут встревает наша Риточка. Знаток женских душ.

— Ой, мальчики! Какие ж вы глупые? Таких, как он, не бросают.

— Каких «таких»? — кривлю я губы.

— Денежных! — конкретизирует Ритка, — Каких же ещё?

— Ты хочешь сказать, что она с ним из-за денег только? — сглатываю я.

— Ну, а из-за чего же ещё? — недоумевает Рита, потягивая своё женское пиво через соломинку. Для неё приберёг...

Меня почему-то злит эта тема.

— Ну, не все же такие расчётливые, как ты? — парирую.

— Данечка, все, — подползает она ко мне, как змея, — Вот увидишь! Просто у каждого свой расчет, вот и всё.

— А если любовь, — глухо отзываюсь я.

И мне самому почему-то отчаянно хочется верить в обратное. Вот только не верится что-то!

— Прикольно получается! — стоя между нас, произносит Тёмыч, — То есть, ты веришь в любовь, но говоришь, что они разбегутся. А Ритка не верит, а верит в расчёт, но при этом уверена, что они останутся вместе?

Я хмыкаю. Да уж, странно!

— Просто моя теория зиждется на чувствах. А чувства недолговечны, — изрекаю я мысль.

— Философски, блин! — удивляется Славик.

Рита кладёт руку мне на плечо.

— Вот именно, Данечка! Вот именно. А расчёт долговечен. И поэтому, я могу тебе сказать с точностью 99%, что она от него не откажется.

Ощущая рядом тепло её тела, и чувствуя запах её духов. Ещё не забытые ощущения...

Я вдруг решаюсь спросить.

— То есть, вот если бы папка мой тебе, к примеру, предложил встречаться, ты бы согласилась?

Ритка, недолго думая, кивает:

— Да! А почему бы и нет? Для девушки важно познать все сферы сексуальности. А взрослый мужчина — это может быть очень интересно.

— Сука ты, — бросаю я, как мне кажется, тихо. Так, чтобы слышала только она...

Но мою реплику слышит и Славка.

— Э! Ты давай полегче? — наступает он.

Я поднимаю ладони в примирительном жесте.

— Спокойно, мальчики! — говорит Ритка, вставая между нами.

Ох, как ей нравится эта игра. Стравливать нас друг с другом.

— Слышь, Дан? А может, заспорим с тобой? — предлагает Мирослав, — На твои кеды!

Я шевелю ступнями в кедах. Это моё недавнее приобретение. Оригинал, утеплённые. Жутко удобные! Стоят, охренеть, как дорого.

— На что? — хмыкаю я, имея ввиду тему спора.

Неужели, на Ритку? Да мне вообще наплевать! Пускай спит с ним, пускай встречается. Пускай объявит всем официально, что они — пара!

Но в груди почему-то скребёт...

Вот если бы она с Елизаром, к примеру, сошлась, я бы не был так зол. Но отчего-то меня так злит перспектива её отношений с Мирославом.

— На мои смарты! — сжав руку в кулак, он выставляет напоказ свои часики, — Недавно купил! Тыщу долларов стоят.

— Родаки подарили, скажи! — конкретизирую я.

— Ну а тебе кеды дед Мороз принёс заранее? — ржёт он в ответ.

Я выдыхаю облачко пара. Пора идти домой! Но Славик стоит на своём.

— Склеишь подругу отца, часы твои. А не склеишь, отдашь свои кеды.

— Чего? — я фигею от такой затеи, — Ты совсем берега попутал? Спорь на кого-нибудь другого, слышь?

— Аааа, — гаденько улыбается Славик, — Значит, зацепила тебя девчонка отцовская? Или в себе не уверен? Яблоко от яблоньки в этот раз далеко укатилось! Ритка права.

— И в чём же она права, интересно? — выпячиваю я грудь.

— А в том, — вторит мне Мирослав, — Что она меркантильная сучка! Как все.

Я не выдерживаю и хватаю его за куртку. Он тоже хватает меня за мою...

Мы стоим, сцепившись намертво! И смотрим друг другу в глаза. И, ни Ритка с её мольбами, ни пацаны с их попытками оттащить нас друг от друга, не могут разнять.

— Слова свои взял обратно, — цежу сквозь зубы.

