14-е Студеня.

Платье, присланное Черняховым было довольно простым и по покрою, и по цвету. Я бы назвала его просто серым, но Марийка добавила слово «жемчужно» и долго восторгалась маской. Маска действительно было произведением искусства - темная, но обильно украшенная хрусталитом и жемчугом. Накидка тоже была хороша - темно-серая, бархатная, обитая по подолу белым мехом с вкраплениями тех же камней, что и на маске.

В противовес моей, одежда Марийки была яркой - цвета спелого граната с агатами и рубинами на маске и накидке.

Я могла бы надеть и свой костюм, но вчера последним аргументом стало отсутствие подходящего наряда. Так что нехорошо выйдет, если я все-таки явлюсь в нем.

Невольно я вернулась мыслями к вчерашнему разговору.

– Я понимаю ваше недоумение, Василиса, - спокойно ответил на мой возмущенный возглас Черняхов, - но не вижу другого выхода.

– Ну как вы себе это представляете, Юрий Михайлович? - спросила растерянно, все еще надеясь достучаться до разума мужчины. - Ваши хорошо подготовленные солдаты не смогли найти преступника, а у меня получится?

– Именно! Поймите, мы не смогли разделить ваши ауры, Василиса. Слишком сильный отпечаток энергии двух человек. Артефакт реагирует на тех, кто тесно связан либо с вами, либо с преступником.

Я молчала, ожидая продолжения. Граф вздохнул, бросил быстрый взгляд на часы. Я с раздражением подумала, что у него, наверное, есть четко определенное время на мои уговоры.

– Помните Олега? Солдата, что дежурил в театре?

– И при чем здесь он?

– Артефакт был у него. Когда вы встретились, парню пришлось едва ли не выбегать из театра, настолько сильно отреагировал браслет. Артефакт «чувствует» всех ваших знакомых. Вы представляете какую работу нам придется проделать, чтобы их проверить?

– И что изменится, если его буду носить я?

– Мои артефакторы уверены, что тогда браслет сможет выявить только близкий круг преступника. Или его самого.

– Юрий Михайлович, - проговорила я беспомощно, - неужели нет возможности разделить энергии?

– Может и есть, - пожал плечами Черняхов, - но на это требуется время, а угроза может быть во дворце. Вот прямо сейчас. Разве вы не хотите защитить дядю? Братьев?

– Ну нужно на меня давить, Юрий Михайлович, - вырвалось довольно резко. - Не вы ли недавно говорили, что это ваша обязанность защищать государеву семью.

– Василиса Саввовна, - чуть снизил накал граф, - уверяю, вас это не затруднит. Все, что я прошу - это запомнить одежду того, на кого отреагирует артефакт. Все остальное мы сделаем сами.

Я молчала, думая о том, что среди прочих гостей на празднике может быть и Демьян.

– Вас никто не узнает, - словно подслушав мои мысли, сказал Черняхов. - Все маски и накидки проверяются моей службой.

Вряд ли граф лукавил. Да и артефакторы старались перещеголять друг друга в создании масок, способных не выдать ни голос, ни даже манеры речи. А портные - в создании специальных накидок, скрывающих фигуру и волосы. Такие наряды всегда выбирали одаренные или те, кто мог себе позволить невероятно дорогие маски и накидки. Люди победнее наряжались в основном животными. Ну а маленькие дети - всегда, вне зависимости от статуса.

«Наверное, на цирковой площади Белозерска сегодня будет особенная ночь».

Я не прикасалась к зеркалу Офара ни разу с момента расставания с Яном. Почему вспомнила о нем сейчас? Скорее всего от того, что надеюсь… в смысле, боюсь увидеть его на маскараде.

Браслет с артефактом уже охватывал запястье. Ничем не примечательный ободок надежно скрытый под кружевным манжетом. Черняхов сказал, что я почувствую тепло, когда увижу человека близкого преступнику. Или его самого.

«Все, что нужно сделать - это запомнить костюм!» - повторила себе, но волнение все равно заставляло сердце испуганно биться в груди.

– Ты постоянно трогаешь запястье, - сказала Марийка, когда мы, в сопровождении солдат, шли к бальному залу. - Он натирает? Жгёт?

– Нет.

– Тревожит?

– Вроде того. Мне кажется, - я покосилась на идущих в шаге от нас мужчин и понизила голос, - Юрий Михайлович втянул меня в какую-то авантюру. Или просто подшутил.

– А он умеет? - с преувеличенным удивлением спросила сестра.

– Вряд ли. Хм. Мы почти пришли, слышишь?

Музыка вырывалась из тесного для нее зала. Шумела, завлекала, разгоняла кровь. И поначалу оглушала. На празднике солнцеворота не было представлений государю и его супруге, да и танцы были совсем иными.

