Глава 14. Город грехов

Глава 14. Город грехов

* Соболь *

Мины рвутся на васильковом поле и прямо – по моей башке.

Аля смущенно хлопает ресницами и краснеет так, словно сказала что-то непристойное. А мне – по пьяному кайфу. Взрывает от ее слов. Накрывает горячкой.

Мало мне, еще хочу.

– Повтори.

Отбитый голос поддается с трудом.

Подхожу к ней. Забираю к себе на колени.

Такое хочу слышать от Али близко, чтоб она в моих руках это сказала снова.

– Кажется я люблю тебя.

Смешно зажмуривается и резко распахивает омуты, считывая мою реакцию.

И прячется. Обхватывает меня и упирается лицом мне в шею, щекочет кожу горячим, сбивчивым дыханием. Кайфую от моей девочки, как ненормальный.

Обхватываю ладонями ее лицо, заставляю смотреть прямо в глаза. Знаю, что времени уже нет и надо уезжать. Взять нужную информацию, вытащить из норы тех, кто охотится за Алей. Не факт, что вернусь целым.

Но как тут бросить Альку и уехать сейчас.

Надо ехать, но вместо этого как пьяный накрываю ее губки поцелуем. Втягиваю аромат ее кожи, и не могу остановиться. Срываюсь в ее горячий ротик и Аля отвечает. Неумелой, но такой незамутненной отдачей.

Бью по тормозам, глушу инстинкты.

– Алька, – отрываюсь и чуть отстраняю девочку, – дождись меня. Никуда не выходи. Никому не верь, что бы ни услышала. Просто дождись. Хорошо?

Аля несмело кивает.

– Ты ведь не просто так едешь собирать информацию, и это может быть опасно?

Моя очередь молча согласиться. Так, чтоб не сильно пугать девочку.

– Подвес с двумя кобурами – поясняет моя васильковая катастрофа.

Улыбаюсь.

Она волнуется. Тепло так сразу на душе.

– Аль, я за тебя всех порву. Ты только моя, навсегда.

– Навсегда, – задумчиво повторяет Аля, словно пробует это слово на вкус.

И по довольной физиономии, чувствую, что ей это нравится. Как и мне. Отбегал свое, по горячим точкам и по разным женщинам. Все.

Хочу только одну.

Её.

Она провокационно ерзает на моих бедрах, вызывая моментальный стояк. И не отводит взгляда, чуть затуманенного.

Интересно, какая запрещенка сейчас в голове моей девочки?

Вернусь – выясню.

Грешить по полной программе, но с Алей сейчас надо особенно осторожно...

– Мне пора, – быстро выдыхаю ей в губы и отсаживаю на кровать, – постарайся отдохнуть. И не забудь про заказы. Купи все, что тебе надо. Пока с моего телефона. Свой не включай.

Аля послушно кивает и забирается под плед.

Выхожу не оборачиваясь.

Васильковые поля затягивают. И потом из них – не выбраться .

Сажусь в машину, завожу движок. «Гелендваген» рычит, вырываясь за ворота дачи. Срезаю через промзону в обход камер, сканирую зеркала каждые три секунды.

Времени мало, церемониться с правилами не приходится. Хвоста нет – утапливаю газ, уходя на серпантин к горному кластеру Сочи. Чуйка орет дурным матом – быть беде. Одно радует точно – моя Аля сейчас в полной безопасности.

Руки развязаны.

Въезжаю в городскую черту.

Ну здравствуй, город грехов.

Специально попадаю под камеры, надо вытащить из норы тех, кто слишком тихо в ней засел. Нужная точка в сорока минутах. Усмехаюсь простой мысли. Хоть что–то есть в Сочи не для толстосумов с понтами.

Берлога для боевой элиты, где Захар Волков жестко держит нейтралитет.

Стрелковый клуб «Волчья Луна».

По иронии судьбы, как раз и открытый при поддержке Глеба Голицына.

Подъезжаю к парковке и голова остывает окончательно. Какие-то ответы я определенно сейчас получить должен.

Карина на ресепшене приветливо подмигивает и без ненужных вопросов кивает в сторону кабинета Волкова. Лишнее общение в клубе не приветствуется.

– Соболь? – удивленно отрывается Волков от монитора и закрывает ноутбук, – садись, что случилось?