Он её сучкой назвал только что!

— А тебе, значит, можно Ритку сучкой обзывать? А мне тёлку твоего папика нельзя? Почему, интересно? — не разжимая зубов, произносит противник.

Мы всегда были с ним противниками. Стоит уже признать это! И сейчас он, на фоне меня, желает казаться защитником Ритки.

— Это наши с Риткой дела. Я могу обзывать её как угодно! Мы трахались, ясно?

Говоря это, я подсознательно желаю сделать больно и ей. Просто, чтобы не мутила с кем попало! С этим гондоном. Вон, пацанов нормальных мало, что ли?

— Блин! — бросает Ритка сбоку и уходит домой.

— Доволен, урод? — отпускает мою куртку Славик.

— Значит, спор, говоришь? — подначиваю его, — А давай! Только нахрен мне твои свочи не нужны. Я хочу другие условия!

— А какие? — кривится Мир.

Я смотрю вслед удаляющейся Риткиной заднице.

— Если я побеждаю, то ты к Ритке больше никогда свои яйца не подкатываешь, понял?

— А на хрена тебе Ритка? — возражает он, — Сам не ам, и другим не дам!

— Другим, пожалуйста! Но только не тебе, — парирую жестко.

— А чего так? — бычится он.

— Просто харей не вышел, — отвечаю спокойно, но членораздельно.

Он так смотрит. Что кажется мне, вот-вот накинется снова! И уже не просто вцепится мне в пуховик, а повалит на землю и врежет по-полной...

И я уже готовлюсь принять его удар! Как вдруг Мирослав усмехается:

— А давай! Я уверен, у тя ничё не получится. Кишка тонка, повторюсь! Ты и Ритку удержать не сумел. Видно, нечем?

Он поигрывает бровями, пробуждая во мне задремавшего зверя.

Я складываю пальцы в кулак. Заношу его, как для удара.

— Э, пацаны!

— Ну, блин, чё за херня? — возмущаются наши друзья.

Я тоже усмехаюсь, увидев азарт в глазах у Славика. Значит, не веришь в меня? Ну, давай, проверим?

— По рукам! — протягиваю я свою руку, — Если не склею, то Ритка твоя.

— И кеды! — напоминает Славик, пожимая мне руку.

Я нехотя вздыхаю. Совсем забыл, блин...

— И кеды, — киваю.

— А если склеишь, то забирай свою Риточку, — прижимает он ладонь к сердцу, — От сердца оторву!

— И смарты, — держу его руку.

— Э! Ты сказал, что тебе не нужны? — ерепенится Славик.

— Только так, — не отпускаю его.

Наши ладони сухие и крепкие. Мирослав просит Тёму разбить. Тот с досадой глядит на меня. Как бы взглядом спрашивая: «Ты уверен?».

Я коротко киваю. И его рука разбивает наш спор...

Мы с Тёмкой топаем домой одной дорогой. Он вздыхает:

— И на хрен тебе это всё?

Я иду, сунув руки в карманы. Та, которую жал Мирослав, кажется мне какой-то грязной и липкой. Наверное, я просто накручиваю себя? Ведь ничего не случилось! Обычное дело, наш спор...

Мы вечно спорим на что-то. И я обычно выигрывал! Выиграю и в этот раз.

— Он всё равно её бросит, — размышляю вслух, — И ей будет больно. Потом.

— А так значит, ей будет не больно? Типа, если она его бросит, чтобы её потом бросил ты? — путает меня Тёмыч. Он у нас «специалист» выстраивать логические цепочки.

— А кто сказал, что я брошу её? — бурчу себе под нос.

— Блин, Дань! Ты, конечно..., — машет Тёмка головой и вздыхает.

Я и сам себя сейчас понимаю не до конца. Просто знаю, что рано, или поздно Стеша с папой всё равно расстанутся. Я просто ускорю процесс!

В конце концов, если она на меня поведётся, то на фиг она ему такая нужна? А если не поведётся, то и флаг ему в руки.

Прощаемся с Тёмкой. Я какое-то время стою у подъезда. Вспоминаю Альму и Стешины пирожки. Странно! Что спор был на Ритку. А о Ритке мне думать не хочется.