Мы с Марийкой остановились недалеко от входа, пытаясь свыкнуться с калейдоскопом красок и мешаниной шумов. Разговаривать было абсолютно невозможно, если только не кричать прямо в ухо.

Марийка махнула рукой в сторону столиков с отварами, но я покачала головой, отказываясь. Пить пока не хотелось, ничего бодрящего я принимать не собиралась, да и приподнимать вуаль, закрывающую нижнюю часть лица тоже не было желания.

Еще через несколько минут сестра потянула меня в сторону гостей. Но я уперлась, замотала головой, и Марийка отступила, не отрываясь глядя на танцующих.

Гости собрались в огромный хоровод, внутри которого было несколько кругов поменьше. Повинуясь быстрому четкому ритму, хороводы сходились и их участники перемешивались. Именно на это и рассчитывал Юрий Михайлович. Что у меня будет возможность коснуться едва ли не каждого в этом зале.

При мысли об этом, браслет налился тяжестью, и я вновь потерла запястье. Отдернула руку, словно ребенок застуканный на краже сладостей, но сестра на меня не смотрела.

Постепенно и я начала заражаться атмосферой вакханалии, творящейся передо мной. Было в этом празднике что-то дикое, древнее и притягательное. Впрочем, так оно и есть - солнцеворот праздновался еще до того как мы начали свое летоисчисление. Только вместо елей раньше сжигали жертвы. Иногда даже человеческие.

Решившись, я сама потянула сестру к хороводу, и мы словно окунулись в иллюзию, созданную талантливым мастером. Меня обдало жаром несуществующего костра, вместо барабанов стали слышны тамтамы и бубны, вместо смеха - рев возбужденной толпы. Но удивительным образом это не пугало, а будоражило.

Я рассмеялась. Беззаботно и радостно. Выпустила руку сестры, чтобы ухватиться за чужие пальцы. Кружение, схождение, поворот. И новые руки.

Музыка словно стала громче, как и смех. Топот множества ног, четко попадающих в ритм, отдавался от пола вибрацией. Воздух сгустился. Освежающие артефакты не справлялись, и запах духов и мускуса щекотал ноздри. И это будоражило еще больше, заставляя потерять счет времени и партнерам.

В какой-то момент мои пальцы ухватил очередной гость, и я едва не споткнулась, ощутив четко и ясно, как если бы на мужчине не было маски - Демьян! Он тоже замер, и мы выбились из ритма, создавая настоящий хаос там, где хаос был лишь с виду.

– Василиса? - произнес Демьян. Я знала это, хотя не видела губ и не могла расслышать голос сквозь протяжный вой флейт и грохот барабанов.

Вокруг нас бесновалось море гостей, чудом огибая островок из двух застывших одаренных. Время замерло. И не знаю, сколько бы мы постояли, если бы не нарастающее жжение браслета.

Бездумно, словно инструкции Черняхова въелись в подсознание, я осмотрела костюм Яна, запоминая детали - бархатная зеленая накидка с изумрудами и черными агатами, такая же темно-зеленая маска.

Потом нас разлучили. Мои пальцы выскользнули из мужской ладони, и между нами мгновенно выросла стена людских тел. Я оглянулась, чтобы разглядеть человека, столь резко вырвавшего меня из рук Демьяна, и сразу наткнулась на встревоженный взгляд ярко-синих глаз. Этот взгляд я узнала бы даже без подсказки в виде гранатового наряда.

Сама перехватила руку сестры и потянула ее к выходу, а потом и к комнатам. Зашептала, игнорируя отделившееся от стены сопровождение:

– Мне нужно срочно написать Юрию Михайловичу.

Но, видимо для разнообразия, Черняхов на сообщение не ответил.

– Ну и ему нужен сон, - сказала Марийка и зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Прости, что вытащила тебя с праздника, не хотелось оставлять тебя там. Вернемся?

– Нет, - решила сестра после короткого размышления. - Давай спать. Уверена, выдернут тебя еще до рассвета.

Прислушалась к себе и поняла, что возвращаться мне не хочется. В спокойной тишине комнат возбуждение, охватившее меня в зале, казалось странным и неуместным. Да и усталость после бессонной ночи в поезде тут же напомнила о себе.

Мы разделись сами, не став будить Богдану и служанку Марийки. Заснула я почти сразу, и мне снился танец. Жгучий, дикий. Танцоров было всего двое и оба обнажены. Впрочем, во сне меня это нисколько не смущало. Я смотрела в глаза Яна, а он смотрел в мои. С той же жадностью и болью, что плескалась в его взгляде сегодня ночью, когда мы замерли посреди моря взбудораженных гостей.