Понимаю, что с Захаром можно без протоколов. Волков – свой, из старой гвардии. Ушел из спецназа в звании подполковника.

– Голицын, – коротко бросаю, опускаясь в кресло, – нужно покопать старую информацию. Официально ничего нет, но мне нужны факты.

Волков усмехается, но глаза остаются ледяными.

– По службе или по душе?

– По душе, Захар. Лично мне.

С особым нажимом. Захар кивает, считывая интонацию. Понимает, что за «лично» стоит не просто оперативный интерес.

– Кстати, ту запись где ты Альбину учишь стрельбе, я убрал. Так, от греха подальше.

– От греха подальше, – мгновенно соглашаюсь, – но теперь нужен другой пробив. По базам не пойдет, слишком глубоко закопано, кто-то старательно чистил хвосты. Нужны люди, память, слухи. Но времени нет. Сейчас надо быстро.

– Говори, – мгновенно напрягается Волков.

– Тринадцать лет назад, на Глеба Голицына работали определенные люди. До этого были вхожи в дом, лично приставлены к его дочери. Личная гвардия. Он их внезапно увольняет. Одним днем.

Держу паузу. Жду реакцию Волкова.

Тот с интересом слушает и сощуривается, откидываясь в кресле.

– Внезапно, – подчеркивает суть.

– Вот именно. Внезапно. И мне бы знать, что с ними случилось потом. А в идеале, если еще живы, то и поговорить о том случае. Но сам светиться с поисками не могу.

Волкову объяснять не надо.

Такие вещи чует за версту.

– Давай так, – после короткой паузы цедит Захар, – тряхну связями, посмотрим кого можно выдернуть. Суток хватит, чтобы нащупать ниточку. Как только будет маяк – дам знать.

– Добро. Жду.

Поднимаюсь и уже собираюсь уходить, но Захар останавливает.

– Влад, – негромко бросает, – вокруг Голицына крутились в последнее время разные люди. В том числе и те, с кем ты меньше всего хотел бы встретиться снова.

Догадываюсь, о ком он.

– Илона?

Волков кивает и мрачно добавляет.

– Кстати, она здесь. Надеюсь, не встретитесь.

– И я надеюсь. Спасибо тебе. На связи.

Расходимся.

Интересное кино.

Чуйка у Илоны бешеная – таких не встречал ни до ни после. Умная кобра, которая безошибочно знает, когда напасть и как ужалить.

Желание завернуть в бар и перекинуться парой фраз со знакомыми, улетучивается мгновенно. Лишний раз сталкиваться с этой змеей не хочется. Не к добру такое.

Дверь за спиной захлопывается бесшумно. Спускаюсь в коридор VIP–зоны. Красное дерево, латунь и прочий колониальный шик. Привычно двигаюсь бесшумно, просто уже на автомате. И так же на инстинктах ощущаю – я не один.

Останавливаюсь.

Можно даже не оборачиваться.

– Влад, – змеиная вкрадчивость с годами стала лишь эффектней.

– Илона, – медленно разворачиваюсь и встречаюсь с прозрачно-ледяным взглядом. Все таким же развратным и лживым.

– Ты ко мне? – подходит ближе, виляя бедрами.

– Не припомню, чтоб Захар тебе подарил «Волчью Луну».

Волков души не чает в своей жене и уж точно на Илону не повелся бы. Можно не сомневаться.

Мое замечание Илона пропускает мимо ушей и расплывается в улыбке. Пока не приближается. Оценивает позиции.

– Так откровенно засветиться в дорожных камерах – томно воркует Илона, – неужели ты и в самом деле совсем не планировал меня увидеть? Ну ладно, вскрываем карты. Я ждала, что ты сюда приедешь. Тебе же нужна информация, малыш.

Медленно, очень медленно выдыхаю.

Илона бесит намеренно.

И прекрасно это понимает.

– Допустим, нужна.

Прозрачный лед взрывается торжеством.

– Могу дать, – хрипло шепчет Илона, – информацию. И кстати, как наиграешься с чужой игрушкой, верни ее хозяевам. Рашидов лютует. Леший тебе лучше не знать. Ловко ты его на брюхо усадил. Они с той елки выбирались часа полтора. Савин зол.

Подмигивает чуть поведенным взглядом и облизывает губы.

«Предупреждал ведь, гавкнется» – мстительно проносится в моей голове.

Но расслабляться нельзя. Кобра непременно должна укусить.

– Илона, что тебе нужно?

Играть с коброй – дело пропащее, но можно рискнуть.

– Кстати, – продолжает она, и в глазах пляшут чёртики, – девочка в курсе твоих повышенных сексуальных аппетитов? Вдруг, не справится?

Делает паузу.

И томно ухмыляется.

– Не боишься сломать свою недотрогу, Владик? Она же не выдержит, если ты хоть разочек трахнешь её так, как драл меня – грязно, грубо, когда мы спаривались в душной палатке, как дикие звери. Помнишь, нас не могли остановить даже автоматные очереди на подходе? Это особенно возбуждало. Ты был горяч, влюблен и необуздан.

Мали, бесконечное адское пекло и крокодилы в ночной реке, привлеченные запахом крови. В сотне километров от тропика Рака. Автоматные очереди были всего лишь привычным фоном, острой приправой к необходимости сбросить пар

И моей бестолковой попытки уйти от честности перед собой.

Илону я любил.

– Чего ты хотела? – еще раз повторяю вопрос.

Жестче, чем планировал.

Илона вздрагивает и моргает. Отвыкла?

– Жизнь тебя ничему не учит, Владик. Тогда в Мали ты все еще винишь меня? А ведь это я спасала твою жизнь.

Пелена застилает глаза, душу подступающий гнев.

– Илона

Она ведет обнаженными плечиками и достает сигарету. Стреляет взглядом вверх, к видеокамере.

– Здесь нельзя курить.

– Захар простит, – нагло улыбается Илона.

– Он включит пожарную сигнализацию. Прямо над тобой.

Кобра мгновенно убирает сигарету в сумочку. Глаза обретают настороженное, свое естественное выражение.

– Вернул бы ты игрушку хозяевам, пока ветер без камней. Альбина выйдет замуж за Рашидова. Все, как хотел ее отец, Глеб Егорыч. Кстати, девочка тут же получит доступ к семейному капиталу. Конечно, ей придется ублажить своего муженька, чтоб тот разрешил. Но это уже их дело, так ведь? Он ее всему обучит.

Стебется.

Намеренно выводит.

– А Савин?

Раз пошла такая пьянка, то можно и поговорить.

– Савин? – зло выдыхает Илона, неожиданно даже для самой себя.

Томность кобры слетает в момент. Правда, всего лишь на миг.

Вот теперь интересно. Потеряла самообладание? Откуда такая реакция на богатого любовничка. Что там у них за игры?

Или кобра – тоже на поводке.

Гневно прищуриваясь, Илона мрачно качает головой.

– Ничему тебя жизнь не учит, Владик. Тогда я все–таки пыталась спасти твою жизнь. Как бы это не выглядело.

Чертова командировка в ад. Угроза трибунала для нас обоих. Меня – к награде. Илону – на повышение. Еще четверых бойцов – в бессознанке в госпиталь. И трое – «двухсотыми».

– Ты почти сутки караулила меня в клубе, чтоб напомнить о той командировке?

Илона мгновенно оживляется.

– Сейчас, Владик, ты снова совершаешь ошибку. Ту же самую. И я снова пытаюсь спасти твою жизнь. Так нравится быть пешкой в чужих играх? Взрослей, мальчик. Начинай думать своей головой. Решишь меня найти – дай знать. Я приду.

Кино все интересней.

Будет над чем подумать.

Илона не так глупа. Просто так бросаться словами не станет. Что-то назревает. Но думать придется быстро. Пока не начались потери.

Подходит почти вплотную. Но не касается. Чует границы, лишь подмигивает прозрачно-ледяным и все таким же порочным, лживым взглядом.

– Владик, я знаю какие грязные игры ты любишь Альбине лучше не догадываться об этой части тебя. Девочка так очарована суровым спецназом. Бравый капитан, побитый жизнью. Но все такой же ... кобель.

Усмехнувшись, разворачивается и уходит.

А мне – в другую сторону.

Думай, боец.

Если отбросить ужимки Илоны, информации для анализа – море. И интересно, что да как совпадет с тем, что подбросит Захар. В том, что он выйдет на связь в течение суток – не сомневаюсь.

С Голицыным в дружбе он был, его окружение знает хорошо. Снайперская память на лица и факты подвести не должна.

Значит, поможет.

Выхожу из клуба через служебный выход. Сумеречный, горный воздух бьёт в лицо прохладой и запахами хвои с плато. Глубокий вдох-выдох.

Мозги встают на место.

Сажусь за руль, завожу движок. Фары не включаю, выкатываю со стоянки накатом. Выезжаю на главную дорогу и тут же ловлю в зеркале заднего вида две пары фар.

Держат дистанцию.

Профессионально, но не идеально.

Через десять минут сворачиваю на объездную. Глухая горная дорога, серпантин без освещения и камер. Специально выбрал этот маршрут. Здесь нет случайных свидетелей, нет «случайных» патрулей. Только я и они.

Позволяю им вести меня. Интересно – куда?

Проезжаем несколько развязок и выруливаю на глухую объездную. Инстинктивно веду плечом, проверяя вес кобуры. Простое движение успокаивает мгновенно.

Впереди, на крутом повороте, маячит силуэт. Дорожная уборочная машина. Жёлтые мигалки выключены, щётки не крутятся. Стоит поперек моей полосы. На глухой горной дороге, без единого фонаря – уборочная техника.

Ну да, конечно.

Известная сказка.

Преследователи позади исчезают, врубая заднюю. Не обманываюсь. Точно уверен, что будут ждать на одном из поворотов, если решу уходить от "уборочного".

Сразу не стреляют. Значит, я им нужен целым.

Хлопки. Короткие и жесткие.

Лобовое стекло покрывается паутиной трещин – бронированное, держит. Бьют по скатам, по блоку двигателя. По салону – одиночными, намеренно ниже уровня головы. Одна рикошетом процарапывает бок, но по касательной.

Мысль рассекает мозг. Снайпер профи, явно из наших, «бывший». Задача ясна. Ранить, обездвижить, упаковать и привезти. К Савину? Леший хочет лично допросить, где я прячу Альбину?

Тормозить нельзя.

Движок рычит оборотами. Врубаю полный, одной рукой удерживаю руль, второй выдергиваю «Марголин» из левой кобуры. Досылаю патрон.

Два выстрела.

Путь свободен.

Останавливаю «Гелик» в десяти метрах. Не глушу мотор.

Выкатываюсь из-за двери, «Марголин» в опущенной руке.

Дверь кабины «уборщика» открывается. Вываливается водитель. Хватается за простреленное плечо, второй рукой тянется к поясу.

– Не дергайся, – говорю ровно, – следующая пойдет в голову.

Корчится от боли, ведется.

Ещё молодой парнишка. Интересно, за какие грешки выгнали из системы? Но снайпер неплохой, реакция есть. Не по той дорожке пошел. Бывает.

Подхожу, пинком отбрасываю его ствол в кусты. Коленом в спину, лицом на капот. Выкручиваю руку. Ствол «Марголина» упирается ему в висок.

– Кто?

Молчит, сплевывает кровь. Дышит надсадно, зло.

Чуть давлю стволом.

– Савин, – хрипит, срываясь на бульканье, – Леший послал.

– Задача?

– Взять живым. Привезти к нему. Дальше не знаю.

Вдавливаю ствол в висок, чисто воспитательно. Савин с него спросит сам. Лишняя кровь на руках сейчас мне ни к чему.

Обратно в «Гелик». Впереди – отрезок пути без камер. По зеркалам – чисто.

Пулевая царапина побаливает, но не критично.

На повороте к коттеджному поселку притормаживаю, быстро обрабатываю рану.

Алька увидит – перепугается. При мысли о ней прошивает горячей волной.

Моя нежная девочка до дрожи боится крови. Вспоминаю, как сегодня утром моя стесняшка в панике натягивала плед, пряча от меня красные пятна на простыне. И неловко замирала, стыдясь следов на своих бёдрах.

Зубами срываю колпачок с антисептика. Щедро поливаю рану. Жжёт, сука. Следом – гемостатик и тугой пластырь. В багажнике – запасной комплект одежды. Как раз на такой случай.

Включаю телефон. Проматываю записи камеры. Аля дома, не выходила.

Улыбаюсь от мысли, что всего через несколько часов у нее день рождения. Нельзя оставить без подарков.

Втапливаю газ в пол. Скорее к моей девочке.

В свой васильковый рай.

К чертям этот город грехов.